— Что именно ты понимаешь? — спросил Аксель.

— Что информация верна.

— Это не так.

Отец приподнял бровь:

— Нет? Мне не стоит беспокоиться, что ты вмешаешься в дела?

— Как ты сказал, она сильна и представляет редкую ценность, — ответил Аксель. — Почему, вы думаете, я заставляю ее спать в своих комнатах?

Вальтер цокнул языком, закатив глаза:

— Конечно, я знаю, зачем ты держишь девушку в своих комнатах.

— Помимо этого, — продолжил Аксель, чувствуя, как внутри все сжимается от намека. — Я держу ее под пристальным наблюдением. Я сопровождаю ее в Пантеон и обратно. Она ест с нами не потому, что я к ней привязан, а потому, что осознаю ее ценность для нашего королевства.

Карие глаза отца продолжали изучать его, и Аксель никак не мог понять: нашел ли отец то, что искал или нет?

Он не знал, убедил ли он отца, но смысл следующих слов Вальтера был предельно ясен.

— Твои недельные запасы рациона на кухне, — сказал Вальтер, допивая остатки алкоголя и передавая бокал Эвиане. — Если вдруг тебе захочется устроить очередную драму, помни, что я мог бы подождать с доставкой до завтра. Или еще несколько дней. Недель.

— В этом нет необходимости, — сдержанно ответил Аксель.

Улыбка отца обнажила зубы:

— Полагаю, это зависит от тебя.

Кровь фейри давала ему ощущение лучше, чем любой алкоголь или усыпляющий лист. Он чувствовал во вкусе ее силу, землистую и насыщенную. Бутылка, которую он осушал слишком быстро, оказалась наполовину пустой, когда он поднес ее к свету.

Блядь.

Он закрыл пробку, пальцы слегка дрожали. Он сидел на полу кладовой.

На гребанном полу.

Он достал бутылку из холодильника и сполз по стене, пока пил. Не решился пойти на кухню, пока отец не ушел. Вальтер ни словом не обмолвился о своих планах насчет Кэт, когда они спустились вниз к остальным. Вместо этого он провел пятнадцать минут, расспрашивая Теона о прогрессе в выяснении происхождения Тессы и разрыве связи Источником.

Зазвучали шаги. Аксель даже не поднял глаз, когда обувь Теона остановилась в дверном проеме.

— Я оставлю тебе часть своих запасов на эту неделю, — сказал брат.

Аксель лишь кивнул, вытирая пот со лба. Ему, наверное, снова стоит принять душ.

— Дело не только в Тессе, — заметил Теон.

— Как всегда проницательно, — саркастически пробормотал Аксель, опустив голову на руки.

— Расскажи мне, чтобы я мог помочь.

— Где Кэт?

Раздался шуршащий звук, и Теон опустился рядом с ним.

— Она поднялась в твою комнату.

Аксель поднял голову, затем снова уронил ее на стену. Закрыв глаза, он пересказал разговор с отцом.

Когда он закончил, Теон долго молчал, прежде чем сказать:

— Ты не можешь испытывать чувств к этой фейри, Аксель.

— Думаешь, я этого не знаю? Через пять лет я выберу свой Источник. Скорее всего, буду прикован к собственному брачному союзу.

— Ты с ней трахаешься?

Глаза Акселя резко открылись, он резко поднял голову:

— Нет, я с ней не трахаюсь.

— Правда? Я думал, что да.

— Ее неожиданно выбрали, привезли сюда вместо общежития, заставили делать всевозможные вещи… — он замолчал, увидев взгляд Теона. — Я знаю, что мы выросли такими мерзавцами, но я не настолько мерзавец. Спасибо за то, что думаешь обо мне самое худшее.

— Я не это имел в виду, — сказал Теон. — Она явно чувствует себя с тобой комфортно. Я предположил, что это взаимовыгодное соглашение на время.

— Да, ты ошибся, — пробурчал Аксель.

— Но ты ведь заботишься о ней.

Это было утверждение, не вопрос.

— Я провожу с ней много времени.

— Это ставит ее под угрозу. Подумай о Карис. Подумай о Пен…

— Я знаю, Теон. Думаешь, почему я никогда не заходил дальше? Мы даже не спим в одной постели, — ответил Аксель.

