Девушка резко отдернула голову назад — в руках Гермионы остался лишь парик, в котором увязли ее когти, — и бросила противницу на клавесин. Леди угодила в одну из ножек, та подломилась, и тяжелый инструмент рухнул на аристократку сверху, придавив к паркету.

Фон Цехлин и его бойцы, еще способные сражаться, закричали и бросились на помощь хозяйке.

Габриелла засмеялась и схватила Ульрику за руку.

— Как ловко и вовремя, любовь моя! А теперь бежим!

Они бросились к выходу — сзади громыхал клавесин, который пытались стащить с Гермионы. Фамке преградила вампирам путь. Она выпустила клыки и когти, но в глазах плескался страх.

— В сторону, девочка, — спокойно скомандовала Габриелла.

Взгляд Фамке метнулся с графини на Ульрику, затем на людей фон Цехлина, борющихся с клавесином.

— Ты нужна твоей госпоже, — добавила Ульрика.

Фамке бросила на девушку взгляд, в котором читалось нечто вроде благодарности, обежала их и устремилась к клавесину.

— Госпожа! Ты ранена? — воскликнула белокурая фройляйн.

Ульрика распахнула дверь, и они с Габриеллой выбежали в прихожую, едва не сбив с ног Отилию. Экономка, белая как мел, явно подглядывала за происходящим в замочную скважину.

Габриелла оттолкнула служанку в сторону, и дамы устремились к выходу. Позади раздался исполненный ярости вопль Гермионы:

— Хватайте их! Оставьте меня! За ними!

Габриелла и Ульрика уже выскочили на подъездную дорожку, когда по паркету прихожей загрохотали сапоги. Девушка оглянулась: фон Цехлин и пара его клевретов преодолели полпути к дверям.

Графиня распахнула дверцу кареты, но Ульрика замешкалась у откидной лестницы.

— Убить их, госпожа? — спросила она, кивая в сторону преследователей.

— На улице? — рявкнула Габриелла. — Глупый ребенок. Садись!

Лотта выглянула, чтобы выяснить причину задержки, увидела, что творится, и забарабанила по стенке экипажа прежде, чем Ульрика успела целиком забраться внутрь.

— Гони! Пошел! — закричала горничная.

Карета тронулась. Ульрика захлопнула дверцу и выглянула в окно. Фон Цехлин и его приспешники скатывались по лестнице в отчаянной, но безуспешной попытке настигнуть беглецов. Последним двигался Родрик, хрипя и держась за лицо. Кровь струилась между его пальцев.

На мгновение Ульрике показалось, что люди фон Цехлина кинутся в погоню на своем экипаже, но предводитель огляделся, оценил толчею на улицах и близость рассвета… и отозвал бойцов. Девушка улыбнулась, наблюдая, как они возвращаются в дом, посылая вслед отъезжающей карете горящие яростью взгляды. Необходимость изображать респектабельную леди иногда сильно ограничивает возможность действовать.

Последней, кого увидела Ульрика перед тем, как дом Гермионы скрылся за углом, была экономка Отилия, проводившая их взглядом и медленно закрывшая дверь.

Миновав несколько улиц, кучер Уве осведомился:

— Госпожа, куда вас отвезти?

Габриелла вздохнула и откинулась на спинку сиденья, поправляя растрепавшуюся прическу.

— Очень хороший вопрос, — сказала она.

Ульрика повернулась к ней, взяла графиню за руку.

— Госпожа, давайте покинем это змеиное гнездо и вернемся в Сильванию.

Девушка сердито махнула рукой назад, в направлении дома Гермионы.

— Кого здесь спасать? Родрик — тщеславный дурак, а Гермиона думает только о своем месте в вашей этой иерархии и кусает руку помощи. Пока мы пытались найти убийцу, она путалась под ногами и только мешала нам на каждом шагу. Так пусть умрет!

Габриелла отряхнула юбки, поправила сбившийся набок лиф платья.

— Да если бы я только могла! — ответила она. — Но я не могу нарушить приказ королевы. Я должна продолжить расследование, с помощью Гермионы или без нее.

— Но как? — спросила Ульрика. — У нас больше нет ни дома, ни союзников. Что мы станем делать?

Габриелла устало улыбнулась.

— Нам придется найти новых союзников.

Графиня повысила голос и крикнула кучеру:

— Уве! Мы едем на юг, за реку! В «Голову волка»!

