— Но моя работа! — простонала я, не веря, что эта женщина готова все перечеркнуть ради мифического «за каменной стеной».

— За работу — спасибо. Я справлюсь. Разумеется, Илье придется это проглотить. Не думаю, что он будет сильно сопротивляться. Ему ведь нужно сотрудничество с Тимофеем Ивановичем?

— А стулья? — не сдавалась я.

— Что — стулья? Теперь я тоже умею их перетягивать. И с деревом работать научилась. А впрочем, на мебель мне уже не хватит времени. Благотворительные фонды, знаешь ли, потребуют массу сил и времени.

— А я? — теперь мне стало по-настоящему страшно. — Ты полагаешь, мы уживемся вместе в одном теле?

— Ни за что! — пылко воскликнула Аннет. — Я не позволю! Как ты себе представляешь брачную ночь? Делиться я не намерена! Прямо сейчас я отправлюсь в церковь к отцу Михаилу и попрошу провести обряд экзорцизма.

— Дура! — заорала я. — Нас же в психлечебницу запрут! Не смей!

— Тогда убирайся по своей воле! Ты мне больше не нужна! Пошла прочь! Прочь! Это мое тело! Моя жизнь! Убирайся!

— Матушка, все в порядке? — выбежала в холл Кристина. — На кого вы кричите? Что случилось?

Я застыла, не понимая, что теперь делать, не в силах даже пошевелиться. Голова сильно закружилась, стало трудно дышать.

— Вы так бледны! — Кристина подхватила меня под руки. — Садитесь скорее. Ах, осторожнее!

Я попыталась сесть, промахнулась мимо стула и грохнулась прямо на пол. Нисколько неудивительно в моей состоянии. Хорошо хоть, на этот раз не ударилась головой. Проклятые стулья, это они во всем виноваты! А Аннет — дура набитая. Надо же было все испортить! Обряд экзорцизма она проведет, вы подумайте! И это после всего, что я для нее сделала!

Это была последняя разумная мысль. Потом в глазах окончательно потемнело, и я все же потеряла сознание.

— И давно она так валяется? — словно из-за тумана донесся гулкий мужской голос.

— Минут сорок уже, — раздался громкий всхлип. — Папа, она умрет?

— Дождешься от нее, как же, — фыркнул голос. — Дышит. Ты бы лучше скорую вызвала, а не мне звонила. Сотрясение мозга, я полагаю. Надо же, у твоей матери есть мозги!

Вот же сволочь!

От возмущения и обиды я открыла один глаз, потом второй. С удивлением уставилась в тяжелое серое небо. Потом — на Кристину в кожаной куртке и со странной прической. И на Илью — в серой кепке, без бакенбард и очков.

Меня раздражало все на свете — и белый потолок больничной палаты, и жесткая койка, и осенний пейзаж за окном. Особенно бесил запах сигарет и гул автомобилей за окном. Как же, оказывается, шумно в современном городе!

А больше всего я злилась на Аннет. Как она только посмела меня прогнать? Или мне это почудилось? Сотрясение мозга, бред и все такое? Какая досада — я так и не узнаю, куда поступила Кристина, не познакомлюсь поближе с таинственным Михаилом, старшим братом Ильи, не налажу отношения с матерью, не позову в гости свежеобретенную сестру с ее детьми! А еще в этом мире нет Георга — как обидно, я к нему уже привыкла! И триста рублей жалованья тоже было очень жаль. Хотя мне уже отдали телефон, и я первым делом проверила баланс на карте. Нет, голодная смерть мне не грозит.

Аннет, конечно, сволочь лицемерная. Я выпрыгивала из панталон, разруливая ее проблемы, а она мне — пинка под зад на самом интересном моменте. Впрочем, на месте Аннет я бы поступила точно так же. Работа есть, муж практически в кармане, а с брачной ночью я и сама справлюсь, тут мне помощницы не нужны.

— Анна Васильевна, как ваша голова? — заботливо спросила медсестра, заглянувшая ко мне в палату.

— Сносно, — солгала я. — Когда меня выпишут?

— К концу недели, не раньше. Отдыхайте пока.

Легко сказать — отдыхайте! Ненавижу больницы. Особенно больницы, где очень плохо ловит интернет.

А голова все еще кружилась и в глазах плясали звездочки, когда я пыталась заглянуть в телефон. И даже читать не получалось, хотя по моей просьбе Кристина привезла «Трех мушкетеров».

