— Например, об этих сообщениях, которые она научилась отправлять с помощью магии? — требовательно спросил Теон.

— Скарлетт нам о них рассказывала. Ничего нового.

Теон выглядел так, будто готов был что-то швырнуть от досады, и из груди Луки вырвалось низкое предупреждающее рычание при мысли, что он может повредить что-то в комнате.

— Поверить не могу, сколько всего ты от меня скрывал, — наконец произнес Теон, с видимым усилием беря себя в руки.

— Ничего из этого ничего не меняет, — ответил Лука.

— Теперь ты говоришь прямо как Тесса, — бросил Теон.

— Она не ошибается. Ты отказываешься признать, что план рассыпался. Отказываешься признать, что, избрав ее — это изменило все. Отказываешься видеть то, что прямо перед тобой. Можешь отрицать очевидное сколько угодно, но тебе не избежать последствий этого отрицания, — сказал Лука.

Звук открывающейся двери ванной заставил их обоих замолчать. Тесса вышла, полностью одетая в свободные брюки и длинную рубашку Теона. Лука подавил разочарование, пока она осматривала их.

Теон подошел к ней, закручивая прядь ее мокрых волос между пальцами:

— Как ты себя чувствуешь?

Она нахмурила брови:

— Нормально?

— У тебя был насыщенный день, Тесса.

Она склонила голову набок:

— Я уже почти привыкла к тому, что меня постоянно пытаются убить.

Лука почувствовал, как Теон вздрогнул через их связь. Или, может, это была его собственная гримаса от ее слов.

Затем она спросила:

— Как давно вы двое знаете о причастности Луки к связи?

Рука Теона опустилась вдоль тела:

— Лука сказал, что начал чувствовать ее в тот момент, когда была завершена вторая метка. Я узнал об этом… осложнении позже.

— Позже — это когда?

— Когда ты была в Фавене.

Тесса кивнула, ее взгляд метался по комнате, избегая смотреть на них. Лука знал, что она блокирует связь. Аурион рассказывала основы ментального щита, но Тесса явно практиковалась. Она быстро освоила это, и хотя Теона это раздражало, Лука позволил ей сохранить этот секрет. Он и сам не до конца понимал почему.

И хотя в такие моменты было бы удобно точно знать, что она чувствует, за последние месяцы он научился ее читать. Он понимал, что она расстроена из-за того, что ее снова оставили в неведении относительно важной информации. И в этом был отчасти его вина. Он мог бы рассказать ей в любой момент, но не стал, оправдывая это тем, что она и так была на пределе.

Имел ли он право принимать такое решение за нее?

Делало ли это его в итоге хоть чем-то отличным от Теона? Вероятно, нет.

Сожалел ли он о своем выборе? Тоже нет.

В конце концов, возможно, он был куда больше похож на Теона, чем думал.

Именно об этом он размышлял позже той ночью, когда все трое теснились на кровати в его комнате. Теон пытался уговорить Тессу поспать наверху этой ночью, но она отказалась. Нехотя Теон забрался на матрас рядом с ней. Остаток вечера он почти не разговаривал с Лукой, но когда дыхание Тессы стало ровным и глубоким, его голос донесся сквозь тишину:

— Мы не можем сейчас быть по разные стороны, Лука.

Тесса пошевелилась, и все его тело пронзило покалыванием. Он стиснул зубы, когда она закинула ногу на него.

— Мы и не по разные стороны, Теон, — ответил он после паузы.

Ему не нужно было ощущать сомнения, просачивающиеся через связь от Теона, чтобы понять, что тот чувствует. Его молчание уже сказало достаточно.

Но в конечном итоге он был таким же, как Теон.

Единственный способ, которым он умел показывать свою заботу о ком-то — это защищать их. Обеспечить безопасность. Именно поэтому он согласился стать Хранителем Теона с самого начала.

Они делали то, что нужно было сделать, чтобы защитить своих, и не испытывали угрызений совести. У них не было такой роскоши, как чувство вины. Но Лука подозревал, что, когда все закончится, их всех ждет именно это: вина и сожаление.

