— Скажи ей правду, — улыбнулся я. — Она, может и посмеется, но, уверен, ей будет очень приятно услышать это от тебя.

Он улыбнулся в ответ, кивнул, вышел. Я слушал его шаги по коридору: он не пошел к себе, он пошел вниз, по лестнице, скорее всего на кухню.

За нами прислали на четвертый день, с утра, мальчишку из конторы с записью на карточке: управляющий просит быть к одиннадцати, все готово. Пошли все шестеро, пешком, через площадь.

Заботин ждал в цехе, у третьей линии, с плиткой в руке, развернутой. Он откусил при нас и прожевал, не меняясь в лице, потом протянул плитку Варе. Она откусила тоже, осторожно, с края. Кивнула.

— Нормальный, — сказала она.

— Вот, — кивнул Заботин. — Слушайте, как было, а то я сам себе не верю. Генератор нашли в губернском городе, на стройке водокачки, сняли за плату, привезли на грузовой повозке, четверкой, в тот же вечер, как вы уехали отсыпаться. Ставили полдня: отрезали третью линию от наших генераторов, подключили к нему, проверили ход. Пустили. Пустили и ждем. Сутки прошли. Обычно за сутки хоть одна линия дает соль, а третья давала чаще других, она у нас, извините, любимая. Вторые сутки. Все линии дали по разу, конши дали, вальцы дали. Третья нет. Ни единого брака. Я велел пробовать каждую партию с нее отдельно. Ни разу, Петр Алексеевич.

— Двое суток.

— Двое суток и еще четыре часа. Я понимаю, что это еще не прямо гарантия. Но у нас за все лето не было двух суток без брака ни на одной линии. Ни на одной.

Привозной генератор был тут же, у стены, вкаченный на телеге через грузовые ворота; от него по полу тянулся кабель в кожухе к станине третьей линии. Зоя и Илья уже были возле него, оба сразу, с двух сторон, друг на друга не глядя.

Я повернулся к Заботину.

— Значит, теперь почти гарантировано: дело в питании от ваших стационарных.

Заботин кивнул дважды. Потрогал замок портфеля.

— Тогда вопрос, — сказал он. — Что с ними делать? С генераторами. Поменять их дешевле, чем всю аппаратуру, это понятно. Но вы их видели. Они в бетоне, и каждый по высоте как двухэтажный дом. Вырвать один такой это неделя работ с ломами, плюс его еще не вытащишь просто, надо разбирать, потом привозить новый, потом заливка, и пока идет работа, цех стоит. И сами они стоят… — он поискал слово, — немало.

Я подумал. Дело было сделано наполовину, и половина эта уже стоила денег, Заботин это тоже должен был понимать. Но я не привык уезжать, не доделав дело. К тому же генераторы внизу ничем не провинились. Вырывать их ломами из-за того, что под ними что-то течет, было бы все равно что менять крышу от того, что в подвале вода.

— Не спешите их менять, правда, — сказал я. — К тому же, если дело не в самих генераторах, то вообще не исключено, что после их замены ничего не изменится. Мне надо посмотреть, что под ними.

— Как? Вы говорили, не достаете.

— Не достаю сквозь генератор. Он большой. Стало быть, надо подойти к нему снизу. Колодец. У любого из четырех, вниз, до самого основания. Метров шесть, семь, вы лучше знаете, на какой глубине они стоят. Не знаю, как вы это сделаете, инструментами или, может, мага пригласите — все равно. Мне нужно спуститься и проверить там, куда сейчас не дотянуться.

Заботин думал недолго.

— Это недолгое дело. У нас есть кому этим заняться, и резец есть, от старых работ. Завтра к вечеру выкопают. Опять же придете вечером, дождетесь, когда все остынет, и посмотрите. Идет?

— Спасибо.

— Нет, вам спасибо.

Заботин достал книжку, записал что-то карандашом, убрал и пошел распоряжаться, на ходу дожевывая нормальный шоколад. Зоя осталась у привозного генератора, Илья подошел спросить, о чем мы договорились.

Вторую ночь мы устраивались в том же блоке отдыха, с теми же спальниками, уже даже как-то привычно. Дежурств я, однако, не назначил: ходить по цеху было незачем, круги Аси стояли с прошлого раза нетронутые, она только подновила мел.

