— Ваше Высочество, звали?

— Да, Эмилия хотела с тобой поговорить, — царственно махнув на девушку рукой, холодно проговорила она и отошла к окну, показывая, как будет проходить разговор.

Я повернулся лицом уже к Эмилии, склонил голову и запнулся. Как к ней обращаться? Не леди ведь. Мисс? Но какая к черту мисс фрейлина?!

Молчала и Эмилия, не думаю, что и она не представляла, как со мной разговаривать. Скорее ее смущала находившаяся здесь принцесса. Эмилия то и дело бросала в ее сторону быстрые испуганные взгляды.

— Эмилия, вы что-то хотели? — наконец решился я, когда пауза стала неприлично затягиваться.

— Д-да, — прошептала она и вновь как-то отчаянно посмотрела на принцессу. — Я останусь во дворце на неделю. Прости… те.

Гнев взметнулся внутри ураганом, но Адриан помог, держаться было привычно легко.

— Что ж, это ваш выбор. Мне жаль, что пришлось обмануть ваших родителей.

— Так отправь им еще одно письмо! — гневно бросила Лили, повернувшись ко мне разом всем корпусом.

Эмилия тут же опустила голову, покраснела.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — почти легко… держаться было почти легко, но пора было сбегать. — Я могу идти?

— Иди… хотя нет, — я досадливо отпустил ручку двери, которую успел схватить. — Возможно, лучше будет, если Эмилия сама напишет письмо и все объяснит. Эмилия?

Под взглядом принцессы та совсем стушевалась. Мне стало ее откровенно жалко. Я-то уже привык к королевским особенностям, а вот каково ей?

— Да, я напишу… принесу вечером.

— Слышал? Письмо принесут вечером, завтра отправишь, а теперь оставь нас.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — поклонился я и, наконец, вырвался из этого душного капкана. Скорее бы ее замуж отдали! Надоело! Его Величество дает слишком много свободы принцессе. Да и… давно нужно было лишить ее права командовать шипами. Мы охранники, а не няньки для глупой девочки.

Проклятье, опять возвращается дурное настроение. Надо заняться работой, отвлечься.

Глава 16

Эмилия

Эмиль ушел, сохраняя на лице невозмутимость. Но я чувствовала — он кипит от ярости, как чайник на раскаленной плите. Лили, как строгая гувернантка, отчитала его как шкодливого мальчишку, забывшего выучить урок.

«Ух, если она до власти дорвется, — подумала я, — не позавидуешь мужчинам».

— Почему опять грустишь? — спросила Лили, присаживаясь рядом.

— Эмиль ведь мне помог, а я… — пробормотала, глядя в окно с видом побитой собаки.

— Ну а ты будешь ему вечно благодарна, как кошка сметане. Отплати чем-нибудь. Да не смотри ты на меня так, словно я предлагаю ему в постель прыгнуть, — хохотнула Лили, сверкая глазами. — Давай ему бутылку хорошего вина отправим, такого, чтобы у него щеки порозовели, и еще пирог испечем, с яблоками и корицей. Повар уж в этом больно искусен.

— Так это все вы дадите, а не я.

— Я же тоже должна его отблагодарить, за тебя, — подмигнула она.

— Я даже не знаю… Вообще, говорят, я вкусно пеку, — неуверенно произнеслась.

— Так пошли на кухню, чего сидеть как сонные мухи? Заодно и меня научишь, а то я вообще ничего не умею. Вдруг кулинарные таланты понадобятся, — Лили хитро улыбнулась.

Однако тут в комнату, словно ворона на похороны, вошла гувернантка.

— Ваше Высочество, нам пора заниматься. Мы и так много пропустили. Ваша свадьба уже через неделю, а вы все витаете в облаках, подобно бабочке.

— Проклятье! — недовольно проговорила принцесса, закатывая глаза. — Похоже, весь белый свет сговорился против меня, чтобы я ни минуты покоя не знала! Прямо как в дурном сне!

— Вы же понимаете, что у вас есть обязанности, — строго сказала леди Мэри.

— Ладно, давайте только быстро, — фыркнула Лили, украдкой поглядывая на часы.

— А я тогда письмо родным напишу, — отошла я в сторонку.