ГЛАВА

3

7

ТЕССА

Впервые с момента возвращения из Фавена она проснулась раньше, чем они оба встали с постели. Судя по отсутствию света за окном, было еще совсем рано, и до рассвета оставалось совсем немного.

Она, как обычно, свернулась калачиком рядом с Теоном. Одной рукой он обнимал ее, а пальцы другой переплелась с ее. Но Лука прижался к ней сзади. Она ощущала тяжесть его руки чуть ниже руки Теона, его теплая ладонь лежала на ее животе. Его бедро было между ее бедрами, а жесткие волоски на его ноге царапали ее гладкую кожу.

Если бы она не знала правды, она бы чувствовала себя в безопасности. Защищенной. Может быть, даже любимой.

Но она знала правду.

Именно поэтому она позволяла себе притворяться.

Всего на несколько минут она позволила себе представить, что может иметь это. Не одного, а сразу двух мужчин, которые выбрали ее превыше всего остального. Двух мужчин, которые хотели ее просто потому, что она существует.

Двух людей, которые понимают, что она — больше, чем просто связь.

Больше, чем пешка.

Больше, чем средство для достижения цели.

Она позволила себе вообразить, что это обычное утро. Что их притягивает друг к другу не сила связи. Что тепло в груди, жар в венах и нарастающее желание — это не просто физические потребности, которые нужно удовлетворить, а нечто желанное и принятое. Она позволила себе притвориться, что не испытывает вины и отвращения к себе за то, что вообще чего-то хочет.

Она представила, что они втроем встанут и пойдут пить кофе. Или может, еще немного полежат, прижавшись друг к другу в постели. Или переберутся на диван. А может, вечером Теон возьмет книгу, а она растянется рядом, закинув ноги ему на колени и прислонившись к Луке, пока они будут смотреть Хаосферу. Теон будет ворчать все это время, а Лука…

Нет.

Хватит притворяться.

У нее не может быть ничего из этого.

Не для этого она создана, и она уже смирилась с этой истиной.

И все же она позволила себе задержаться в тепле и темноте. Слушать их спокойное ровное дыхание. Ощущать мышцы и силу, которые почти казались домом.

Еще несколько минут, прежде чем судьба позовет ее за собой.

ГЛАВА

3

8

АКСЕЛЬ

— Мне нужно тебе кое-что показать, — выпалила Кэт, врываясь в ванную и в очередной раз пугая его до чертиков.

— Котенок, ты должна перестать так делать, — выдохнул Аксель.

Он слышал, как кровь шумит в ушах, пока сердцебиение медленно приходило в норму. Он только что закончил вытираться после душа и обматывал полотенце вокруг талии.

— Скорее! — прощебетала она.

Боги, она буквально подпрыгивала от нетерпения.

— А если бы я был занят чем-то другим? — спросил он.

Она нахмурила брови:

— Я слышала, как выключился душ несколько минут назад.

— Знаешь, в ванной обычно делают и другие вещи, кроме мытья.

— Конечно, я это знаю.

Он помолчал, но она продолжала смотреть на него так, будто это он был странным, раз считал, что в ванную не стоит врываться без стука.

Этим утром она проснулась раньше него, что оказалось довольно досадно. День обещал быть долгим, и он понятия не имел, чего ждать. По всей видимости, план состоял в том, чтобы вести себя как обычно. Через пару часов все должны были присутствовать на службе в честь Солнцестояния, а затем Источники и Наследники уйдут, чтобы нанести третью метку Источника. О сроке, отведенном Теону, не было ни слова, а его отец не общался ни с кем из них после того ужина несколько дней назад.

Одно это держало Акселя на взводе. Обычно, если отец не разговаривал с ним несколько дней, это означало, что грядет нечто дерьмовое. И это нечто обычно заканчивалось тем, что его силы истощались, на него надевали цепи, и он проводил дни в безумии от жажды крови. Возможно, именно этот раз отец заставит его активировать проклятие.