Зато горячая вода, айфон под подушкой и букет цветов на подоконнике — Илья Александрович привез. То есть теперь — просто Илья. Ха! Как он перепугался, когда я по привычке обратилась к нему на «вы» и по имени-отчеству. Тут же уверился, что я здорово расшиблась. Вызвал скорую, поехал со мной в больницу. Ждал в коридоре, пока мне делают мрт и компьютерную томографию. Договорился о платной палате. Привез тарелку, чашку, полотенце, ортопедическую подушку и огромный букет пышных белых роз.

На вопрос «Как ваши дела на заводе, Илья Александрович?» сухо ответил, что все как обычно: цех работает, главный инженер ругается, слесарь запил, а табельщица собралась в декрет. Нет, никаких проблем с финансами, с чего ты вообще взяла такую глупость? Как странно и неприлично — он ко мне на «ты»!

Он снова пришел вечером, после работы, на этот раз — с моей любимой тыквенной запеканкой. Надо же, вспомнил, заехал за ней в кафе. Приятно. И сразу же сообщил:

— Я разговаривал с лечащим врачом. Он считает, что тебе не помешает отпуск. Куплю путевку в санаторий.

— Почему не на море? — капризно поинтересовалась я.

— Самолетом пока не стоит, а поездом тебе не понравится, — вздохнул Илья. — Ань, да как тебя угораздило-то?

— Это стулья виноваты, — проворчала я.

— У тебя всегда стулья виноваты. Кстати, я принес тебе подарок.

— Серьезно? — обрадовалась я. — Какой?

Илья достал из синего с розовым пакета внушительную коробку. Показал мне.

— Шлифмашинка? — удивилась я. — Эксцентриковая?

— Да. Ты же давно жаловалась, что твоя угловая слабенькая и неудобная.

Я нахмурилась, вспомнив, что на день рождения он подарил мне электрический лобзик. Миниатюрный, но мощный.

— А еще, знаешь, там на помойке возле шестого корпуса стоит стул. Я его тебе даже сфоткал.

— Покажи! — обрадовалась я.

Он тут же достал телефон.

— О-о-о, да это же «Тоннет»! Состояние, конечно, на троечку, но ноги на месте!

— Сиденье сломано. У меня есть фанера, я вырежу новое.

— Ты его забрал? — заволновалась я. — Нет? Нужно забрать, пока не украли!

— Ань, ну конечно, я его забрал, — усмехнулся Илья. — Закинул в багажник. Подумал, что тебе понравится.

Я с интересом посмотрела на этого святого человека. А ведь он неплох, совсем неплох! Даже лучше того Ильи, что с бакенбардами! Тот мне стулья ни разу не приносил! И путевки в санаторий не покупал. И вообще…

— А ты сам-то давно в отпуске был? — поинтересовалась я.

— В прошлом году, — нахмурил лоб Илья. — В феврале, кажется. Когда мы с тобой разводились. Так себе был отпуск, если честно. Мне не понравился.

— Так может, вдвоем в санаторий съездим? — опуская ресницы, предложила я. — Романтика… душ Шарко, минеральные ванны, прогулки в лесу. А девочки с бабушкой останутся, они уже взрослые и вполне это переживут.

— Заманчиво, — усмехнулся Илья. — И жить в разных номерах?

— Можно и в одном, — смущенно пробормотала я.

— Ты помнишь, что развод был твоей инициативой? Я не хотел, я предлагал не торопиться.

— Не помню! — фыркнула я. — Все забыла, представляешь? Это от удара по голове. Так что скажешь?

— А поехали. Никогда в санатории не был.

Я вдруг поняла, что он говорит правду: Илья обычно отправлял на отдых меня и девочек, а сам работал. Мы вообще с ним вдвоем никуда не ездили, только если всей семьей. И да, он и вправду не хотел разводиться. Это я кричала, что он меня не любит, не ценит, не заботится. Впрочем, и он хорош — как же ругался на мои стулья! А сейчас вот сам с помойки забрал.

— А стул? — спросила я.

— Что «стул»?

— Куда его? Мне пока некогда заниматься реставрацией, у меня большой заказ на ремонт того самого дома.

— На веранду пока закинем, в первый раз, что ли? Ань…

— А?

— Возвращайся. Со стульями своими возвращайся, с шлифмашинкой, с красками и лаками. Без тебя дом пустой. И Таркан скучает. И Стасе будет лучше в полной семье.