Война повлияла и на руководство страной: Сталин был больше занят военными вопросами, в то время как руководители гражданских наркоматов могли принимать решения более свободно [193]. За время войны усилился и политический авторитет руководства армии, которое теперь символизировало победу. Сталин решил эту проблему, поставив руководителем Наркомата обороны Николая Булганина — гражданского чиновника, члена ГКО и различных военных советов. Наиболее видный генерал, маршал Жуков, был понижен в должности и отправлен командовать военными округами.

Хотя никто из членов Военного совета Ленинградского фронта не умер от голода во время блокады, руководству города выпало другое испытание — «Ленинградское дело». Под удар попали Николай Вознесенский (руководитель Госплана) и Алексей Кузнецов (секретарь ЦК ВКП(б)), а также близкие к ним управленцы, многие из которых в прошлом руководили Ленинградом в годы блокады или входили в Военный совет Ленфронта (Петр Попков, Яков Капустин, Михаил Никитин и др.). Официальной причиной опалы было обвинение в том, что ленинградская партийная организация якобы пыталась противопоставить себя московским центральным властям. В действительности же эта чистка была в большей степени связана с внутриполитической борьбой среди верхушки руководства страны, а также со стремлением Сталина вернуть всю полноту власти в свои руки. Основными «противниками» Вознесенского и Кузнецова во власти были Лаврентий Берия и Георгий Маленков [194]. За время «расследования» обвинения доросли до шпионажа и антисоветской деятельности, в результате чего ленинградцы, около 30 человек, были приговорены к расстрелу в 1950 году. Всего же за годы процесса были осуждены несколько сотен человек. Ленинград продолжал нести потери и после блокады. Сфабрикованное дело вернуло кровавые репрессии в высшие эшелоны власти, от которых многие руководители отвыкли за время войны. В 1954 году осужденные будут реабилитированы Никитой Хрущевым. Примечательно, что это решение будет политически мотивировано борьбой Хрущева со своим оппонентом Маленковым, на которого будет возложена ответственность за «Ленинградское дело» [195].

«Этот день победы порохом пропах…»

Именно порох является современным лейтмотивом памяти об одной из страшнейших катастроф XX века. Строчки этой песни знает каждый, кого в детстве водили на марши, кто в юношестве и взрослом возрасте смотрел парад и праздничные концерты по телевидению. Память об истории устроена специфичным образом: она выхватывает символ, наполняет его смыслом, воспроизводит его так, как это делают другие. В России тех, кто помнит войну, с каждым днем становится все меньше, но все больше тех, что считает себя носителем памяти. Весь ужас заключается в том, что последние вспоминают не войну, а победу. Именно вокруг воспоминаний о победе построены ритуалы в школах, университетах и на площадях российских городов. Однако ритуалы победы не имеют ничего общего с памятью о войне.

Война — это воплощение идеи ада и конца света, война — это смерть и сознательное, хладнокровное убийство людей, война — это насилие над детьми, женщинами, стариками, война — это моральная катастрофа миллионов людей, даже тех, кто в ней не участвует, война — это голод и обгладывание костей родных, война — это блиндажи и укрепления, построенные из трупов, война — это реки крови и этажи мертвецов, застилающие огромные площади. Песни с экрана телевизора, пафосные геройские сюжеты в книгах и учебниках, песни со сцены, школьники, собирающие автоматы, и дети в военной форме не имеют никакого отношения ни к войне, ни к победе.

Одним из важных символов для российского общества являются парады на Красной площади. Первый из них состоялся 24 июня 1945 года, когда те, кто вращал Землю, прошлись по защищенной ими Москве. Родина их отблагодарила: многие инвалиды войны были выселены из больших городов [196]. Затем парады не проводились, а день победы не отмечался. Парады были возвращены только на некоторые юбилеи: в 1965, 1985, 1990 и в 1995 годах. Именно в постсоветской России парад стал ежегодным с 1995 года. А с 2000-х годов превратился в публичную демонстрацию российской военной техники. Естественно, пафосные речи, современные танки и машины с ядерными боеголовками ничего общего со Второй мировой войной и 640 тысячами погибших от голода ленинградцев не имеют. Антрополог Сергей Ушакин называет аффективным менеджментом истории подобное смешение пустых, неуместных символов с эмоциональными переживаниями, которые связывают ныне живущих с прошлым [197].

Ритуализация воспоминаний влияет и на память о блокаде. Часто она вспоминается лишь на юбилеи, когда нужно снова подчеркнуть бесчеловечность действий немецкой армии, что, конечно же, является правдой. Однако сложные вопросы о поставках продовольствия, каннибализме, бездарных действиях Ставки ВГК и Сталина либо не обсуждаются и предаются забвению, либо вовсе отрицаются. Все это может разрушить устоявшийся миф о городе, который выстоял и не потерял человеческое лицо [198]. Ученые называют это культурной памятью — некоторым массовым освоением мифологичного языка [199]. Миф здесь необходим для получения аффекта — эмоциональной вневременной связи с произошедшим событием [200]. Наличие прочных нарративов о прошлом, которые еще и подкрепляются символами, влияет не только на память российского общества, уже мало чего имеющего с блокадой, но и на тех, кто эту блокаду пережил [201].

Авторы надеются, что статьи и комментарии к документам внесут свой вклад в и так не слишком большое разнообразие главных лейтмотивов памяти о блокаде Ленинграда.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 220025 командующему войсками

Ленинградского фронта

14 февраля 1944 г. 23 ч 35 мин

Необходимо, чтобы г. Нарва был взят нами не позже 17 февраля 1944 г. Этого требует обстановка как военная, так и политическая. Это сейчас — самое главное.

Требую от вас принятия всех необходимых мер для освобождения Нарвы не позже указанного числа.

И. СТАЛИН

ЦАМО РФ. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 166. Л. 37. Подлинник

Сталину очень нужны были быстрые результаты: в том числе чтобы убедить союзников как можно быстрее открыть второй фронт. Но не всегда желания командования полностью соотносились с реальностью. Так, Нарва, которую нужно было взять «не позже 17 февраля», будет освобождена лишь в июле 1944 года.

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Ленинградского фронта командующим 2-й, 42-й и 67-й армиями, командирам стрелковых корпусов

22 января 1944 г.

Войска армий медленно развивают прорыв и не выполняют поставленных задач в срок. Основными причинами являются неправильная тактика войск и плохое управление войсками в стрелковых корпусах.

1. Противник на участке прорыва не имеет общего фронта, обороняя отдельными гарнизонами только населенные пункты и высоты, прикрывающие важнейшие направления.