Так что мы просто ждали, пока остынут производственные линии. Около трех гул за стеной полностью пропал. Я поднялся.

— Идем.

Колодец выкопали рядом с первым генератором, впритык к его литой стенке, квадратом метра полтора на полтора. Вниз уходила деревянная лесенка, сколоченная на месте, свежая, с запахом стружки.

Илья лег на край и посветил фонарем: далеко внизу, метрах в шести или семи, фонарь достал до дна, все еще бетонного. Бока генератора видно не было, колодец рубили так, чтобы его не трогать, но мне это и не было нужно.

— Шесть с половиной, — сказал Илья. — Примерно.

— Отойди от края.

Я встал над колодцем и посмотрел перстнем, не спускаясь. Ничего чужого, ни узла, ни линии, ни следа работы. Ася присела рядом на корточки, провела ладонью над дырой.

— Чисто, — сказала она. — Пусто, Петр.

— Тогда я спускаюсь.

Я перевалился через край и пошел вниз, спиной к генератору. На пятой перекладине понял, что дальше света от фонарей наверху почти не будет. Достал свой, зажал в зубах.

Внизу было тесно, очень холодно и тихо. Гул сюда не доходил совсем. Я встал на пол, сел на корточки, положил ладонь. Одну руку на пол, другую на стенку к генератору. И закрыл глаза.

Она поднималась снизу. Не из генератора, а из земли под моей левой рукой, с глубины, которую я не мог измерить. Выходила из земли, входила в железо генератора через его нижнюю плоскость, там, внутри, расходилась, и дальше уже шла по знакомым мне путям вверх, в нити, в цех.

Про такие места я читал. В книжках Апостофина было две страницы, у него они назывались просто «выходами», в других книгах громче. Точки, где мана выходит из земли сама, без камней и без людей, ключом. На них ставили когда-то первые мастерские, на них построены два или три известных мне старых города. Сейчас я был на одном.

— Петр Алексеевич! — крикнул сверху Илья. — Что там?

— Жила, — сказал я вверх. Фонарь мешал, я вынул его из зубов. — Из земли в генератор идет мана. Тонко, но идет.

Наверху было тихо. Потом Илья спросил:

— Глубоко?

— Не видно.

— Если хочешь спускайся, но ты не почувствуешь, — покачал я головой. — Слишком тонкая нить, идущая прямо через камень и металл.

— Я все-таки спущусь, — подумав, ответил Илья. — Интересно.

— Дай только вылезу.

Больше внизу делать было нечего. Я постоял еще пару секунд, держа руку на стене, потом полез наверх. Наверху Варя подала мне руку раньше, чем я успел за что-нибудь ухватиться.

Мы просидели в генераторной до утра, как и в предыдущую ночь, только теперь никто не ходил по цеху.

Заботин пришел к шести и на этот раз ничего не спросил, только сел на лавку и поставил портфель. Я сел напротив. Остальные остались где были: Сема снова у трубы с чайником, Зоя и Илья на одной лавке с тетрадью между ними, Варя рядом со мной, Ася у двери.

— Под вашей фабрикой мана выходит из земли, — сказал я. — Место, где она сама поднимается наверх, без всяких камней и генераторов. Такие места есть, их немного, на них строили старые мастерские. Вы построили на нем фабрику, вероятно, не зная об этом.

— Нет, конечно нет, — покачал головой Заботин. — Если бы что-то такое было, мы бы точно не мучались так долго.

— Ну вот. И вряд ли могли бы как-то узнать, потому что скорее всего до недавнего времени жила была спящей. Но после многих лет работы тут таких мощных генераторов и артефактных линий что-то там, внизу, сдвинулось. Возможно, в жиле появилась трещина или вроде того, это уже тонкости.

Заботин слушал, не перебивая, а переспросил только одно:

— Это можно остановить?

— Не выход маны из жилы, его не остановишь, он был до вас и будет после. Но можно закрыть от нее генераторы. Под ними, под самым основанием, выкопать плоскость и залить ее свинцом. Сплошной лист, без швов, под всеми четырьмя. Толщина небольшая, порядка пары сантиметров, я вам дам расчет, с чего считать. Свинец ману не пропускает. Что идет снизу, останется снизу. Что нужно генераторам, они возьмут из своих камней, как брали.