Ульрика приподняла бровь.

— Матильда?..

Габриелла засмеялась.

— Гермиона верила, что мы с волчицей в сговоре, хоть этого не было. Она подтолкнула нас друг к другу. Теперь — благодаря ее действиям — все ее страхи воплотятся в жизнь.

Пока карета катилась через пробуждающийся город, стало ясно: обнаружение трупа мадам Дагмар вывело антивампирскую истерию на новый виток. Продавцы амулетов заполонили улицы, продавая чеснок, кожаные ошейники и серебряные подвески в виде молота Зигмара или кометы с двумя хвостами. Разносчики газет выкликали заголовки новостей:

— Кровавый бордель в Гандельбезирке!

— Шлюха-вампир найдена мертвой!

— Охотники на ведьм закрывают бордель и арестовывают проституток десятками!

На каждом углу какой-нибудь оратор взывал к рабочим, спешащим на заводы, и торговкам рыбой.

— Они среди нас! — вопил один. — Среди благородных и простых людей! Среди богатых и бедных! Наша похоть впустила их! Откажите шлюхе! Откажите госпоже! Будьте чисты в своем сердце и только так вы спасетесь!

— Можешь ли ты доверять жене? — брызгал слюной другой. — Можешь ли доверять своей дочери? Все женщины — кровопийцы! Вся их красота — это злые чары! Они все должны сгореть!

Безумные выкрики, судя по всему, находили у горожан отклик. Куда бы ни посмотрела Ульрика, везде она видела, как люди шарахаются друг от друга.

Компания хорошо одетых мужчин проводила взглядами, исполненными самого глубокого подозрения, хорошенькую торговку яблоками, когда та прошла мимо со своей корзинкой. Стайка детишек увязалась за пожилой женщиной в черном вдовьем платке, улюлюкая и распевая:

— Вампир! Вампир! Смотри, чтоб не схватила!

Страх и готовность к бунту висели в воздухе. Нульн, город пушек и пороха, сам готов был взлететь на воздух. Солнце уже встало, когда карета пробралась наконец через закоулки трущоб Фаулештадта к «Голове волка». Кучер свернул в узкий переулок и остановился у тайных ворот, охраняющих скрытый двор.

На крики Уве высунулась Рыжая — та самая, с выкрашенными хной волосами, что сопровождала гостей во время прошлого визита.

— Госпожа изволит задавать храповицкого, — крикнула женщина со стены. — Беспокоить не велено!

Габриелла набросила вуаль и высунулась в окно кареты:

— Дело не терпит отлагательств. Речь идет о ее собственной безопасности!

Рыжеволосая скрылась за стеной. До Ульрики долетели обрывки короткой энергичной дискуссии. Голова служанки снова показалась в поле зрения.

— Ну, заезжайте, коли так, — сказала она. — Обождите чуток.

Ульрика и Габриелла снова устроились на своих местах и подождали, пока ложная стена с грохотом и скрежетом сдвинется вбок. Карета заехала в грязный двор.

Лотта выглянула из-за занавесок на окнах экипажа, окинула взглядом обшарпанный дом и подозрительного вида мужчин, высыпавших наружу. Глаза горничной расширились.

— Безопасно ли для нас находиться здесь, госпожа? — спросила она.

— Безопасно? — ответила Габриелла. — Этого я сказать не могу. Но до сих пор нас встречали здесь более радушно, чем в раззолоченной гостиной Гермионы. Надеюсь, мы также найдем здесь более внимательных слушателей.

Они с Ульрикой как следует закрепили вуали и вышли из кареты. Лотта осталась ожидать в экипаже. Графиня и Ульрика последовали за рыжеволосой служанкой по уже известному пути через зачарованные этажи и коридоры в подземную часть «Головы волка» — к потайной двери в роскошные, но замызганные покои мадам Матильды. Здесь пришлось подождать: их проводница скрылась внутри и переговаривалась с горничной мадам. Наконец дверь распахнулась, и Матильда предстала перед гостями собственной персоной — босая, в красном атласном халате с распустившимся поясом. Дикую гриву ее черных волос скрывал розовый шарф, обмотанный вокруг головы.

— Дамы, — прохрипела хозяйка притона, сонно улыбаясь. — Боюсь, мне так ни разу и не удастся встретиться с вами при полном параде.