КУЛИК. Я имел в виду перейти в наступление после прихода новых дивизий, так как существующие силы оказались недостаточными. Точно не знаю, когда придут дивизии и танковая бригада. Только вернулся с боя. Целый день шел сильный бой за взятие Синявино и за взятие Вороново. Противник переходил несколько раз в контратаки и, несмотря на губительный огонь с нашей стороны (я применял сегодня оба [дивизиона] PC), ввел все резервы, но успеха не имел. На фронте сейчас противник заменил свои части, то есть 20-ю, 21-ю дивизии новыми 126-й и 122-й дивизиями и отдельной бригадой, которые дерутся гораздо [более] стойко, чем те, которые мы хорошо побили. Вчера, чтобы спасти свое положение, противник устроил парад своей бомбардировочной авиации (более ста самолетов компактно) и ударил по нашим тылам. Боевые порядки частей он не затронул, так как они очень близко подошли к противнику и фронт зигзагообразный.

СТАЛИН. Новые дивизии и бригада даются вам не для взятия станции Мга, а для развития успеха после взятия станции Мга. Наличных сил вполне достаточно, чтобы станцию Мга взять не один раз, а дважды.

КУЛИК. Докладываю, что наличными силами, без ввода новых частей, станции Мга не взять. За четыре дня боев у нас убыло около 10 тыс. убитыми и ранеными. Поэтому я сегодня приказал закрепиться на существующих позициях, зарыться в землю и завтрашний день приводить части в порядок и влить пополнение. Повторяю, что эти четыре дня боя были очень жестокими, где перемалывалась живая сила с обеих сторон, и противник уже к концу третьего дня боя заменил побитые дивизии новыми. Вот обстановка на данный момент.

СТАЛИН. Как видно, вы даете передышку побитому противнику. Этим вы укрепляете противника и затрудняете для ближайшего времени свое продвижение вперед. Это очень плохо. Давайте поскорее ваш план дальнейшего наступления с обозначением сроков продвижения. Какого числа представите план?

КУЛИК. 21 сентября к 20.00.

СТАЛИН. Представьте утром 21 сентября к 12 часам.

КУЛИК. Хорошо.

СТАЛИН. Всего хорошего. Сталин, Шапошников.

КУЛИК. Всего хорошего. Кулик.

ЦАМО РФ. Ф. 96а. Оп. 2011. Д. 5. Л. 120–123. Копия. Сверена с телеграфной лентой

Одной из важных проблем первого этапа войны являлось плохое состояние связи. Например, в некоторых подразделениях связные выполняли роль полевой почты, и приказы в район боевых действий поступали, если их физически успевали довезти. В других подразделениях были роты связи, которые прокладывали кабели и связывали офицеров со штабом. Такая неразбериха вызывала множество проблем с координацией войск и планированием операций, что лишь усугубляло военные поражения. Более того, Верховный главнокомандующий отказывался верить в необходимость пополнения войск, которые несли ужасающие потери. Любые попытки вразумить руководителя страны встречали яростное сопротивление, и командующие не решались продолжать споры. Подобные приказы Сталина только мешали готовить продуманные оборонительные операции, а также приводили к возникновению множественных «котлов», в которые попадали армии, не успевшие вовремя отступить.

Во время разговора с Куликом происходят ожесточенные бои в попытке высадиться на левый берег Невы в районе железнодорожной станции Невская Дубровка. Ставка определила амбициозные задачи: форсировать реку, создать плацдарм, а на следующий день перейти в наступление навстречу 54-й армии Кулика. Однако пехота увязла в долгих боях, и плацдарм был локализован немцами, которые быстро соорудили оборонительные линии и подтянули артиллерию. Безуспешные лобовые атаки с большими потерями продолжались на пятачке до его ликвидации немцами в 1942 году.

УКАЗАНИЯ

Верховного Главнокомандующего № 002204 Военному совету

Ленинградского фронта о применении оружия против делегатов

от немецких войск

21 сентября 1941 г. 04 ч 10 мин

Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают вперед своих войск делегатов от занятых ими районов — стариков, старух, женщин и детей — с просьбой к большевикам сдать Ленинград и установить мир. Говорят, что среди ленинградских большевиков нашлись люди, которые не считают возможным применить оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожить в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов.

Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его пособников, вольных или невольных, по зубам. Война неумолима, и она приносит поражение в первую очередь тем, кто проявил слабость и допустил колебания. Если кто-либо в наших рядах допустит колебания, тот будет основным виновником падения Ленинграда.

Бейте вовсю по немцам и по их делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно, являются ли они вольными или невольными врагами. Никакой пощады ни немецким мерзавцам, ни их делегатам, кто бы они ни были.

Просьба довести до сведения командиров и комиссаров дивизий и полков, а также до Военного совета Балтфлота и командиров и комиссаров кораблей.

И. СТАЛИН

ЦАМО РФ. Ф. 148а. Oп. 3763. Д. 93. Л. 38. Подлинник

Невский пятачок, сентябрь — декабрь 1941 г.

(Автор VT1978, ссылка: https://commons. wikimedia. org/wiki/File: Nevskyi_patachok_09_12_1941. jpg) Лицензия CC0

Жестокость по отношению к своим гражданам была свойственна всему периоду сталинского правления, однако в военные годы она проявилась заметнее всего. Начав с приказа № 270 (16.08.1941), который объявлял пленных советских солдат «предателями Родины», руководство СССР распространило подобный подход на всех граждан, которые по тем или иным причинам исполняли приказы немцев. Так, после окончания войны в сотрудничестве с врагом подозревались все, кто хоть немного времени провел на оккупированных территориях [77]. Примечательно, что одновременно добровольные случаи коллаборационизма в послевоенном СССР замалчивались [78], поскольку они не соответствовали советскому имиджу «освободителей мира от нацизма».

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу заместителя начальника Генерального штаба

с командующим войсками Ленинградского фронта

23 октября 1941 г. 04 ч 25 мин

МОСКВА. У аппарата ВАСИЛЕВСКИЙ. А где товарищ Кузнецов?

ЛЕНИНГРАД. У аппарата ФЕДЮНИНСКИЙ. Товарищ Жданов находится в Ленинграде, товарищ Кузнецов выехал на командный пункт.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Прошу принять следующее указание товарища Сталина и немедленно довести до сведения товарищей Жданова и Кузнецова:

«Федюнинскому, Жданову, Кузнецову.

Судя по вашим медлительным действиям, можно прийти к выводу, что вы все еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта. Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочной связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен. Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но и, особенно, для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток — для избежания плена в случае, если необходимость заставит сдать Ленинград. Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении, и она не в состоянии помочь вам новыми силами. Либо вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы попадете в плен.

Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий.