— Я отведу тебя в уборную, — как нельзя более вовремя появилась Кристина. — Пойдем скорее.

Стаська тут же ухватилась за руку сестры.

Мне бы тоже не помешало бы «попудрить носик». Высокая молчаливая служанка проводила меня в предложенную комнату. Обстановка, пожалуй, аскетичная. Нет ни ковров, ни картин, ни балдахина, ни туалетного столица, только широкая кровать и плотные занавески на окнах. Уборная, впрочем, полностью укомплектована: и стульчак за ширмой, и аккуратная фарфоровая ванна на высоких медных ножках, и расписная раковина для умывания, и стопка мягких полотенец на столике. Но самое главное — тут были трубы и вентили. Водопровод! Технический прогресс! Какое счастье! Из-под крана потекла горячая вода, я с удовольствием умылась и переплела растрепавшуюся косу.

— Я Фрося, ваша горничная, — деловито сообщила высокая девица в форменном черном платье. — Желаете переодеться с дороги? Я приготовила свежее платье.

— И белье, — рассеянно обронила я, разглядывая лежащее на постели одеяние. Странно, в первый раз его вижу. Разве у меня такое было? Аннет!

Но увы, подсказки кончились. Дальше самой. Впрочем, уж как-нибудь.

Клетчатое платье из тонкой шерсти было сшито таким образом, чтобы женщина могла его надеть самостоятельно. Довольно широкое, с оборками на груди, с множеством пуговичек от ворота до самого подола, оно оказалось мне коротковато, и я поняла: это все-таки не мое платье. Должно быть, Амелия одолжила что-то свое. Я была ей за это благодарна.

— Вот тут полагается пояс, госпожа. И я сейчас подвяжу манжеты.

К обеду я спустилась в полной экипировке, готовая к любой встрече. Но кроме Кристины и Георга в пустынной столовой никого не было.

— Тетушка уехала за доктором Зиновьевым, — пояснил Георг. — Это самый известный детский лекарь в Москве.

— А где Стася?

— Да вон же на диване. Кушать оказалась, но выпила немного сладкого чаю.

Я со вздохом села за стол.

— Ты тут уже бывал, Георг?

— Да, останавливался у Кичигиных, когда забирал свои документы из Инженерного Университета. Я же не сдал экзамены в августе, вы помните? Надо признать, сейчас дом выглядит куда лучше.

— Но все равно еще многого не хватает.

— Матушка, представляете, Амелия Александровна обещала повесить мои акварели в гостиной! — Кристина вся сияла. Ей поездка явно пошла на пользу.

Молодым людям, как я считаю, жизненно необходимо путешествовать. Это весьма способствует их развитию. К тому же новые знакомства никому не помешают.

Интересно, это моя мысль или Аннет? Раньше я о таком и не думала. Время было другое — все общение перетекло в социальные сети. Любой человек так близко — только выйди в интернет.

Тут все по-другому. Нужно встречаться лицом к лицу, нужно прилагать определенные усилия, чтобы увидеться с друзьями. Есть, конечно, бумажные письма, но это не то.

— Кичигин очень богат? — спросила я Георга. — Чем он вообще занимается?

— В основном, торговлей, — пожал плечами юноша. — Веревочная мануфактура. Тросы, лебедки, канаты. Лен, конопля, пенька. Лет пять как привез из-за границы прядильные машины, теперь у него не просто производство, а механизация, а это сейчас очень престижно.

— Если покупает дом в Москве, то дела идут хорошо?

— Сносно, — подумав, ответил Георг. — Конкуренция большая. Но машинное качество все же лучше, чем ручное. Будь Павел Андреевич неприлично богат, то давно бы уже обставил дом. Но пока, как видите, на стены ему денег хватило, а на ковры и приличную посуду уже нет.

Я повертела в руках чашку из обычного белого фарфора. Без росписи, без позолоты, но так даже интереснее. Я люблю лаконичную посуду, а визуальный шум не люблю.

Отблагодарить бы Амелию за доброту, но как? Вряд ли она оценит отремонтированные стулья. А на что-то более дорогое у меня сейчас нет денег.

Доктор, привезенный Амелией Александровной, мне доверия не внушил. Ему на вид нет и сорока, ну какой у него опыт? Да выглядел он не слишком успешным: потрепанный пиджак, какой-то затрапезный котелок на голове, плащ ужас какой грязный. И вдобавок веснушки на длинном носу.

— Где тут у нас больная? — громогласно заявил доктор о своем прибытии. — Ну, матушка, все не так уж и плохо на вид! Ребенок явно не собирается умирать.

— Станислава не ест ничего уже две недели, — мрачно процедила я.

— Как, совсем ничего?

— Чай пьет. С сахаром. Иногда полчашки молока. Печенье. Кусок булки. Пару ложек омлета.

— Ага, значит, все не так уж и плохо. Душенька Амелия Александровна, мне нужно вымыть руки. У вас ведь есть горячая вода?

Я кивнула, про себя поставив мужчине плюсик. Уже этим он показал себя более компетентным, чем верейский эскулап.

— Матушка, вы садитесь рядом с девочкой, ей с вами всяко веселее да спокойнее будет! И не молчите, рассказывайте, я же не провидец, я же не знаю, что там у вас происходило!

Ладно. Может, он и не шарлатан, хоть и слишком молод для настоящего врача.

— Жар вторую неделю. То спадает, то вновь приходит. Кашель, насморк. Первые дни тошнило.

— Сколько раз в день? — Зиновьев опустился на стул и принялся деловито ощупывать Стаськину шею и уши.

— Два или три.

— Недурственно. Чем лечились?

— Ромашка, липа… барсучий жир. Пилюли верейский лекарь выписал от кашля, но Стася их даже глотать не могла. Толкли, смешивали с медом, давали с ложки. Не сказать, что помогло.

— Ясно, ясно. Милочка, откройте ротик, — подмигнул доктор Стаське. — Еще шире. Так широко, чтобы туда могла залететь цельная курица! Отлично! Какое прекрасное горло! А зубы… дорогуша, у тебя кариес в столь юные годы — нужно есть меньше сахара.

Стася заморгала, удивленная непривычным многословием.

Доктор же потребовал, чтобы дочь легла на спину и обнажила живот. С задумчивым видом он начал стучать пальцами под ребрами.

— Мамочка, что же вы снова молчите как рыба на дереве? Рассказывайте, как давно у вашей красавицы увеличена печень?

— Что? — ахнула я. — Верейский врач сказал, что это ангина!

— С такой-то печенью? Решительно протестую. Увеличенные заушные узлы он тоже не заметил?

— Нет.

— Так… аппетита нет, тошнило… печень увеличена. Сыпь была? Кашель длительный, удушающий?

— Сыпь? Вроде не было. Кашель влажный, легко успокаивается теплой водой.

— Это замечательно, — мурлыкнул доктор, извлекая из потертого саквояжа деревянную трубку для прослушивания легких. — Я совершенно уверен, что у вашей принцессы железистая лихорадка.

— Что? Это опасно?

— Неприятно. Куда опасней осложнения от нее, но их вы, кажется, избежали. Легкие чистые, сердце в норме.

— А… болезнь заразна?

— Весьма и весьма. Но если в доме никто за две недели не заболел, то уже и не заболеет, не волнуйтесь. И вообще, эта лихорадка чаще всего атакует маленьких непослушных детей. Принцесса, ты послушная?

Стаська поморщилась. Потом скорбно вздохнула. И улеглась обратно на подушки.

— Непослушная, зато честная, — кивнул Зиновьев. — Что весьма радует. Я сейчас выпишу вам микстуру. Пить три раза в день. Хорошо бы начать уже сегодня.

Доктор обвел нас вопросительным взглядом, и Георг тут же подскочил:

— Я сбегаю до аптеки.

— Анна Васильевна, хочу предупредить: болезнь коварная, может и вернуться. Всю зиму Станислава будет много простужаться, таковы последствия. Ей нужно больше гулять, кушать фрукты и вовремя ложиться спать. И никакой тяжелой учебы. И рецепт на микстуру не теряйте, при первом же кашле обязательно на ночь — десять капель.

Я растерянно глядела на Зиновьева, не веря, что он и в самом деле поставил правильный диагноз. Но микстура — это не так уж и страшно. Хуже от нее точно не будет.

— Принцесса, запомни: если вовремя ложиться спать и слушаться родителей, можно избежать множества проблем. Все, я закончил.

Доктор взмахнул листком с рецептом и поднялся.