И вот результат, галеон, на котором я плыл, изрядно помотав на волнах, выбросило бурей на мель, а остальные корабли затерялись в беснующейся тьме и что с ними случилось, оставалось только гадать.

— Самые лёгкие на плоту переправим, — всё же ответил мне старый казак. — Мы не знамо, где, Фёдор Борисович. Помяни моё слово, скоро местные в гости наведаются. С пушками их встречать, оно веселее будет.

Не знамо, где — это он правильно сказал. И самое плохое в том, что это «не знамо» ничего хорошего нам не сулит, потому как по всему Чёрному морю, на данный момент, живут только турки и их вассалы. И всё же кое-какие нюансы есть. Одно дело, если нас всё же обратно в Крым унесло. Учитывая разгром основных сил хана и наличие на полуострове русского войска, шансы на выживание в этом случае, были довольно неплохими. Другое, если бушующее море нас в Северное Причерноморье забросило. Турецкие крепости, бескрайняя степь, ногаи и отсутствие у нас лошадей. Тут только если к Днепру попробовать пробиться и вдоль берега до Сечи попытаться добраться. Учитывая, что казачьих чаек мы в устье реки уже не найдём, дело почти безнадёжное. Но ещё хуже будет, если нас южнее в сторону Болгарии отнесло. Там турок много. Там нас быстро к знаменателю приведут.

— Ты долго ещё будешь копаться, Кузьма? — не выдержав, оглядываюсь я в сторону каюты, где уже немолодой, коренастый мужик, как раз в этот момент, отложив в сторону гладшток, склонился над книгой, шевеля про себя губами. — Скажи хоть приблизительно, куда нас занесло?

Кузьма Панорин попал в этот поход случайно. В прошлом году Янис, перебираясь из Астрахани в Архангельск, по пути заглянул с докладом в Москву. Тут-то один из ехавших с ним штурманов и заболел, не сумев продолжить путь. Ну, а потом я, собираясь в поход, решил взять знающего человека с собой, следуя простой житейской логике: «А вдруг пригодится»? Всё ж таки море под боком будет.

Вот теперь и пригодится. Наверное. Если, хотя бы примерно широту того места, куда нас штормом прибило, определить сможет. Долготу в это время определять ещё не умели и я в этом деле своим морякам тоже помочь не мог.

— Готово, царь-батюшка! — оживился тот. — Могу на карте показать!

Идём вместе с Корчем в каюту, склоняемся над картой, доставшейся мне в наследство от капудан-паши. Следом подошли майор Аладьин, ставший, после исчезновения Кривоноса с полковниками, плывших на других кораблях, командиром оставшегося со мной отряда и Никифор, никакой новой должности не получивший, но свой нос везде где можно и нельзя, исправно сующий.

— Где-то здесь, государь, — Панорин провёл дрожащей рукой по карте, ведя воображаемую линию от северного побережья современной Румынии до Крыма где-то в районе Ялты. — Дальше на Восток, — продолжил он линию в сторону Северного Кавказа, — нас навряд ли унести могло.

— Значит, Балканы, — мрачно выдал я вердикт. — Не свезло.

— А почему не Крым, Фёдор Борисович? — как всегда, влез со своим вопросом Никифор и тут же отшатнулся, напоровшись на злой взгляд.

Почему, почему⁈ Где ты тут горы видишь? Окажись мы где-то в районе Ялты, мы бы сейчас на скалы Главной гряды любовались. Хотя, на турецкой карте разве что Дунай нарисован, да и то одной линией, не отображая дельту. Гор вообще нет, а географию Никифор в школе не учил. Откуда ему знать? Вон и Евстафий Корч с Аладьиным на меня с интересом смотрят; пояснений ждут.

— Там горы, — лаконично ответил я, ткнув пальцем в Крым.

— Ясно, — мгновенно уловил смысл реплики Корч. — Выходит, мы теперь между молотом и наковальней находимся. Нам только ждать осталось, кто раньше по наши души придёт: силистрийский бейлербей или ногаи, — выказал он свою осведомлённость в местных раскладах.

— Скорее уж турки, — предположил я, — Хотя до Силистры отсюда примерно полторы сотни вёрст будет. Пока до бейлербея вести дойдут, пока войско соберёт, пока до нас доберётся, дней десять, не меньше пройдёт. Но и ногаям здесь тоже делать нечего. Они севернее Дуная в Буджакской степи кочуют. Лезть южнее через Дунайскую дельту полную проток, озёр и болот им смысла нет. Хотя, — задумался я. — Кантемир-мурза правитель энергичный. От такого всего можно ожидать.

