об ответственности за несанкционированное оставление

занимаемых рубежей

17 сентября 1941 г.

1. Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющим указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.

2. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.

3. Исполнение приказа донести шифром к 12.00 18 сентября 1941 г.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал армии ЖУКОВ Члены Военного совета фронта: секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ХОЗИН

ЦАМО РФ. Ф. 249. Oп. 1544. Д. 112. Л. 144. Подлинник

В июле 1941 года нарком ВМФ Кузнецов призывал в директиве «по законам военного времени» судить армейцев, покидающих свои посты [106]. Жуков на посту командующего Ленфронта в сентябре, когда Ленинград уже был в блокаде, выбирает более жесткие меры. Таким образом, сталинский приказ № 227, изданный в июле 1942 года, фактически утверждал существующую практику: действие заградотрядов в самой РККА. Солдатам и даже политработникам приходилось отвечать жизнью за провалы, в то время как командующих обычно лишь отстраняли от должности.

ПРОСЬБА

Командования ВВС Ленинградского фронта к П. С. Попкову

25 сентября 1941 г.

В районе станции Смольная строится посадочная площадка, на территории которой дислоцируется 38-й и 50-й БАО. В районе этой площадки расположена колония Смольнинская, состоящая из 54 домохозяйств, причем 27 дворов чисто немецкого происхождения и 27 дворов финского населения, поселившихся в период финской кампании.

За последнее время, в период налета противника, днем и ночью со стороны колонии в сторону аэродрома пускают ракеты красного и зеленого цветов. Само население враждебно настроено против советской власти. Так, например, финны заявляют: «Если придут сюда финны, то будет вам и нам плохо, если придут немцы, то вам, русским, будет плохо, а нам хорошо». Эта колония кишит шпионами. 5 сентября 1941 г. решением Всеволожского райсовета население этой колонии подлежало выселению по политическим соображениям. Несмотря на имеющееся решение, до сих пор враждебно настроенное население продолжает находиться в районе аэродрома. Кроме того, дорога из Кальтино в Ленинград проходит у границы аэродрома. По дороге большое движение транспорта и пешеходов, и все, что делается на аэродроме, хорошо просматривается.

Прошу ускорить выселение жителей колонии Смольнинская и закрытие дорог со стороны колонии Земельная, проходящей через колонию Смольнинская и Кальтино [107].

Командующий ВВС Ленинградского фронта генерал-майор авиации НОВИКОВ Военный комиссар ВВС фронта полковой комиссар ИВАНОВ

Резолюция: «Товарищ Семин! Ваши предложения. 7 сентября 1941 г. Попков».

ЦГА СПб. Ф. 7179. Oп. 53. Д. 49. Л. 178. Подлинник

Деревня Смольнинская стала одним из многих населенных пунктов, чьи жители подверглись сталинским депортациям. Хотя из документа может создаться впечатление, что Смольнинская была тюрьмой с иностранными шпионами, деревня получила свое прозвище «колония» в связи с приездом немцев — колонистов — в эту местность еще в XIX веке. Как правило, депортированные граждане отправлялись в лагеря. Депортации военного времени были особенно жестокими, поскольку распространялись на множество разных народов, в которых власть видела потенциальную угрозу: приволжские немцы, крымские татары, балты, турки, курды и многие другие. За 1943–1944 годы были депортированы более миллиона человек [108]. Далеко не всем удалось вернуться обратно: кто-то умер в лагерях, кто-то остался жить в Сибири. Многие семьи были русифицированы, и сейчас их детям и внукам остается лишь самостоятельно искать свои этнические корни. За фасадом советской «дружбы народов» скрывалась продуманная политика, которая лишь усиливала национальные противоречия [109].

ДОКЛАД

Военному совету Ленинградского фронта о результатах проверки

войск 55-й армии на Тосненском направлении и предложениях по

устранению обнаруженных недостатков [110]

15 октября 1941 г.

1. 86-я сд занимает участок, который тянется от реки Невы и вдоль реки Тосна. Линия наших укреплений идет ломаной чертой по левому берегу Тосна. Немцы занимают оба берега реки Тосна. Их укрепления то отдаляются от реки, то приближаются к ней. Местами враг находится (в районе деревни Новая) от наших передовых линий в 50–60 метрах.

Участок этот очень ответственный. До поселка Рыбацкое от передовых линий 12–15 километров, а местами по прямой — и того меньше. Но сил наших необычайно мало.

Я находился на участке 2-го полка 86 сд, состав полка что-то около 300 штыков. В 1-м батальоне 2 октября было около 80 бойцов, во 2-м батальоне чуть-чуть больше. Всего на 2-е число в передовых полках находилось вместе с приданными саперами 250 бойцов. Участок фронта — несколько километров. Полк все время ведет бой, несет потери. Например, на 6 октября в 1-м батальоне, командир товарищ Витолл, сейчас ранен, числилось 60 бойцов. Это меньше взвода. Недостаток сил привел к тому, что целый ряд пунктов находится без прикрытия, оголены. И это на таком ответственном участке. Подобное положение нетерпимо и чревато большими опасностями для нас. В любой день, час немцы могут нажать, и горстка бойцов будет бессильна задержать врага.

Необходимо срочно пополнить 86 сд людьми. Особенно необходимо пополнить 2-й стрелковый полк. Он занимает фланг армии, ведет все время бои и должен быть пополнен бойцами, командирами и политработниками.

Это необходимо сделать еще потому, что 86 сд все время ведет бой, несет потери, а пополняется очень скудно.

Чем объяснить все это? Тем, что наши штабы, обозы, команды необычайно раздуты, велики. Состав стрелковых рот постоянно меняется, люди убывают, а тылы стабильны, в тылах убыли нет или она очень незначительна.

Необходимо ликвидировать это ненормальное соотношение сил, перешерстить тылы, изъять из них все лишнее и отправить на фронт. Сердце обливается кровью, когда видишь батальон в 50–60 бойцов, больше месяца находящихся на фронте, в боях, усталые и измученные, в то время как тылы забиты людьми.

Вопрос о тылах — большой вопрос, его нужно поднимать во фронтовом масштабе и как можно скорее.

2. Второй ненормальностью я считаю то, что мы все еще не имеем хороших окопов, ходов сообщения, всякого рода укрытий, а держим бойцов в норах.

Мы все еще увлекаемся индивидуальными окопами, а они изжили себя. Днем бойцы еще могут видеть друг друга, а как быть ночью? Ночью боец не чувствует локтя товарища. Он один. Ночью одинокому бойцу кажется, что его обошли, что он один, что все перебиты, что его обходят.

А как командовать разбросанными бойцами, направлять их, следить за ними, знать, о чем они говорят, что думают?

Трудно в таких условиях и организовать отдых людей. Зарывшись в нору, боец дрожит в ней, как сурок. С наступлением холодов положение еще больше ухудшится. Боец принужден будет день и ночь дрожать в холодной яме, обогревать которую он должен собственным телом. А все это приведет к тому, что участятся болезни: грипп, воспаление легких, ревматизм. Да и продрогший боец — плохой боец.