— Ишь как зыркает, — весело хохотнул швед. — Уже и не рад, что вовремя не удрал.

— Да куда бы он удрал? — не согласился я со шведом. — Наша шебека намного быстрей, чем его корыто. Всё равно бы догнали.

— Корыто⁈ — окончательно развеселился бывший валашский господарь. — Экий ты шутник, Фёдор Борисович. Нужно запомнить!

Смешно ему. А вот мне совсем не смешно! Я почти уверен, что город недалеко; мы просто немного промахнулись. И то, что здешние рыбаки продолжают как ни в чём не бывало заниматься своим промыслом, наводило на грустные мысли; не объявился тут захваченный у турок флот. Тревога, не дававшая мне в последние дни спокойно спать, ещё больше усилилась.

— Где Кефе? Далеко? Скажешь правду, получишь пару султани (золотая турецкая монета), солжёшь, утоплю вместе с лодкой и остальными, — кивнул я на замерших под дулами мушкетов рыбаков.

— Нет, эфенди, — поклонился грек уже мне. — Зачем же мне лгать такому важному господину? Кефе совсем рядом за этими скалами. Нужно немного дальше вдоль гор проплыть, — махнул он рукой на Восток. — Я сам их Кефе, господин.

— Как здоровье многоуважаемого Джафер-паши?

— Бейлербей, хвала Аллаху, в добром здравии и неусыпно печётся о вверенном ему повелителем городе.

Хвала Аллаху, значит? И креста под рубахой не видно. Валахад (грек перешедший в мусульманство). Веры такому человеку нет. Ладно, посмотрим. Врать старику не с руки. Не думаю, что он легкомысленно к моей угрозе отнёсся.

— Никифор, расспроси, что сейчас в городе творится да в трюм его вместе с остальными, — отдал я приказ своему ближнику. Главное я узнал, а об остальном и без меня расспросят. — Тартану к шебеке привяжите. Она нам для дела пригодится. Никита, — нашёл я глазами майора Аладьина. — Найди Евстафия. Жду вас у себя в каюте. Обсудим, как город брать будем.

— Фёдор Борисович, — увязался за мной Густав. — А что ты собираешься делать, когда возьмёшь город?

— Как что? — замедлил я шаг, удивлённо оглянувшись на него. — Разрушу, насколько смогу. Мне его всё равно не удержать.

До этого швед моими планами в Крыму как-то не сильно интересовался. Его больше задуманный им Балканский поход заботил. И вдруг такой интерес. Очередной прожект или простое любопытство?

— А выйдет ли? Я слышал, что Кефе — огромный город, — засомневался швед. — И городские стены там не на одну версту тянутся. Осилишь ли?

— А не я буду эти стены ломать, а сами жители, — оскалил я зубы в улыбке. — Их там почти семьдесят тысяч живёт. Каждый по камушку отколупнёт, уже половины стены нету.

— Так турки всё равно город быстро заново отстроят. Может, по-другому поступить?

— Это как? — удивился я.

— А постав меня в Кефе герцогом, — подозрительно покосившись на расступающихся перед нами воинов, перешёл на шведский Густав. — Ну, и другие турецкие города, что захватить успеешь, под мою руку отдай.

— Мне вроде герцогские титулы раздавать не по чину, — ошалел я от несуразности предложения.

— Ну, тогда в князья возведи, — не стал привередничать швед. — Господарь Валахии и Молдавии, великий князь Кеффский, тоже неплохо звучит. Потом ещё королевскую корону добавить и совсем хорошо будет.

Я закусил губу, обдумывая очередное предложение принца. Поставить Густава правителем Кефе? В принципе — это возможно. Тут главное, сам город хотя бы ненадолго захватить. Только какой в этом смысл? Понятно же, что султан Ахмед этакого безобразия не потерпит. Как бы плохо не складывались у него дела на Востоке, уже в этом году под стенами города появится ещё одно турецкое войско. И в тот же день одного чересчур самонадеянного князя посадят на кол. И это если Густаву сильно повезёт. Потому как, скорее всего, шведа в Стамбул к разъярённому султану отправят. Там ему и похуже казнь придумать смогут.

А может так и сделать? Пусть Густав хоть немного покняжит. Потом уже никто не скажет, что я своего союзника пришиб. Наоборот, возвеличил! И не моя вина, что его турки пришибут. Не смог подаренные земли удержать, сам и виноват!