— А у нас четыре сотни стрелков и сотня гренадер, — задумчиво протянул Аладьин и заметив, как насупился Корч, добавил: — Про твоих казаков, атаман, я тоже помню. Но мало их, два десятка всего. Навалятся всей силой супостаты, не отобьёмся, государь, — поднял майор на меня глаза.

— Если на месте стоять, то обязательно навалятся, — жёстко припечатал Корч.

— Что ты предлагаешь, Евстафий? — поинтересовался я у атамана. — Немного времени у нас есть. Как я уже сказал, у турок поблизости серьёзных сил нет. Бейлербей в Силистрии своё войско держит. Там у него Дунайские княжества под боком, Трансильвания, Венгрия. А здесь кого боятся? Но корабль починить, мы всё равно не сможем.

— Думаю, нужно в Молдавию идти, — заявил запорожец. — Там сейчас союзник польского короля, Константин Моливэ правит. И тебе, Фёдор Борисович, как другому союзнику Сигизмунда, помощь должен оказать.

— Он и окажет, — невесело усмехнулся я. — Константин как раз сейчас с польскими отрядами Вишневецкого и Корецкого Валахию с тимишварским пашой делит: победит, полякам меня отдаст, проиграет, его бояре меня Касиму выдадут. И что-то мне говорит, что не турки, ни поляки меня живым из плена не выпустят. Но дело даже не в этом. До Молдавской столицы отсюда около четырёх сот вёрст будет, и это если по прямой идти. А там ещё нужно через Дунай как-то переправится и Буджакскую степь пёхом пройти. Те же ногаи на полпути переймут.

— Это как идти будем, — попробовал возразить атаман, не сумев скрыть сомнение в голосе.

— А если в Валахию пробиться попробовать? — вскинулся Никифор. — И добираться ближе, и на престоле Густав сидит. Уж он-то тебя, царь-батюшка, нипочём ни туркам, ни полякам не выдаст!

— Да зарезали твоего Густава давно! — отмахнулся я от главного рынды. — Не турки с поляками, так свои бояре зарезали. Там сейчас даже у опытного царедворца и великого полководца при сложившихся раскладах мало шансов выжить. А уж этот… — я сделал выразительную паузу, давая понять, что вышеназванными талантами швед отнюдь не блистает и продолжил: — Да и триста вёрст всё равно без боя не пройти. Дунай этот опять же никуда не делся.

Вспомнив о шведе, я тяжело вздохнул. Зря я на него за подставу перед султаном злился. Судя по поджидавшим меня в Крыму турецкой армии и флоте, войны с Османской империей всё равно было не избежать. И последовавшие затем выкрутасы Густава в Тырговиште, ни на что уже не влияли. Скорее наоборот, швед, захватив в Валахии власть и встав во главе антитурецкого восстания, мне на руку сыграл. Во всяком случае, теперь ногайцы обратно в Причерноморье не вернутся. Кантимир-мурза и раньше туда не сильно рвался, а теперь у него официальный повод есть, чтобы в Буджакской степи остаться; мятежные валахи под боком.

— И что тогда делать, государь? — озадачился Аладьин. — Тут куда не пойди, везде турецкие земли.

— А мы попробуем вот сюда пойти, — ткнул я пальцем в обозначенный на карте населённый пункт под названием Кюстендже. — Если Кузьма с тем местом, куда нас забросило море, ничего не напутал, до него вёрст тридцать будет, не больше.

— И зачем нам эта деревня? — не смог скрыть скепсиса в голосе Корч.

— А чем по твоему местные себе на пропитание зарабатывают, Евстафий?

— Рыбу ловят.

— Вот! Значит, как минимум, лодки для этого есть. А повезёт, и рыбацкие тартаны (парусное судно с косым парусом) там захватить удастся. Изымаем все имеющиеся плавсредства, грузимся и прихватываем с собой хозяев, пообещав хорошо заплатить, если они нас до Кефе доставят.

Выбор мною именно Кефе был не случаен. Именно там, на случай, если кто-то потеряется в море, мы заранее договаривались встретиться, именно туда, после разгрома Бахчисарая, должны был прийти со своими армиями Скопин-Шуйский с Пожарским.