Кабинет наверху тряхнуло слабее, чем приемную. Со стола съехали бумаги, чернильница разлилась — но и все на том. За шкафом действительно обнаружилась дверца сейфа.

Я ввел комбинацию, замок подался.

Внутри нашлись папка с бумагами, два плоских футляра и прибор. Впрочем, лезть в чужую бухгалтерию я не собирался.

Прибор был размером с книгу, в латунном корпусе, с круглым окошком. По окружности окна двигались стрелочки разных цветов. Как я понял, быстро изучив структуру артефакта, чем бледнее был цвет от красного к белому, тем дальше был маячок. Без четких показателей, но это было хоть что-то.

Жаров подошел сбоку, чтобы видеть, но рук не протянул.

Две стрелки, густо-красных, сошлись рядом и указывали на юго-восток, за реку, туда, где мы недавно оставили палату со стариками.

Третья, чисто-белая, замерла почти на восток. За все время, что окно было на свету, она не сдвинулась ни на волос.

— Столица, — сказал я, указывая на нее. — Внук.

Метки Зои на такое расстояние не брали даже близко, артефакт явно был штучной работы, возможно, руки самого Дмитрия.

Значит, нам нужна была последняя стрелка. Она указывала на запад и была чуть бледнее двух стариковских, но, наблюдая ее несколько минут, я не заметил ровным счетом никаких изменений оттенка. Вероятнее всего, Дмитрия уже привезли туда, куда планировали, что было хорошей новостью. Если бы его попытались вывезти из Грозова, у нас бы были большие проблемы.

Жаров навис над окном, прикрыл его ладонью от света, повторил направление вслух и начал прикидывать по нему улицы за рекой.

Я вырвал из блокнота лист, написал, что прибор взят мною, поставил число и подпись, положил лист в сейф, закрыл.

Извозчик ждал нас снаружи.

— Теперь у меня есть с чем идти к начальству, — сказал Жаров. — Похищение, два свидетеля, направление. К вечеру у меня будет группа.

— Не будет.

— Это почему?

— Потому что ты сам сказал старикам, что это крайне могущественные люди с обширными ресурсами. Если мы делаем предположение, что у них есть связи в страже, почему таких же связей не может быть в МОЛОТе? Если ты запустишь официальную машину, похитителей могут предупредить, и тогда они увезут и Дмитрия, и Покровителя, а лично мне играть с ними в салочки не улыбается.

Жаров достал пачку и на этот раз убрал ее не сразу.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, я согласен. Но не пойдем же мы туда вдвоем.

— Ася и Сема.

— Колдунья пятого ранга и парень, который двумя пальцами ломает подковы. Уже лучше, конечно. Но, опять же, если держать в голове их возможности, это все еще не штурм. К тому же мы не знаем ни дома, ни сколько их внутри, ни что у них там из оружия, есть ли маги.

— Значит, нужно быстро найти способных людей для полноценного штурма, но таких, которым точно можно доверять. У тебя есть такие на примете?

— Двоих приведу точно, — подумав, кивнул Жаров. — Служили вместе, оба боевые товарищи, оба мне должны больше, чем деньги. Есть куда больше, на самом деле, но остальных быстро не подтянуть. Кто в других городах, кто на особых заданиях и так далее.

— Я тоже постараюсь подумать, где достать проверенных людей, — кивнул я.

— Идем когда?

— Сегодня ночью. Им нужны чертежи контуров, так что сначала они еще будут пытать Покровителя, но даже если бумаги будут у них, работу над Гранью быстро не проведешь. Тем не менее, мы с тобой сегодня знатно наследили. Хотя ты вычеркнул наши имена из отчетов стражи, кто знает, когда те люди про нас узнают.

Жаров тяжело вздохнул.

— Ты понимаешь, что я сейчас делаю?

— Понимаю.

— Не понимаешь, — возразил он. Потом еще раз вздохнул. — Я знаю, что это для благого дела и не против помочь. Но я просто не хочу, чтобы ты потом делал вид, что этого разговора не было.

— Ты меня сильно обижаешь такими предположениями, — совершенно искренне нахмурился я.

