На остальных участках фронта ничего существенного не произошло. Мною принято в Ленинградском фронте всего 268 самолетов, из них исправных только 163. Очень плохо с бомбардировщиками и штурмовиками: имеется ПЕ‑2–6 самолетов, ИЛ‑2–2 самолета, АР‑2–2 самолета, СБ — 11 самолетов. Такое количество не обеспечит выполнения задачи. Очень прошу товарища Сталина дать хотя бы один полк ПЕ‑2, один полк ИЛ‑2. Все.

ШАПОШНИКОВ. Генеральный штаб докладывал вам [с] утра 12 сентября, когда прорыв только наметился. Затем на сегодняшний день, к сожалению, произошли события, повлекшие за собой перенос поля действий [к] Пулковским высотам. Для меня не ясно, что же делала пулеметная и артиллерийская оборона самого Красногвардейского УР. Получается так, что как будто этого УР и не было. Конечно, сейчас надо считаться с той обстановкой, которая сложилась на вечер 13 сентября. Считаю, что принятое вами решение, прежде всего, организовать артиллерийскую завесу является единственно правильным. Ленинградский район имеет столько артиллерии, что вполне возможно создать непроходимую завесу. Что касается контратаки 8-й армии, то дивизии ее наступают разрозненно, контратаки ведутся на широком фронте, и вы сами понимаете, что для того, чтобы остановить прорывающиеся четыре дивизии противника с танками, конечно, тоже ослаблены. Нужно все же массированный пехотный и артиллерийский удар, и я думаю, что за счет обороны на правом фланге 8-й армии и в центре сгруппировать силы для удара на ее левом фланге на Кингисеппском шоссе, как вы это и задумали. Не знаю, как удержится Красногвардейск, но держаться ему надо во что бы то ни стало, чтобы лишить противника путей подвоза.

Сейчас, конечно, центр всего внимания должен быть направлен на ликвидацию красносельского прорыва, а затем на взаимодействие с Куликом. Астанин, по-моему, обойдя Вырицу с востока, может уже выходить под прикрытием 90-й дивизии на свободное поле, а не вести изнуряющий бой за захват Вырицы. Накапливать резервы под Ленинградом необходимо, и я думаю, что в тылах фронта и разных узлах можно еще найти и людей, и оружие. Ставка просит вас ориентировать ее чаще по проводу и по радио о событиях на фронте. Вашу просьбу об усилении бомбардировочной авиацией незамедлительно доложу товарищу Сталину. Все.

ЖУКОВ. Все ясно, прошу только иметь в виду, как я уже вам доложил, что район Красногвардейска до р. Ижора и все пути, идущие через Красногвардейск на север, сданы противнику еще вчера, о чем, как мне известно, командованию доносилось. На Красногвардейском УР уровские части и гвардейские части серьезно не дрались, так как противник, прорвавшись перелесками, обошел части с фланга и с тыла, и под воздействием обхода противника 3-я дивизия полностью разбежалась. 2-я дивизия разбежалась частично. И вот в эту зияющую дыру устремился противник. Сейчас приходится принимать пожарные меры и наводить должный порядок в частях. Части 42-й армии дерутся исключительно плохо, и, видимо, настоящей борьбы и расправы с трусами и паникерами в этой армии не было. Думаю, в ближайшие дни наведем порядок и заставим драться как полагается. Если придется, не остановимся ни перед какими мерами. Все. Прошу вас подкрепить товарища Кулика двумя-тремя дивизиями, чтоб он мог нанести мощный удар. Это будет самая лучшая помощь фронту в создавшейся обстановке. С Куликом связь я держу по БОДО. Все.

ШАПОШНИКОВ. Я считаю, что Красногвардейск запирает дороги на север, и хотя противник обошел его с запада и вышел на дорогу Красногвардейск — Ленинград, все же удержание за нами Красногвардейска не позволит ему пользоваться шоссейными путями подвоза. У меня все.

ЖУКОВ. Красногвардейск вчера сдан противнику, как я вам доложил.

ШАПОШНИКОВ. У нас этого донесения не поступало. Было донесение только о занятии Большого Верева и выходе танков на дорогу Красногвардейск — Ленинград. Вот почему я вам и говорю насчет Красногвардейска. Может быть, скажете, как проходит линия фронта севернее от Красногвардейска? Теперь обстановка осложнилась и для Астанина с 90-й дивизией. Все.