Он предусмотрительно умолчал о поцелуях в Подземелье.

Несколько минут они молчали, пока Теон не нарушил тишину вздохом:

— Я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло, но будь осторожен, Аксель. Если отец поймет, что она для тебя значит…

Теону не нужно было заканчивать мысль. Аксель знал, что она заканчивалась тем, что он сломал бы Кате шею так же, как сделал это с Пен. Он был для нее самой большой угрозой во многих смыслах, но это не помешало ему встать, убрать бутылку крови и подняться по лестнице в свою комнату. Это не остановило его от того, чтобы почувствовать ее присутствие еще до того, как он открыл дверь. И не помешало вздохнуть чуть свободнее, увидев ее с ложкой арахисового масла и книгой в руке.

Она ничего не сказала, когда он закрыл дверь, прислонился к ней и встретился с ее янтарным взглядом.

— С тобой все в порядке? — наконец спросила она, опустив пустую ложку.

И поскольку несколько дней назад она поблагодарила его за то, что он всегда честен с ней, он ответил:

— Нет.

Катя кивнула, отложив ложку и книгу:

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет.

— Хочешь арахисового масла?

Смех сорвался с его губ:

— Зачем мне арахисовое масло?

— Во-первых, оно всегда улучшает мое настроение. А во-вторых, я подумала, что это заставит тебя сказать, что-то кроме нет. Или хотя бы улыбнуться.

Он улыбнулся, но улыбка быстро угасла. Конечно, она это заметила. Сложив руки перед собой, она сказала:

— Предполагаю, ты получил кровь?

Ему было слишком стыдно говорить об этом, поэтому он коротко кивнул:

— Я бы поделилась с тобой, знаешь.

— Я никогда не попрошу тебя об этом, — резко ответил Аксель, все еще прислонившись к двери.

— Но я все равно предложу ее, если тебе понадобится, — возразила она, приподняв подбородок так, что ему снова захотелось ее поцеловать.

Вместо этого он сказал:

— Тебе не следует.

И, наконец, оттолкнувшись от двери, направился к шкафу, где переоделся. Уже, казалось, в десятый раз за день. Он натянул свободные брюки, снова не утруждая себя рубашкой.

Когда он вышел, она снова удивила его, оказавшись прямо перед ним.

— Ради всех богов, прекрати так делать, — проворчал он, обходя ее и направляясь в ванную чистить зубы.

Но, конечно, она последовала за ним:

— Не обязательно пить прямо из меня, — говорила она, пока он чистил зубы. — Я могу налить в стакан или что-то в этом роде.

Пизд*ц.

Теперь он думал о том, чтобы снова взять кровь прямо из нее. И вместо того, чтобы чувствовать отвращение, он испытывал совсем другие ощущения.

Он сплюнул зубную пасту в раковину, пытаясь игнорировать ее слова, изгибы и вкус ее губ, когда он ее целовал…

— Я делала это раньше для Наследия в своем поместье, — продолжала она.

Не успев осознать, что он делает, он обернулся к ней:

— Никогда больше, — прорычал он.

Ее глаза расширились, она неуверенно отступила:

— Никогда больше что?

— Никогда не отдавай свою кровь кому-то другому из Наследия.

В комнате было так тихо, что он слышал звук каждой капли из крана.

— Я должна сдавать кровь каждую неделю, Аксель, — медленно произнесла она.

Осторожно. Явно стараясь избежать повторения того, что только что произошло.

Он знал, что это иррациональное и неразумное требование. Нет, это было невозможное требование в Девраме. Фейри обязаны сдавать кровь еженедельно для пополнения запасов рациона для Наследия.

Единственный способ избежать этого, только если фейри является Источником.

— Я тоже этого не понимаю, — тихо произнесла она, убирая его зубную щетку, которую он, видимо, швырнул в приступе гнева.

— Чего не понимаешь? — процедил Аксель, резко выдохнув, когда ее рука задела его.

— Почему меня тянет к тебе, а тебя ко мне.

— Тебе не следует тянуться ко мне. Я нехороший, тем более для тебя, — ответил Аксель, снова проходя мимо нее.