— Илья Александрович, вы, кажется, ищете себе невесту? — Я позволила себе оглянуться с некоторым снисхождением. — Вот и ищите дальше. У вас своя жизнь, у меня — своя. И заметьте, именно вы так решили.

Ух, как он скрипит зубами от злости! Но возразить ему нечего — он, действительно, так решил сам. И скандал перед Жуковым закатывать Илья Александрович не будет, не того воспитания человек. Эту битву я выиграла вчистую. Только победа какая-то горькая… Но я это переживу.

— Погодите немного, Александр Кузьмич, я переоденусь и спущусь. Фрося! Фрося! Забери, пожалуйста, бутылку и отнеси… ну, пока в мою спальню. Да осторожнее с ней!

— Я подожду вас возле автомобиля, — спокойно кивнул Жуков. — Нынче, хоть и ветрено, но небо ясное, солнце, мне будет приятно подышать воздухом.

Я посчитала это прекрасным решением. Надеюсь, Илья не последует за Александром и не прогонит его. Впрочем, это было бы уже чересчур неприлично!

Жуков ждал меня на улице. Автомобиль был тот самый, принадлежащий Тимофею Ивановичу. Я все же в машинах разбиралась. Более того, я и водить сама умела. Не такой агрегат, конечно, но если тут есть руль и три педали — должна справиться. Впрочем, за рулем ездить я не любила, предпочитая переднее пассажирское сиденье.

— А господин Колпацкий знает, что вы на его авто дам выгуливаете? — шутливо спросила я Александра.

— Не думаю, — в тон мне ответил Жуков. — Мне дали машину на время, для помощи вам на складе. Но вряд ли Тим будет сильно ругаться. Он редкой доброты человек.

— Правда? Тогда я еще больше рада за свою подругу.

— Куда бы вы хотели поехать, Анна?

— Конечно же, по магазинам, Александр!

— Что желаете купить? Модные наряды, новые сапожки, может быть, меха?

— О нет, мне нужен ковер.

— Ковер? — удивился мужчина.

— Да, в гостиную. Мебель утром привезли, но ковра пока нет. И всякие мелочи еще: этажерки, вазочки, статуэтки, полки.

— Хм. Тогда я отвезу вас в Московский Торговый Ряд. Там есть все на свете и даже больше.

Какой замечательный день! Какие замечательные фарфоровые лавки — в Вышецке не найти ни китайского, ни немецкого фарфора, нет там и такой нарядной посуды. А уж магазинчик с тканями и вовсе привел меня в восторг: я пробыла там больше часа и вышла с огромными свертками. Хорошо все же, что я купила для Амелии самую дешевую мебель с уродливой обивкой. Перетяну сиденья и спинки, нанесу на деревянные части позолоту — и получится красота!

А скатерти, сколько тут разных скатертей, у меня глаза разбежались! И салфеточки, и разноцветные подушки, и полотенца, и многое, многое другое — и все такое чудесное! Будь у меня хоть тысяча рублей — я бы потратила все деньги до остатка в этом Торговом Ряду.

Магазины, стоит признать, выглядели вполне современно. Здесь уже имелось яркое электрическое освещение. В светлых витринах стояли деревянные манекены в платьях и шляпках, сверкали позолотой и изысканной росписью вазы, а перед одной витриной я и вовсе застыла в изумлении и восторге, разглядывая кукол в разноцветных нарядах, красочные паровозики и плюшевых зайцев. И купить бы фарфоровую куклу Станиславе, но зная ее характер, я понимала, что дорогая игрушка будет заброшена в шкаф уже очень скоро. Нет, я лучше зайду в книжный отдел и возьму для дочери несколько книг с картинками.

Интересно, что же все-таки читают в Московии? Шекспир? Даже не сомневалась. Флобер, Вальтер Скотт, Оскар Уальд (на французском, которого я не знала). Крестовский, Карамзин, Жуковский — приятно встретить знакомые имена. Что это? Пушкин? Сентиментальные любовные романы для дам? Я с изумлением взяла с полки небольшой томик, заглянула в него, узрела вполне привычных «Барышню-крестьянку», «Дубровского» и «Метель». Продавец, вертлявый напомаженный юноша, мигом подскочил и затараторил:

— Ах, какой прекрасный выбор! Дамы предпочитают про любовь, верно? У нас есть еще «Бедная Лиза» и «Консуэло».

— Я все это читала, — с некоторым испугом ответила я, возвращая книгу на полку. — Пушкина, впрочем, тоже читала. И поэзию тоже.

— Сударыня, а что насчет Джейн Остин? Представляете, автор — женщина!

— «Гордость и предубеждение», «Чувства и чувствительность», «Эмма»… Читала. Кстати, Жорж Санд тоже женщина.

— Не может быть! — театрально схватился за сердце продавец. — Быть может, «Грозовой перевал»?

— И это читала.

— Тогда… Шарлотта Бронте?

— Джен Эйр? — усмехнулась я.

— Вот! — продавец с азартом выхватил с полки солидный том. — Не сказать, что это дамская литература, но некоторые находят господина Гюго весьма любопытным!

— Что тут, «Собор Парижской Богоматери» или «Отверженные»?

— Как, и это вам знакомо?

Я скромно улыбнулась. Да, мой дорогой, я еще и мьюзикл смотрела. Мне, кстати, весьма зашло.

— Так вы ничего не будете брать?

— Детские книжки возьму. Вот, «Сказки темного леса».

— Извольте, — вздохнул юноша. — Возьмите еще «Лесного царя», вашему ребенку понравится.

— А нет ли у вас Дюма? — с любопытством спросила я, пока продавец заворачивал книги в хрустящую серую бумагу.

— Не слышал про такого. Но могу поискать. Интересное?

— Очень, — с чувством ответила я. — «Три мушкетера», к примеру, — великолепный приключенческий роман.

— Про что там?

— Юный гасконский дворянин приезжает в Париж в поисках службы, но в королевские мушкетеры его не берут. Он сначала дерется на дуэли, потом заводит любовницу, а потом вместе с друзьями выполняет щекотливые поручения Анны Австрийской. Шпаги, дуэли, погони… Честное слово, вам понравится!

— Непременно добуду эту книгу. Кто, вы говорите, автор?

— Александр Дюма.

— Француз?

— Да, да!

— Мерси, мадмуазель, доброго вам дня. Приходите еще.

— Всенепременно.

Александр Жуков, доселе молчаливой тенью бродивший за мной, забрал сверток с книгами и тихо заметил:

— Анна, я поражен в самое сердце.

— Отчего же?

— Вы так много читали! Это удивительно и прекрасно!

— Я люблю читать, — пожала я плечами.

— Право, вы невероятная!

— Матушка позаботилась о моем образовании. Я училась алгебре и геометрии, физике и химии, биологии и даже немного — экономическим наукам.

— Вы умеете удивлять. Для чего же вам это все надобно? Неужели — пригодилось в жизни?

— Конечно. Со мной интересно разговаривать, — засмеялась я. — К тому же я умна и талантлива. И имею на многие вопросы собственное мнение.

Восхищение Александра меня и раздражало, и забавляло одновременно. Я и в самом деле чувствовала себя рядом с ним по меньшей мере звездой. Смешно — никогда я не считала себя кем-то выдающимся. И уж точно не кичилась обычным школьным образованием. А что до книг — легкая литература, стандартный набор. Я не читала ни Пикуля, ни Достоевского, ни какого-нибудь Стендаля. Только любовные романы и приключения.

Здесь же, кажется, и этого достаточно, чтобы прослыть прогрессивной дамой. И это я еще Грибоедова с Пушкиным не цитировала! А ведь письмо Татьяны до сих пор где-то хранится в памяти.

— А вы, Александр? Каким наукам учили вас?

— Я не любил учиться, — с досадой вздохнул Жуков. — Разве что математика мне давалась легко да инженерное дело еще. В шестнадцать я ходил вольным слушателем в университет, а потом, представляете, проигрался в карты совершенно по-глупому. Денег у моих родителей таких не было, я и пошел к двоюродной тетке на поклон. Ираида Михайловна мои долги закрыла, но с условием: или в армию, или в университет, и больше никаких фокусов. Я выбрал армию, как видите.

— Не жалеете?

— Нисколько. Я служил на Кавказе, он прекрасен. Вы были в горах, Анна?

Была и не раз. И в Грузии, и в санаториях Пятигорска. Но не в этой жизни.

— Разумеется, нет.

— Непременно съездите на воды! Там такой воздух!

— Возможно, стоит отвезти туда Станиславу, — кивнула я, прекрасно понимая, что у меня здесь нет и не будет таких денег. — Ей не помешает поправить здоровье.