— Как кого? — спросила она.

— Как «как кого»?

— Как компаньонку? Как экономку в казенный дом? Как кого?

За уже полтора года общения с нами социальные навыки Азалии, похоже, успели подтянуться, по крайней мере в межличностых вопросах.

Марк отставил чашку.

— Как свою пару. Прости, я думал, это понятно, — ответил я.

— Из того, что ты сказал, ничего не было понятно. Ты сказал про дом и жалованье.

— Потому что про остальное я сказать не умею. Лия. Ты извини, я не могу прямо сейчас предложить тебе чего-то большего. Мне предстоит очень тяжелое обучение, я не знаю, как надолго и чем это закончится, честно говоря даже не знаю, останусь ли цел или лишусь еще каких частей. Если бы не это, я бы даже не раздумывал, но с моей стороны было бы несправедливо идти на особо серьезные шаги сейчас. С этим я прошу тебя подождать до того дня, как мое обучение при императорском дворце закончится. Но во всем остальном в отношении нас я полностью уверен, хотя мы вместе совсем недолго.

— И в чем ты уверен?

— В том, что ни за что не хочу расставаться с тобой на этот год. В том, что ты — самая удивительная девушка, какую я встречал в жизни. И в том, что невероятно тебя люблю, хотя до сих пор и не решался в этом признаться. Но, знаешь, все произошедшее было… отрезвляюще.

Она помолчала.

— Я… я поеду, Марк. Именно так, как ты и сказал. И я… я тебя тоже люблю.

Я ушел из дверей раньше, чем кто-нибудь из них повернул голову. Воды я так и не выпил.

[Милый, ты это… он!.. она!.. Я сейчас!.. нет, не буду. Ох! Как же это чудесно!]

С Марком на следующее утро мы уселись у меня в кабинете. Осип, спасибо ему и дававшему ему инструкции Николаю, настолько опекающим не был и позволял Жарову уединяться.

— У меня в доме есть дверь, которая не открывается. Ни ключом, ни силой, никак. За ней комната, до которой мне очень нужно добраться. Грань Стали должна с этим справиться.

— Ты думаешь или знаешь? — уточнил он.

— Думаю. Знать буду, когда ты попробуешь.

— А если за дверью ничего не окажется?

— Тогда я ошибся, и выпрошенный у императрицы месяц прошел зря. Или, возможно, не совсем зря? — я не удержался и хитро ему подмигнул.

Марк явно понял намек и выдержал его стоически. Кивнул, вышел из кабинета. Осип ждал снаружи.

— Мне нужен клинок, — сказал ему Марк. — На четверть часа. Здесь, в этом доме, в моих руках. Вы будете стоять рядом.

Осип, опять же, спасибо за отсутствие расспросов, расстегнул футляр, вынул клинок за рукоять и подал Марку рукоятью вперед. Ни слова он при этом не сказал. По лицу его нельзя было понять, входит ли это в приказ или он его сейчас нарушает.

Дверь была на своем месте. Простая, темного дерева, с латунной скважиной. Дверь в никуда. Текущее расширение уже не предполагало новых комнат, однако запертая дверь-пустышка все-таки оставалась как намек от Лавки, что это еще не все. Вот она нам и была нужна.

[Милый. Погоди. Прежде чем он начнет, ты должен сказать мне, что открывать.]

«В смысле?»

[В смысле, что дверь в коридоре одна, а комнат за ней я могу подвести три. Якорь. Башня. Кабинет. Я подведу ту, что ты назовешь, и он разрежет то, что ее держит. Но только одну, милый.]

Варя рядом взяла меня за рукав: до нее это дошло тоже. Ася не отрывала глаз от двери. Сема следил за Марком.

Якорь. Я думал о нем каждый день с тех пор, как понял, что Лавка стареет. Башня для телепортаций, с помощью которой можно будет начать перемещаться между городами без долгих дней и недель в пути.

И кабинет.