ЖУКОВ. Линия фронта проходит: Веккелево, Горки, Пендолово, Александровка, Пулково. Астанина поведем на Слуцк. Относительно донесения у Красногвардейска, то прикажу Хозину разобраться, видимо, что-то с шифровкой и расшифровкой. Все. Будьте здоровы, Борис Михайлович.

ШАПОШНИКОВ: Пушкин в наших руках. Всего хорошего, Георгий Константинович. До свидания.

ЦАМО РФ. Ф. 217. Oп. 1221. Д. 174. Л. 58–69. Подлинник

Среди полного отрицания реальности твердая манера Жукова сообщать плохие новости заметно выделяется. Будущий маршал прямо говорит о сроках наступления, которые считает правильными, несмотря на его неуместную веру в контратаки. Однако Жуков, как и все, не считается с проблемами подготовки войск, списывая все на «трусов и паникеров». Примечательно, что в документе упоминаются скромные два Ил‑2, несмотря на совет Сталина интенсивно использовать их против танков. Стоит отметить, что командующий Ленинградским фронтом лучше осведомлен о состоянии фронта, чем Шапошников — начальник Генштаба, который отдает приказы. И все же Жуков был одним из немногих командиров, который мог прямо и резко отвечать Сталину, не боясь его гнева [76]. Впоследствии этот факт вместе с чрезвычайной популярностью «маршала Победы» приведет к его опале и «ссылке» в Одессу в качестве командующего военным округом.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного главнокомандующего

с командующим 54-й армией

20 сентября 1941 г. 23 ч 00 мин

ВОЛХОВСТРОЙ. У аппарата маршал Кулик.

МОСКВА. Здесь Сталин. Здравствуйте. Можете ответить на вопрос, который я вам поставил насчет подхода новых частей?

КУЛИК. Отвечаю. Здравствуйте. Сегодня подошли первые 4 эшелона, 161 [сд] идет темпом 10 [эшелонов в сутки], другие еще не появлялись.

СТАЛИН. Мы думаем включить всю вашу армию во главе с вами в состав Ленинградского фронта. Это необходимо для полной координации действий на вашем фронте. Надеюсь, у вас не будет возражений?

КУЛИК. Отвечаю. У меня очень плохая связь с Ленинградом. С Москвой связь полностью обеспечена. Лучше было бы, чтобы Генштаб увязал наши действия.

СТАЛИН. Но у Генштаба меньше связи с Ленфронтом, чем у вас. Генштабу очень трудно увязать ваши действия с действиями Ленинградского фронта. Как же быть?

КУЛИК. Считаю, увязку нужно произвести оперативным управлением [Генерального штаба]. Другого способа я не вижу. Управление в остальных вопросах моей армии будет трудно, пока не соединимся с Ленинградом. Когда соединимся, то я считаю правильным включение в Ленинградский фронт.

СТАЛИН. В таком случае, может быть, устроить так, чтобы в оперативном отношении вашу армию подчинить Ленфронту, а во всех других отношениях вашу армию считать подчиненной Ставке?

КУЛИК. Я считаю, до соединения оставить существующее положение.

СТАЛИН. Хорошо, подождем несколько дней. Просьба к вам представить сегодня же ваш план взятия станции Мга и соединения с Ленинградским фронтом с обозначением сроков продвижения по дням.

КУЛИК. Прошу разрешения представить завтра к исходу дня, так как я послал для рекогносцировки местности командиров, с учетом прихода новых дивизий.

СТАЛИН. Какая вам рекогносцировка нужна? Вам надо все силы направить на разгром противника в районе Мги и дальше.

КУЛИК. Я разведываю район Малукса и северовосточнее. Хочу найти фланг противника, чтобы [его] не терять.

СТАЛИН. В поисках флангов вы можете упустить время, а за этот период немцы могут взять Ленинград, и тогда никому не нужна ваша помощь. В эти два дня, 21 и 22, надо пробить брешь во фронте противника и соединиться с ленинградцами, а потом уже будет поздно. Вы очень запоздали. Надо наверстать потерянное время. В противном случае, если вы еще будете запаздывать, немцы успеют превратить каждую деревню в крепость, и вам никогда уже не придется соединиться с ленинградцами.