Вот только насчёт того, что турки совсем ничего сделать не могли, старый ушкуйник немного лукавил. Могли. Особенно поначалу, пока мы свой собственный вал, за которым могли прятаться землекопы, не возвели. Но и тогда часть ядер, удачно обогнув насыпную преграду, собирала свою жатку. Лучники, опять же, посылая стрелы навесом, изрядно досаждали работникам. И всё же вал неуклонно приближался, всё больше нервируя азовского градоначальника.

Мелкие вылазки туркам ничего на дали. Рассредоточенные вокруг города конные отряды Якова Подопригоры, Ефима Коврина, Фёдора Барятинского и части донских казаков вражеские вылазки легко отбили, изрядно проредив турецких лазутчиков. Тогда неделю назад, Анвар-паша решился бросить в бой двухтысячный конный отряд. Но и тут долгого сражения не получилось. Тяжёлой конницы из сипахов у паши не было, а набранное из разрозненных татарских и ногайских отрядов войско, попав под встречный таранный удар кирасиров Тараски Малого, было просто втоптано в землю, так и не добравшись до продолжающих махать лопатами землекопов.

В общем, кисло всё у Анвар-паши. Ему теперь только неминуемого штурма ждать осталось. Учитывая, что у азовского градоначальника под рукой четырёхтысячный гарнизон, против которого я, с учётом подошедшего к городу донского войска, более двадцати пяти тысяч воинов выставить смогу, в случае прорыва за городские стены, турки обречены. В той, прошлой истории Хасан-паша примерно в аналогичных условиях уже переговоры с Петром I о сдаче города начал вести. Хотя нет, там казаки к тому времени ещё два бастиона на турецком вале успели захватить. Но за этим дело не станет. Не удержать туркам внешний вал. Тем более, мы им ещё один убедительный аргумент приготовили. Так что, даже если Анвар-паша до конца упираться станет, недолго ждать осталось. К Покрову мы, как я и ожидал, крепость взять не смогли, зато до начала заморозков в Москву, если повезёт, вернуться сможем.

— Хитро, — недовольно пробурчал, передразнивая московита, Азамат. Впрочем, хоть черкес и ворчал постоянно, это не мешало ему с каким-то остервенением вгрызаться в землю. — Не дело воину в земле ковыряться, — заявил он. — Воин саблю в руке держать должен, а не мотыгу с лопатой.

— Так сам же с нами сюда пойти вызвался — задорно усмехнувшись, Андрий протолкнулся сквозь толпу землекопов к пузатой бочке с кипячёной водой, что притащила с собой их артель, дождался, пока напьётся один из бородачей, потянулся к ковшу. — Добрая сабля и воинская бронька у тебя есть, купить коня, выданной за участие в походе доли, вполне хватит. Вернулся бы в родные края справным воином.

— Что бы кши (черкесский князь) Идар приказал своим узденям (личный конный отряд кши) мне голову срубить? В другой раз продать себя в неволю, я не дам, — пожилой черкес упрямо мотнул головой и, отложив в сторону лопату, потянул из рук Андрия ковш. — Вот возьмём Азов, всё что есть за доброго коня отдам! — Азамат неожиданно улыбнулся, мечтательно закатив глаза. — И к кши Подопригоре узденем попрошусь. Он, сказывают, хороших воинов охотно берёт.

Андрий тяжело вздохнул. Сам он мечтал попасть в кирасиры. И одеты не хуже польских гусар, у самого царя на виду, жалование опять же немалое. Заедет когда-нибудь ненароком в родной хутор, батюшка и не признает, в ноги кинется. О том, чтобы за плеть взялся, как в былые времена, и подумать немыслимо! И девки все за ним табунами потянутся. Любую выбирай. Эх! Вот только в кирасиры ох как нелегко попасть. Новые хоругви, государь, из-за скудости в казне покуда не набирает, а в один из старых полков попасть, так только на место погибшего. И тут либо по особому распоряжению царя или генерала Малого, либо латаный после погибшего кирасира доспех вместе с конём за свой счёт покупай. А это такую деньгу иметь нужно, никакой доли с крымского похода не хватит!

— А ты, дядько Фрол, когда из похода вернёмся, чем заняться думаешь? — спросил юноша у подошедшего к бочке московита.