И вновь у меня перед глазами встала картина уплывающего корабля, который, обрадованный встречей швед, разворачивает обратно к пристани.

Нельзя. Нельзя так поступать. Не по-людски это!

— Ты хоть понимаешь, что тебя в тот же день, как турецкий флот у города появится, тут же выдадут?

— Это если поймают, — Густав мечтательно закатил глаза, улыбнувшись собственным мыслям. — Мы с Пьетро с жителей налог на оборону города соберём. А едва паруса турецкого флота над морем покажутся на коней и к тому перешейку по которому князь Барятинский на остров попал. Он, как мне сказали, совсем недалеко от Кефе находится. Уйдём не пустыми, с казной. Да и титул со мною останется. Раз шведским принцем меня в Европе не признают, буду господарем и великим князем. Да и тебе, Фёдор Борисович с того польза будет, — решил заинтересовать меня швед. — Ты потом официально на эти земли претендовать сможешь. Мол, княжество там моё было. Право имею.

Ишь ты! А ведь может у Густава и получится. От Кефе до Арабатской косы всего с полсотни километров будет. Татары разгромлены, турки с моря появятся. На свежих конях вполне могут уйти. Особенно, если Пьетро за организацию побега возьмётся. Он своё умение по этой части уже доказал.

— Ладно, — кивнул я. — Сначала город взять нужно. Как возьмём, ещё раз твоё предложение обсудим.

План захвата Кефе обсуждали вчетвером (Густав, сославшись на внезапное недомогание, ушёл в свою каюту к любовнице).

— Город можно взять лишь неожиданным ударом, пока турки нас не ждут, — заявил я Аладьину, Корчу и Никифору. — Иначе никак. Там стены в два раза выше кремлёвских и пушек много. Было бы у нас большое войско, можно было бы, учитывая малочисленность турецкого гарнизона на штурм пойти. А так, — подавил я тяжкий вздох. — Скопин-Шуйский ещё неизвестно когда к городу подойдёт и Кривонос с турецкими галерами пропал. Побьют нас, если в открытую сунемся.

— Что предлагаешь, Фёдор Борисович, — пригладил ладонью седые усы Корч. — Как в Варне было, турками обрядится да среди бела дня к воротам идти.

— Не выйдет, — покачал я головой. — Шебека купеческая. Не успеем к берегу пристать, эмин (турецкий таможенный чиновник) на корабль товар смотреть полезет. Увидит на шебеке воинских людишек, шум поднимет.

— А тогда как? — озадачился Аладьин. — Ночью янычары ворота закроют.

Я улыбнулся, вспоминая ту, прошлую историю. Тогда в 1616 году появившийся под Кефе гетман Сагайдачный с запорожцами тоже столкнулся с непростой задачей взятия хорошо укреплённого города. Если у него получилось, почему этот же трюк не может сработать и в этот раз?

14 августа 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Мда, не было у старухи заботы; купила порося. Как же я всё это отсюда забирать буду? Тут контейнерные перевозки заказывать нужно, — я легонько пнул ногой ни в чём неповинный, туго набитый атласной тканью тюк, беспомощно оглянулся на стоящих рядом Бородавку с Густавом. — Что смотришь, Яцко? Это и твоя докука теперь. Часть собранной с города контрибуции, запорожскому лыцарству согласно договору, отойти должна. Да я и больше дам! — оскалил я зубы в жизнерадостной улыбке. Легко быть щедрым, когда кучу конфискованного с купеческих складов товара, девать некуда. Пускай все излишки себе сечевики забирают. Всё равно нам всё это добро отсюда не вывезти. Трюмы в кораблях забиты, последний обоз с запряжёнными в реквизированные телеги быками и лошадьми сегодня утром в сторону Арабатской стрелки ушёл. — Всё, что здесь лежит, — широким жестом обвёл я заваленную тюками и корзинами пристань, — забирайте!

— Да куда нам столько, Фёдор Борисович⁈ — затравленно заморгал глазами наказной атаман. — Конь, не человек. На коня, как не старайся, больше чем можно, не навьючишь. Может часть на палубах сложим? — с надеждой посмотрел он на меня.

На палубах…