Через час урок закончился, вернее, его бесцеремонно прервала принцесса, объявив, что нам срочно нужно на кухню. Когда мы пришли туда, все повара забегали вокруг нас, как встревоженные куры. На меня поглядывали косо, будто я принесла заразу, но рядом с Лили было не так страшно. Ее жизнерадостность создавала вокруг нас невидимый заслон.

— Лучше всего у меня получается пирог с вишней, — заявила я, завязывая белоснежный фартук.

В итоге получилось два пирога. Один мой с идеально ровной корочкой и вишнями, выложенными в виде замысловатого узора. Другой — творение принцессы, не такой ровный, местами даже слегка подгоревший, но все же источающий дразнящий аромат. Казалось, он кричал: «Я сделан с любовью и небольшим количеством сумасбродства!»

— Принесите бутылку вина прошлого урожая с южного склона, — распорядилась Лили.

После пирог и вино сложили в красивую корзину на белое полотенце, расшитое зелеными нитями в виде виноградной лозы.

— Эмилия, давай свое послание родителям, — напомнила Лили, возвращая меня с небес на землю.

— Но я хотела сама отнести… — пробормотала я, чувствуя, как надежда ускользает сквозь пальцы.

— Дорогая моя, что о тебе подумают? Сразу поползут слухи, — принцесса покачала головой с таким трагичным видом, будто я собиралась совершить государственную измену. — Если ты, незамужняя девушка, пойдешь к мужчине. Представляешь, какой скандал?

Вздохнув, я отдала письмо. Мне так хотелось просто поговорить с Эмилем наедине, без этих дворцовых интриг и условностей. Улыбнуться ему, увидеть искорку в его глазах и хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной от всех этих обязанностей. Но вместо этого мне оставалось лишь надеяться, что он все поймет.

— А теперь пошли пробовать мое творение, — улыбнулась Лили.

Я взяла выпечку принцессы и поспешила за ней. Пирог, конечно, был далек от совершенства, но Лили, казалось, искренне гордилась своим кулинарным дебютом. В коридоре к нам попытались пристроиться еще две фрейлины, но Лили, нахмурив брови, отмахнулась от них.

Мы вышли в увитую розами беседку, где вскоре появился молчаливый слуга, несущий дымящийся чайник ароматного чая. Я с видом знатока принялась счищать особо подгоревшие участки пирога. Затем, вооружившись серебряным ножичком, нарезала выпечку на куски. Поодаль, словно голодные воробьи, толпились фрейлины, жадно поглядывая в нашу сторону. Принцесса, погруженная в собственные мрачные мысли, их совершенно не замечала.

— Может быть, все-таки их тоже позвать? — робко предложила я, кивнув в сторону.

Лили вздохнула, будто несла на плечах тяжелый мешок с овсом.

— Мили, у меня всего неделя. Неделя беззаботной жизни, прежде чем меня выдадут замуж, — горестно сказала принцесса, в голосе слышалась обреченность приговоренного.

— Ну, может быть, он умен, красив, а главное, здоров? — попыталась я ее подбодрить и положила в рот щедрый кусок пирога.

Мои оптимистичные слова едва не застряли в горле, потому что от неимоверного количества сахара зубы свело в мгновение ока. Лили явно переборщила с сахаром, решила, что он скрасит горечь ее участи.

— Ему сорок. А мне всего девятнадцать. Он старый хрыч! — принцесса прожевала выпечку, даже не заметив приторного вкуса.

— А почему он раньше не женился? Что, ни одна красавица не приглянулась?

— Кажется, говорили, что истинную любовь искал. И видимо, долго ждал подходящего момента. Увы, поиски затянулись, и теперь он решил довольствоваться тем, что есть, — грустно усмехнулась Лили, — А может, поедешь со мной? Посмотришь другое королевство, другие земли? Вдруг тебе там больше понравится?

— Я?! — ошарашенно выпучила глаза. — Но мои родные? Они же волнуются

— Ты подумай, должность у меня хорошая, жалование отличное. Или тебе милее в деревне жить, среди кур и овец?

— Там хорошо. Тихо, спокойно. Только сплетни, а интриг нет, — задумчиво произнесла я, почесывая подбородок.

— Понимаю, — печально вздохнула она. — Но ты все равно подумай. Я тебе работу предлагаю. Целое будущее! Возможность увидеть мир, а не прозябать в захолустье, мечтая о принце на белом коне… или, в твоем случае, о принце, хотя бы не старше твоего отца.