К слову сказать, работали землекопы своей охотой, без присмотру. А потому и передохнуть, коль нужда пришла, могли без оглядки на несуществующих надсмотрщиков. Той же водицы испить, по нужде отойти, дух перевести. Никто не закричит, стращая наказанием, плетью над головой не замашет. Другое дело, что если кто всерьёз от работы увиливать станет; сами же сотоварищи по шее накостыляют, а то и вовсе прочь из землекопов попрут. Нечего себе будущую долю в добыче за счёт чужой хребтины зарабатывать!

— Лавку на Москве открою да торговать попробую, — на очередное, просвистевшее над головами ядро, старик не обратил никакого внимания. Привыкли за эти дни. — Сейчас вои в полцены свою добычу сбывать начнут, — пояснил он свою мысль. — Много добра с собой из похода приволокут. Если как можно больше скупить и до поры придержать, хороший барыш получить можно.

— А до той поры на что жить будешь? — скривился Азамат. — Там не менее года выжидать нужно.

— А обратно за заимкой следить попрошусь, — хитро прищурил глаза бывший тать. — Царь-батюшка, конечно, Кефе без нашей помощи взял, но всё же этот город захватить, мы его надоумили. Думаю, в такой малости мне, Фёдор Борисович не откажет.

— Не откажет! — скептически хмыкнул работающий рядом бородач. — Ишь ты, сам царь о нём печалится должон! Ты переживи ещё эту осаду, а уже потом о своей заимке хлопочи. Не сегодня-завтра — быть штурму.

— Господь даст, переживём, — ничуть не обиделся на полученную отповедь Фрол и вновь взялся за лопату.

12 октября 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Что-то важное, Фёдор Борисович?

— Важное, — я подержал в руке свиток, задумчиво посмотрел на Скопина-Шуйского, Сефер-пашу, Никифора. Нет, проще самому рассказать, чем ждать пока эти трое прочтут. Князю о произошедшем по должности знать положено, Сефер практически хан, что равнозначно удельному князю, а Никифор уже давно из простого рынды превратился в ближайшего соратника и советника. Я и так своего начальника охраны по возвращению в Москву в Малый государев совет ввести собирался. — На союз с грузинскими царствами против султана мы можем больше не рассчитывать. Впрочем, как и на шаха Аббаса тоже.

— Неужто турки персов разгромили⁈ — охнул Никифор, поднимаясь с циновки брошенной на траву. Скакали мы налегке, даже царский шатёр оставив под Азовом. Вот и приходилось, покуда до обжитых мест доберёмся, всем на свежем воздухе у костра ночь коротать.

— Да нет, — скривил я губы, машинально комкая бумагу. — Не всё так плохо. Но и хорошего мало.

Грузинский гонец имеретского царя Георгия III догнал нас на полдороге из Азова к Воронежу. Собственно говоря, сначала грузинский азнаур приехал к Азову, рассчитывая застать царя московитов у стен города и лишь затем бросился в погоню, надеясь догнать ускакавший накануне отряд.

А всё турецкий паша! Кто же знал, что Анвар мне такую свинью подложит; неожиданно накануне намеченного штурма город сдаст? Я даже расстроился поначалу. Столько времени на подготовку потерять, целую гору земли к стенам города пододвинуть, заставив врага решить, что главный удар будет именно там, подкоп под стены города с противоположной стороны прокопать, огроменную кучу пороха для заложенной мины натаскать. Столько времени потеряли. И всё впустую! И чего спрашивается почти целый месяц кочевряжился, шаровары на груди рвал, от баснословной взятки отказывался, если в итоге без боя город сдал?

Я даже сгоряча чуть было турецкую капитуляцию не отклонил. Ещё и на своих воевод наорал.

Накипело…

Хорошо Никифор, успевший изучить охраняемую им персону как облупленного, «принял мою сторону» и, ударившись в другую крайность, предложил не только немедленно начать штурм, но и вырезать там всех поголовно, чтобы впредь неповадно было с поклоном к царю-батюшке медлить. Тут я и охолонул, позволив мозгам в голове начать работать по назначению.

Как итог, паша со все своим войском убрался куда-то в сторону Кавказских гор, (все турецкие корабли, бывшие в Азове, я конфисковал в свою сторону, мстительно отказавшись выделить Анвар-паше хоть какое-нибудь плавсредство), а я сберёг от смерти и увечий немало своих воинов, попутно заслужив у довольных бескровным исходом осады казаков, славу везучего полководца. Среди донцов уже слухи пошли, что, вместе с царём в походы ходить одно удовольствие; можно богатую добычу взять практически сабли из ножен не вынимая.