Эмилия

Эмиль остался рядом, но его движения казались деревянными, неестественными. В его глазах плескалась растерянность. Он действительно ничего не понимал? Или просто отказывался видеть то, что лежало на поверхности? А может, проблема во мне? Понимаю ли я сама, чего хочу от этой ситуации, от него? Но сейчас это казалось неважным. Важно было лишь то, что он здесь, рядом, хоть и старался избегать моего взгляда, засыпая меня нелепыми, нарочито отстраненными вопросами, боясь проронить хоть слово, выдающее истинные чувства.

— Защита, — протянула я. — Принцесса настояла на проверке моих магических способностей. И самое «безобидное», как она выразилась, — это отодвинуть светящиеся нити. Я, когда в комнату пошла, так и сделала… они мешали войти.

— Ах она… — Эмиль резко замолчал, прикусив язык, но я успела заметить вспышку гнева в глазах. — Прошу тебя, не выполняй слепо все ее указания. Лили не всегда поступает разумно.

— Ее можно понять, — возразила я, пытаясь смягчить его тон. — Лили выдают замуж за нелюбимого. Времени у нее почти не осталось, вот и пытается насладиться свободой, как может.

— Она всегда была капризной, — не согласился Эмиль, нахмурив брови.

— Ты просто ее не понимаешь, — устало покачала я головой.

Напряжение повисло в воздухе, словно густой туман, затрудняя дыхание. Тишину, казалось, можно было резать ножом, и, не выдержав этого тягостного безмолвия, я произнесла, стараясь придать голосу непринужденность:

— Я согласилась сопроводить ее до жениха.

Эмиль выдохнул, будто его ударили под дых, и в глазах читалось непонимание.

— Мили, но зачем? — процедил он сквозь зубы.

— Чтобы ей не было так одиноко, — ответила я, пожав плечами. — Поэтому я еду домой уже через два дня, нужно успеть к ее отправлению.

— Два дня! — воскликнул Эмиль, его брови взлетели вверх. — А почему ты мне не сказала?

Я почувствовала укол вины.

— Не хотела отвлекать. Ты был занят.

— Но… Мили, мне нужно время, чтобы передать полномочия, — пробормотал Эмиль, расслабляя воротник рубашки.

— Зачем? — искренне удивилась я, хлопая ресницами.

— Я же обещал твоим родителям в письме, что доставлю тебя в целости и сохранности. Это мой долг!

— Только вот что мне надо вернуться в Ириден, для них будет новостью, — прижалась к нему и положила голову на грудь. — Но они будут рады. Очень. Хотя и будут беспокоиться, но я же буду их навещать.

— Твое обучение не будет долгим, — опять ничего не понял Эмиль, но одну руку на мою талию положил.

— Да не страшит меня обучение, — пробормотала я, стараясь скрыть волнение, — Я беспокоюсь, что не буду видеть родителей, братьев и… тебя.

Голос предательски дрогнул на последнем слове.

— Мили, — сдавленно прохрипел Эмиль, его лицо приблизилось, и я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

— Миль, — повернула я к нему голову, чувствуя, как щеки заливаются краской.

В животе запорхали бабочки, устраивая там настоящий шумный праздник.

— Не Угрюмыч? — усмехнулся он, но взгляд не отвел.

Я придвинулась немного ближе, чувствуя, как бешено колотится сердце. Эмиль не отстранился, и я затаила дыхание. Еще немного, однако, никаких действий с его стороны. Я уже хотела отступить, сгорая от стыда. Отвернулась, собираясь провалиться сквозь землю от неловкости, как вдруг он прижал меня к себе. Губы Эмиля жадно накрыли мои, словно он ждал этого момента целую вечность. Мурашки пробежали по спине, я задышала быстрее, чувствуя что-то новое и непознанное, будто открывала дверь в волшебный мир. Я подняла руки и зарылась в его волосы. Он оторвался от губ, и поцелуи плавно перетекли на шею, вызывая новую волну мурашек и головокружение.

Его руки крепко держали меня, не давая упасть в пропасть ощущений, которые нахлынули внезапно и сильно. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже, и это заставляло дрожать от желания. В животе образовался приятный жар, который разливался по всему телу, парализуя волю и разум. Я отдалась этому чувству полностью, растворяясь в объятиях Эмиля.