Виктор уже много лет рвал под себя все, до чего дотягивался, чтобы дойти до этого кабинета. Лена была еще жива, уверен, Виктор сообщил бы мне, если бы все было кончено. Но я помнил его слова прошлой зимой. Времени у нее почти не осталось. Вполне вероятно, очередного роста Лавки ей было не дождаться, тем более планового открытия кабинета.

И хотя и якорная комната, и башня телепортаций были крайне заманчивы, я бы никогда не променял их на шанс исцелить маленькую девочку.

«Кабинет».

[Хорошо. Только знай две вещи. Ключ, тот, что у Виктора, будет не нужен, так как кабинет откроется в обход всех ограничений Сергея Михайловича. Мы идем в обход.]

«А вторая?»

[Запрет никуда не денется. Он не мой, я его снять не могу. Пока дверь открыта, ты внутри. Закроешь, она запрется опять и опять исчезнет. И даже открытая она продержится только около суток, не дольше.]

«Суток хватит».

— Марк, — сказал я вслух. — Веди по щели. По всему контуру, медленно. Начнешь по моему знаку. Рассекай всю ману, что почувствуешь.

Он кивнул, взял клинок обратным хватом и присел на корточки у нижнего левого угла двери.

[Я готова, милый. Давай.]

Я положил Марку руку на плечо.

Острие вошло в щель между косяком и полотном на палец, без усилия, и пошло вверх. Марк вел медленно и через связь с Лавкой я чувствовал, как под клинком что-то рвалось.

Лампы в коридоре мигнули, все до одной, потом загорелись вполсилы. Пол под ногами стал теплым, потом горячим, потом снова теплым. Из стены за дверью, из самой стены, пошел звук, низкий, на пределе слуха, такой, какой бывает, когда в соседней комнате очень тихо плачут.

Клинок дошел до верхнего левого угла и повернул.

[Не останавливай.]

— Петр, — сказал Марк, не переставая вести. — Дом.

[Я сказала не останавливай!]

— Веди.

Варя вцепилась мне в рукав обеими руками, она тоже чувствовала страдания Лавки. Ася стояла белая. Сема сделал шаг к Марку, но остановился, сжав кулаки.

Верхний край. Правый угол. Клинок пошел вниз, и звук из стены поднялся так, что ушел из ушей в зубы.

[Еще. Еще. Я выдержу, честное слово!]

Нижний правый угол. Марк довел острие до пола, потом соединил с той точкой, с которой начинал, вынул Грань из щели и поднялся.

Стало тихо. Лампы разгорелись, а пол под ногами остыл.

[Все. Все, милый. Открывай.]

Я открыл.

Дверь пошла тяжело, с сухим скрипом в петлях. За ней оказалась комната. Небольшая, шага четыре в ширину и пять в длину, с одним окном. За которым был ровный серый свет без солнца, такой же, как над садом. Пахло пылью и старой кожей.

Книг было немного: один шкаф у левой стены, полки заполнены наполовину. Зато вдоль правой стены и напротив двери шли открытые стеллажи, и на каждой полке под стеклянным колпаком стояла вещь. Колпаки были разного роста, от ладони до локтя. В сером свете каждый чуть отсвечивал по краю.

[Милый, ты только посмотри. Ты только посмотри на них! Здесь каждая вещь одна на весь свет, второй такой хозяин не делал. Я их помню. Каждую помню.]

Я перешагнул порог. Половица у входа скрипнула. За мной вошла Варя, за ней Ася и Сема. Марк остался у косяка, Осип за его плечом.

Марк повернулся к нему и подал клинок рукоятью вперед. Осип принял, уложил в футляр, защелкнул. Цепочка на запястье звякнула о крышку. На все ушло секунды три, и глазами они при этом не встретились.

[Колпаки держит защита Сергея Михайловича. Обычным методом тебе сейчас не снять, но вот Марк снимет. Один раз провести по краю, и все.]