Король выглянул из укрытия рук, глянув на меня с неожиданным теплом.

— Прости. Ты, я слышал, все же сделал предложение своему сокровищу?

Я кивнул, улыбнувшись виновато.

— Вот и хорошо. Возьми отпуск. Надо ведь съездить к родителям, получить благословение.

— Спасибо, Ваше Величество, — вновь склонился я в поклоне.

Джонатан улыбался не скрываясь. Адриан тоже выглядел подозрительно весело. Король выпрямился на стуле, окинул нас насмешливым взглядом, мотнул головой и нахмурился. Рявкнул:

— Что лыбитесь? Заняться нечем? Пшли прочь!

Мы с Адрианом тут же угодливо склонились ниже и попятились, стараясь не выпрямляться. Слишком сложно было держать на лицах безэмоциональную маску, смех так и рвался наружу. Тем более что принц сдерживаться не стал, хохотал над устроенной сценой не стесняясь.

Осталась последняя нерешенная задача. К ней нас вновь мчала карета, и, признаюсь честно, я робел. Никогда еще не доводилось мне просить руки! Тем более, после того как мы расстались.

Джон смотрел на меня недовольно, но сватов, Аарона и еще пару шипов, взятых на этот случай, принял. Правда, пока их там угощали, отвел меня в сторонку и мрачно уточнил:

— Надеюсь, ты окончательный выбор сделал, и больше глупить и мяться не будешь?

Пришлось заверить, что теперь ему от меня не отделаться. Правда, на насмешливое предложение раз я стал затем приехать на уборку урожая, я вежливо, но непреклонно отказался, пообещав, если очень надо будет, прислать с пяток шипов. Пусть развеются. И под веселый смех тестя сбежал к моим представителям.

Деревенская свадьба оказалась безумием! Зачем столько пить? Почему нужно пить из туфель? Зачем похищать у меня невесту, а потом обижаться, что я избил похитителей?! Почему мы ночью пошли в сарай с птицами и, главное, почему я проснулся, воняя этими птицами и сжимая в объятьях сверток со спеленатой гусыней?

Второй день оказался еще безумнее первого. Я просто забыл, что было. Кажется, я купался в озере голышом и выгуливал гусыню на поводке. Потом опять бил морды и снова пил.

Когда я, наконец, обнаружил себя в карете, прижимающим Эмилию, счастью не было предела. Я больше никогда не рискну появляться в деревне на праздники!

Но самым неожиданным оказалось то, что гусыню мне упаковали. Как оказалось, Гарри и Оливер подарили ее мне… ну, то есть не совсем мне, а бедному, одинокому Франциску, оставшемуся без обеих своих хозяек.

Эмилии я не стал говорить о том, что задумали идиоты-приятели. Еще я никогда и никому не расскажу, что женил разодетых в милые костюмчики гусей сам Родерик.

Старательно удерживая на лице строгое, гордое выражение, он стоял у пруда в полном церемониальном наряде и читал брачный ритуал.

Перед ним на шелковых подушечках восседали на вынесенном столе гуси, а вокруг стола, делая точно такие же идиотско-сосредоточенные лица, стояли драконы. Адриан, Джонатан, Кристиан, Кейлеб, Аарон и я.

Кто сказал, что короли не умеют развлекаться?

После церемонии мы ушли отмечать свадьбу в беседку. Гусей посадили в середине стола и долго пили… опять пили.

Молодоженов мы потеряли где-то к трем часам ночи и пошли их искать. Нашли только лебедей в пруду, и Его Величество долго грозно выспрашивал их, куда они дели новых жителей парка. Не узнал. Обиделся и увел нас обратно в беседку. Проснулись мы все в покоях Адриана. Гуси невозмутимо доедали закуску, стоящую на столе, а Его Величество в помятых остатках костюма, подливал им вина в бокалы.

Это безумие как-то незаметно переросло в мою собственную свадьбу, и наконец я отпустил все тревоги и чувствовал себя самым счастливым драконом на свете!

Глава 61

Эмилия

Когда ты счастлива, время летит незаметно. Как пущенная стрела, пронзая дни насквозь, оставляя лишь едва уловимый шлейф радости. Казалось, только вчера мы обсуждали приготовления к свадьбе Лили, и вот, она уже стояла у алтаря, сияя от счастья. Она попросила меня остаться, задержаться еще хоть на мгновение в этом вихре праздничной суеты, и я, конечно же, согласилась.