Поцелуи становились все глубже и страстнее, словно мы пытались наверстать упущенное время. В голове кружились искры, а мир вокруг перестал существовать. Остались только мы и этот момент, наполненный желанием и нежностью.

Он оторвался от меня, словно оттолкнувшись от края пропасти. Дышал тяжело, как после долгого забега. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах нечто большее, чем просто страсть. Там было смятение.

— Мили, прости. Я… это… вышло как-то… спонтанно, — пробормотал он, будто разучился говорить.

— Нет, все хорошо, — поспешила я успокоить его, хотя внутри все еще плясали бесы.

— Не волнуйся. Такого больше не повторится, — попятился он. — Мне пора. Очень-очень пора.

— Но куда? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

В этот самый момент, словно по заказу, появился Франциск, гусь, с наглым видом.

— Га! — победоносно провозгласил он.

— Надо отнести его в покои, — пробормотал Эмиль, схватив гуся, тот возмущенно зашипел.

Эмиль стремительно удалился, оставив меня стоять в полном недоумении, с фейерверком в голове и чувством, будто меня только что окатили ведром ледяной воды.

Глава 24

Эмиль

Тьма, я идиот! Поддался желанию тела, дал девочке глупый намек, проклятье, что теперь делать?! И зачем мне гусь?

Понимая, что не справлюсь с эмоциями самостоятельно, а еще желая найти виновного, ворвался в покои Адриана. Тот удивленно выровнялся на кресле, окинул нас взглядом и спросил:

— И что ты… вы, тут желаете?

— Это ты во всем виноват! — зашипел я, опустив гуся на пол и заперев дверь. Гусь по-хозяйски прошел вглубь комнаты и остановился у советника, гоготом намекая, что не прочь присоединиться к его застолью. Тот усмехнулся, но гуся на стол поднял, полностью игнорируя мой гнев. — Я же сказал, мне нужен отдых! У меня уже крышу рвет! Тьма, да я едва ее не…

Я рухнул во второе кресло и прикрыл глаза рукой, пытаясь взять эмоции под контроль. Куда там, под закрытыми веками меня ждала Мили во всей красе, с призывно приоткрытыми губами, легким румянцем и блеском в глазах.

— Так почему же не?

— Адриан! — рявкнул я. — Это не шутки! Я живой человек, не нужно надо мной издеваться!

— Ты идиот, Эмиль. Почему ты здесь? — неожиданно жестко осведомился Адриан, вогнав меня в ступор.

Мне понадобились долгие минуты, чтобы найтись с ответом.

— Потому что иначе я бы не устоял и испортил Мили жизнь.

Брови на его лице поползли вверх.

— Ты ее хотя бы поцеловал?

— В том-то и проблема! Поцеловал и… — и я отвернулся, стискивая зубы.

— И все равно ничего не понял? — с каким-то нездоровым удивлением простонал Адриан и налил требовательно теребившему его за рукав гусю вина в бокал. Налил и мне, но в этот раз я отказываться не стал. Принял разом все, как лекарство.

— Понял, понял, — прошипел я. — Да, она мне нравится…

— Только нравится? — с хищным ожиданием уточнил Адриан.

— Хорошо, я ее хочу, доволен?!

— Нет, — буркнул Адриан досадливо. — Я недоволен, что мой друг такой идиот.

— Можно без оскорблений? Из-за тебя она теперь будет думать, что между нами что-то есть!

— Так не бегай от нее и устрой так, чтобы между вами действительно что-то было! — судя по голосу, Адриан очень хотел ругаться, но пока держался.

— Не могу, я шип! Адриан, ты прекрасно знаешь, какова наша жизнь, а главное, насколько быстро наступает конец этой жизни! Мне нельзя привязываться. Да тьма со всем, мне все равно. Нельзя, чтобы кто-то… чтобы Мили ко мне привязывалась. Ей нужен спокойный, любящий парень, а не…

— А я советник по безопасности, у меня шрамов больше, чем у тебя, но при этом у меня есть жена и вот-вот появится ребенок, Эмиль. Ты сам себя загоняешь в какие-то рамки, сам придумываешь ужасы, а потом страдаешь.

— Сам? Покажи мне хоть одного женатого действующего шипа?!