— Я знаю, Петр, — кивнул он. — Черт… извини, ладно? В целом я никогда не был против иногда закрывать на что-то глаза или действовать в обход начальства, если так было правильнее, но сейчас мы все будем рисковать буквально жизнями потому, что ты не хочешь, чтобы я вызывал официальную группу захвата.

— Марк, я…

— Я все понимаю и согласен, — оборвал он меня. — Просто речь ведь идет не только обо мне или о тебе. Мои товарищи пойдут туда со мной, Ася с Семой, которые вообще никакие не бойцы, если так по-честному, те, кого ты найдешь, тоже. Ну и ты в конце концов. Ты ведь лавочник и артефактор. Мне это очень сильно не нравится, только и всего.

— Я это понимаю и ценю то, что ты соглашаешься идти у меня на поводу, — улыбнулся я.

— Издеваешься?

— Даже в мыслях не было, клянусь.

— Ладно. Тогда в десять у тебя.

— Идет. Поспорим, кто соберет лучших людей?

Марк хмыкнул.

— У тебя нет шансов.

— Посмотрим. В десять?

— В десять.

В Лавку я заехал за Асей и за четверть часа выложил ей ровно столько, сколько нужно для сборов. Варя в зале дослушала, спросила только, идет ли Сема, и вернулась к покупателю.

Мы тронулись в путь и первой остановкой была одна печально знакомая мне оранжерея.

Под стеклянной крышей у Вешнего парило и пахло мокрой землей. Хозяин работал у среднего стеллажа в фартуке, обрезал у рассады нижние листья коротким ножом и складывал их в жестянку.

— Доброго дня вам, Петр Алексеевич, — сказал он, не оборачиваясь. — Как поживаете? С чем пожаловали?

— Аркадий Силыч, мне нужен колдун на сегодняшнюю ночь.

— Для чего?

— Нам предстоит вломиться в здание, где в плену держат человека. Что внутри, я не знаю, кто нам будет противостоять, тоже, поэтому нужен достаточно надежный и умелый человек, чтобы не сплоховал в критической ситуации.

Он положил нож на полку лезвием от себя, повернулся к нам.

— Кого держат?

— Этого сказать не могу.

— Чьи люди держат?

— И этого.

— Занятно вы просите об услуге.

— Знаю.

— А колдунью вы с собой зачем возите, если вам нужен колдун?

Ася осталась у входа, возле кадки с чем-то цветущим, и на этот вопрос хмыкнула, достаточно громко, чтобы мы услышали.

— Одного пятого ранга мне мало, — сказал я. — Вообще, нужны все, кого получится найти.

— Почему тогда именно я?

— Потому что я уверен, что вы с теми людьми не заодно, и вы достаточно меркантильны, чтобы за достаточную плату закрыть глаза на что угодно и не задать ни одного вопроса.

— Могло бы быть обидно, если бы не было чистой правдой, — улыбнулся Вешний, оборачиваясь, наконец, ко мне.

Он вытер ладони о фартук и назвал сумму. Явно не собираясь торговаться, не спрашивая, что я об этом думаю. За такие деньги в Грозове перестраивают дом.

Ася почти буквально крякнула.

[Милый, пошли-ка отсюда!]

— Вы не оборзели? — поинтересовалась она, и хотя это было, пожалуй, грубовато, в целом я был с ней согласен. — Давайте мы вам что-нибудь еще починим, и вы перестанете строить из себя Арофанта, — я не понял, но, судя по лицу Вешнего, понял он.

— Сегодня я беру только деньги.

— Почему?

— Потому что сегодня мне нужны деньги.

— И все?

— И все. Если не согласны, вы знаете, где выход.

Объяснять дальше он не захотел, а я не спросил. Но мы все-таки поторговались, так, что он даже не сразу понял, что вступил в переговоры. Это было то, в чем я был намного способнее него. Когда соглашение было достигнуто и мы пожали друг другу руки, он сделал это с таким выражением, будто я скормил ему гнилую сливу.

— Что брать с собой? — спросил Вешний.

— То, чем вам будет удобнее всего расправляться с противниками. Разумеется, мы постараемся избежать смертельных исходов. Наша цель — спасение пленника и, если получится, захват их главаря.

— Драться все-таки придется? Или может обойтись просто запугиванием?