Но всему приходит конец, и вот уже наступил момент расставания. Тяжелое, гнетущее чувство надвигалось, как грозовая туча, предвещая скорую разлуку.

— Навещай меня, — шептала Лили, ее голос дрожал от едва сдерживаемых слез, когда мы обнимались перед прощанием.

В ее глазах читалась мольба, просьба не забывать, не терять связь.

— Обещаю, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри все сжималось от тоски.

— Тем более железная дорога скоро будет построена, — добавила она.

— Так ты убедила Брайана? — с улыбкой спросила я, зная, как важно для Лили стать значимой.

— Да, — лукаво кивнула принцесса, ее глаза задорно блеснули. — Он обещал бросить на нее все силы.

Еще раз обнявшись, я села в карету рядом с Эмилем. Его взгляд был полон нежности и понимания. Он тут же прижал меня к себе, его объятия были такими теплыми и надежными, что я почувствовала себя в безопасности. Он поцеловал меня, нежно и чувственно, словно стараясь передать всю свою любовь и поддержку. Не знаю, сколько это длилось, возможно, целую вечность, а может быть, лишь одно мгновение, но нам пришлось прерваться, так как кучер объявил об остановке на отдых.

— Жаль, что еще ночь нескоро, — возбужденно выдохнул Эмиль, глаза горели нетерпением, — хотя, может, не будем ждать?

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце бешено заколотилось в груди, отзываясь гулким эхом в ушах. Я ощущала, как румянец заливает щеки, и не могла скрыть смущенной улыбки.

— Миль, да что ты такое говоришь, — прошептала, пытаясь унять дрожь в голосе.

Пальцы нервно сжали край шелкового платья. Но дракон не слушал, его разум, казалось, помутился от желания. Он снова притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия. Поцелуй был жадным, требовательным. Его руки скользнули вниз, поднимая подол платья, открывая взгляду белоснежную кожу.

— Миль, ведь увидят. Мы же в карете, — проговорила, чувствуя, как протесты становятся все слабее.

В глубине души я и сама жаждала прикосновений, и сопротивляться становилось все труднее.

— Все пошли обедать, не волнуйся, — прошептал он на ухо, его дыхание опаляло кожу.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле, когда он опустился передо мной на колени. Его пальцы медленно скользнули по внутренней стороне бедра, заставляя мурашки побежать по коже. А потом…

Его губы.

Они касались моей кожи так нежно, будто боялись оставить следы, но каждое прикосновение обжигало, как пламя. Он целовал медленно, мучительно. Я вцепилась пальцами в его волосы, не в силах сдержать дрожь.

— Миль… — его имя сорвалось с губ, как молитва, как последняя попытка сохранить рассудок.

Но он не останавливался. Его руки крепче сжали мои бедра, а поцелуи становились все смелее и настойчивее. Я чувствовала, как теряю контроль, как разум тонет в этом море желания.

И когда его пальцы нашли то самое место, я закинула голову назад, стиснув зубы, чтобы не закричать.

Карета, дорога, весь мир — все перестало существовать. Был только он.

И этот сладкий, невыносимый огонь, который разгорался все сильнее с каждым его движением…

В замке мы пробыли недолго. Эмиля отпустил сам король.

Дорога домой пролетела в мгновение ока, словно нас несла на крыльях сама радость предстоящей встречи.

Вскоре мы уже подъезжали к моей родной деревне, утопающей в зелени садов и умиротворяющем шепоте полей. Приезд мой с женихом не вызвал ни удивления, ни смятения на лицах близких. В их взглядах читалось лишь тепло и долгожданное облегчение. Отец, сдержанный в проявлении чувств, лишь коротко изрек:

— Ну, наконец-то.

Скромная церемония в кругу самых родных и близких сменилась шумным пиром на весь мир. Деревенские жители, щедрые на поздравления и добрые пожелания, от души радовались за наше счастье. По возвращении в Ириден, Эмилю вновь пришлось устраивать торжество, на этот раз для своих друзей и соратников. Сэр Адриан настоял на этом с непреклонным упорством. Специально для этого случая мне пришлось надеть пышное платье, достойное самой принцессы, сшитое из тончайшего шелка и украшенное мерцающими драгоценными камнями.