— Да, он сказал, что останется ночевать.

— Славно. Станислава хоть что-то покушала?

— Пару ложек супа, АнВасильна.

— Это прекрасно.

Эта короткая передышка была мне нужна как воздух. Я вновь успокоилась. Илья прав. Все дети болеют. И у Стаськи, к счастью, ничего смертельного. Может быть, даже и ангина. Она непременно поправится. Завтра или через неделю. Все будет хорошо.

Илья уехал на следующий день — его ждали неотложные дела на заводе. Я не удерживала его, все прекрасно понимая. К тому же я была ему благодарна за поддержку. Теперь я чувствовала, что не одна. У моих дочерей есть отец. И он тоже их любит.

Доктор приезжал еще дважды. Оба раза ничего внятного не сказал и новых лекарств не выписал. Предложил лишь молиться — и тогда я встревожилась еще больше.

Стася болела уже вторую неделю, и улучшений пока не предвиделось. Слишком долго! Слишком странно!

Когда послышался гул мотора, я выглянула в окно в надежде, что снова приехал Илья. Но нет, это точно был иной автомобиль. Высокий, ярко-желтого, практически канареечного цвета, с круглым носом. Я в городе таких еще не видела. Там все больше низкие и открытые автомобили, формой похожие на сигары. Кого это там черт принес, разве не ясно, что мы сейчас не принимаем?

— Анна Васильевна, там к вам гость, — спустя несколько минут заглянула в спальню Ксанка.

Что гость, это я и так поняла. Любопытно, кто же это может быть? Вряд ли кто-то из моих подруг. Они все — барышни весьма деловые, да и без предупреждения не являются, соблюдая приличия. Стало быть, кто-то другой.

Выглядела я вполне пристойно (а жаль). Здесь, в этом мире, до полудня спать совершенно невозможно и в трусах по дому болтаться не получится. Каждое утро приходится умываться, выбирать платье, надевать под него всю эту амуницию, а потом просить Ксанку заплести мне волосы. У нее получается аккуратнее и быстрее, чем у меня самой — опыт-с. Зато если внезапно заглянет в гости свекровь (чур меня, конечно), придраться ей будет не к чему. В доме чистота, я выгляжу замечательно, дети не стоят на головах.

Впрочем, это была не свекровь. Но тоже — никого хорошего. В гостиной сидел молодой мужчина, почти еще мальчишка. Я разглядывала его с недоумением, не сразу догадавшись, с чего бы к нам приехал незнакомец. Но с каждым взглядом мне становилось все понятнее.

Из всех троих детей на Илью Александровича более всех походила Кристина. У нее отцовский упрямый подбородок, нос, губы, скулы, разрез глаз. От меня ей, пожалуй, достались только брови да характер. Станислава же, напротив, была чрезвычайно похожа на меня. А старший, Георгий, кажется, пошел в мать. Глаза, темные и блестящие как маслины, узкое лицо, вьющиеся темные волосы, ровный прямой нос, чуточку коротковатый на мой вкус. Подбородок только отцовский (как у Кристины): твердый и с ямочкой.

Насколько я помню, жена Ильи особой красотой не отличалась. Она была высокой и худощавой брюнеткой с резкими чертами лица. Живая и яркая — да. Возможно, обаятельная. Совершенно точно — требовательная, взбалмошная, даже истеричная. А вот сын у нее очень хорош собой. Вероятно, молодые девушки на него засматриваются.

— Георгий Ильич! — Мне пришлось приложить некоторые душевные усилия, чтобы улыбнуться этому незнакомцу. — Не могу сказать, что счастлива вас лицезреть. Удивлена вашему визиту и даже, пожалуй, смущена.

— Анна Васильевна, — юноша, которому, по моим скромным подсчетам, едва ли больше восемнадцати лет, улыбнулся спокойно и уверенно, сохраняя редкое для его возраста самообладание. — Простите меня за то, что явился без приглашения. Я услышал, что Станислава тяжело больна и не смог сдержать родственных чувств.

Я молча на него поглядела. Какие родственные чувства? О чем он вообще? Да и откуда парень мог узнать о болезни Стаськи?

— Вы вправе мне не верить, но я действительно расстроен. Я давно хотел взглянуть на сестер.

— Сомневаюсь, что ваша матушка одобрила бы подобный порыв.

— Матушка вас терпеть не могла и искренне считала, что вы испортили ей и брак, и всю жизнь в целом, — усмехнулся Георгий. — Но матушки больше нет. А сестры у меня остались. С Кристиной мы добрые друзья, а Станиславу я еще ни разу не видел.

Должно быть, у меня вытянулось лицо. Я и не подозревала, что Кристина и Георгий знакомы, а зря, конечно. Сама ведь отпускала дочь и к Амелии, и к матери Ильи. Разумеется, она могла встретиться с братом. Причем неоднократно. Странно только, что Криска об этом никогда не рассказывала!

— И что же мне с вами делать, Григорий Ильич?

— Для начала я не отказался бы от чая. На улице ужасный ветер. Я замерз как пес.

— Сейчас распоряжусь, — вздохнула я. — Располагайтесь.

— Сердечно благодарю.

Что же, сын Ильи произвел на меня самое приятное впечатление. Наверное, мать хорошо его воспитала. Да и сам Илья — на редкость обаятельный мужчина, должно быть, Георгий в этом походил на отца.

— Ксана, подай чай в гостиную, — попросила я горничную, которая, конечно же, подслушивала под дверью. — И скажи Кристине, чтобы спустилась вниз.

— Конечно, АнВасильна.

Георгий тихо сидел на диване, с любопытством оглядываясь. Надеюсь, он сейчас не рассматривает мой дом с намерением продать его подороже. Было бы весьма неприятно.

— Вы водите автомобиль, Георгий Ильич? — завела я светскую беседу.

— Да, отец научил. Но машину мне подарила тетушка, Амелия Александровна. Она меня очень любит.

— Не сомневаюсь, Амелия — широкой души человек.

Кстати, это правда. Амелия в обоих мирах относилась ко мне очень хорошо. И детей любила всех, без разбору на своих и чужих.

— Как здоровье Станиславы? Отец проговорился, что она больна уже вторую неделю?

— Да, увы. Никогда с ней такого не было, — нахмурилась я. — Обычно Стася болеет легко и недолго. А сейчас жар совсем не спадает. А самое неприятное — она отказывается от еды.

— Я очень сочувствую. Что же говорит доктор?

— Ничего не говорит. Не пневмония и не бронхит. На все воля Божья, — не сдержалась я от презрительной гримасы.

— Это сильно опасно?

— Разве что тем, что Стася совсем не ест. Я с трудом уговариваю ее выпить теплого молока.

Георгий выглядел искренне встревоженным. Он сжал пальцы, прищурился, шмыгнул носом.

— Хотите, вызовем доктора из Москвы?

— У меня нет на это денег. Боюсь, у Ильи Александровича тоже.

— Да, мы все сейчас в крайне стесненных обстоятельствах, — кивнул юноша. — Я попрошу о помощи тетю Амелию. Она не откажет. К тому же у нее теперь дом в Москве. Быть может, лучше всего будет отвезти Станиславу в столицу?

Я с удивлением и благодарностью поглядела на молодого человека. Он дал весьма дельный совет. Мне, привыкшей всегда и везде рассчитывать лишь на собственные силы, и в голову не пришло звать кого-то на помощь. В конце концов, я Илье даже законной супругой не была. Но тут другой мир и другие правила. И медицина, к сожалению, другая.

Да! Я сделаю все, чтобы вылечить дочь!

В гостиную спустилась Кристина. У нее тоже был усталый вид и круги под глазами.

— Ах, Георг! — обрадовалась она гостю, но тут же смутилась и пробормотала неловко: — Ох, Георгий Ильич, какими судьбами?

— Я все знаю, Крис, можешь не притворяться. Георгий приехал навестить Стасю.

— Матушка, я все объясню!

— Не нужно, я уже поняла. Не стоит из-за этого тревожиться, я не сержусь.

Сейчас у меня не было никаких душевных сил выяснять отношения. Знакома она с братом — ее право. Я не могу ей запрещать с ним общаться. То есть могу, конечно, но какой в этом смысл? Он показался мне вполне приличным молодым человеком. В конце концов, он ее брат по законам и документам.

— Крис, ты выглядишь усталой, — заметил Георгий. — Плохо спишь?

— Сидела ночью у постели сестры. Она теперь боится спать одна.

— Я могу как-то помочь? Анна Васильевна?