Я замолчала. Неужели я и правда произнесла это вслух? Я, наверно, люблю его. Эта мысль пронзила меня, как молния, оставив после себя тепло и легкую дрожь.

Мы все утро проболтали с Лили о любовных делах, обсуждая все тонкости и нюансы. Она даже рассказала, как это бывает в первый раз, стараясь подобрать самые деликатные слова.

— С любимым ты не будешь чувствовать боль. Все будет красиво, — заверяла она. — Это как танец, понимаешь? Два сердца, бьющихся в унисон.

— Ой, как страшно, — причитала я, но в глубине души понимала, что если бы вчера мы с Эмилем зашли так далеко, я бы без раздумий сделала это.

Его прикосновения, его взгляд. Все говорило о том, что он чувствовал то же самое. Страх смешивался с предвкушением, создавая в животе щекочущее ощущение.

Предвкушение дороги терзало нервы, смешиваясь с легкой грустью расставания. С Лили мы обнялись крепко, будто расстаемся навсегда. Прощание было недолгим, но насыщенным. Теперь — в путь. Я обернулась, помахав рукой Лили, пока ее фигурка не растворилась в зелени сада. Сердце билось в груди, отсчитывая секунды до новой жизни.

Возвращение в деревню уже не будет возвращением той наивной простушки, какой я была раньше. Я не могла сдержать улыбку, представляя себе лица односельчан, когда они увидят мои новые наряды. Хотя я постаралась выбрать самые скромные.

У кареты меня ждал Эмиль, неизменно учтивый и спокойный. Его взгляд, скользнувший по мне, казался каким-то особенным, более теплым, чем обычно. Он галантно помог мне взобраться по ступенькам, придерживая за локоть. Внутри кареты пахло кожей и свежим деревом. Эмиль сел напротив.

Нас ждал долгий путь. Сначала на поезде до Амброкета, где нам предстояло переночевать, а уже утром на дилижанс, который доставит нас в самое сердце родных мест.

Мы с Эмилем почти не разговаривали, и это молчание давило на меня всей тяжестью. Внутри клубился вихрь вопросов, и главным среди них был один: «Что между нами?» Я отчаянно хотела узнать о его состоянии, понять, но он намеренно избегал моего взгляда.

— Миль, — позвала я его уже в поезде, когда он делал вид, что с каким-то неимоверным интересом разглядывает мелькающие за окном пейзажи.

— Да? — отозвался он, не поворачивая головы.

— Мы еще не поговорили насчет вчера, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.

— Э-э… Мили, мы не одни, — он едва заметно скосил глаза в сторону попутчиков, сидевших напротив, — и давай все же по возвращении.

Слова прозвучали как отговорка, и это ранило еще больше. Выяснять отношения на людях было неудобно, да и обстановка в купе не располагала к откровенности. К тому же я заметила, как пассажиры стали прислушиваться к нашему шептанию, и это заставило меня замолчать. Я с трудом сдержала вздох разочарования.

После восьми вечера мы достигли Амброкета. Усталые и измученные долгой дорогой, остановились в небольшой гостинице, расположенной неподалеку от станции.

— Отдохни, — улыбнулся Эмиль, ставя мой чемодан на пол.

— А ты куда? — спросила я.

— Я тоже… — он запнулся.

— Миль… — не утерпев, я подошла к нему и робко поцеловала в губы.

Эмиль вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Его губы были холодными и неподвижными, как камень, мой поцелуй — коротким и нерешительным. Я отступила, чувствуя, как щеки заливает краска стыда.

— Мили, что же ты со мной делаешь. Я еле сдерживаюсь…, — произнес он горько и вышел.

Глава 26

Эмиль

Это решительно невыносимо! Чувствую себя посаженным на кол. Всю дорогу провел, словно в засаде на какого-то хитрого и опасного противника. Даже тело заныло от напряжения, а зубы, наверное, стерлись на пару миллиметров. От робких взглядов Эмилии бросало в жар, и если бы не попутчики, не знаю, чем бы это кончилось. Спасибо, хватило мозгов купить билет в общем купе.

От вчерашней вспышки было стыдно. Сколько бы ни уговаривал Адриан, как бы меня не тянуло к этой девушке, но я понимал, что сближаться с ней нельзя. Ведь… так нельзя! Пользоваться ее наивностью и признательностью, она же не понимает! Несмотря на мои объяснения, не понимает! А я еще и воспользовался…

От самого себя становилось тошно. Еще хуже стало в гостинице, когда Мили меня поцеловала. Чего мне стоило удержаться?! Не подхватить ее, не унести к кровати и не…

Едва справившись с эмоциями, вылетел в коридор. Прижался к стене, понимая, что сейчас оставаться одному в комнате нельзя, мысли сожрут, вытащат из номера и приведут туда, где осталась манящая звезда. Нужно было отдохнуть, расслабиться, выпить, в конце концов. Оторвался от стены и уверенно пошел к лестнице вниз.

Зал для еды был небольшой, но заполненный до предела. Поездом приехали многие, кому предстояло отправиться еще дальше, так что гостиница пользовалась спросом.

К сожалению, аккуратностью постояльцы не отличались. Все же, лорды предпочитали останавливаться в съемных домах, а гостиницы оставались на растерзание всем прочим. Вот они и гуляли, пили, играли. В общем, вели себя, как привыкли. Ко всему прочему, помимо собственно постояльцев здесь хватало и местных гуляк, и весьма нескромных женщин. Они тоже прекрасно знали, что требуется уставшим путникам.

Я распорядился подать ужин Эмилии в комнату, а сам нашел свободное место за одним из столиков рядом с троицей мрачных парней. На разбойников они не походили, скорее на нелюдимых лесорубов или охотников, но своим угрюмым видом весьма хорошо отгоняли прочих посетителей. Мне же бояться было нечего.

Ребята сначала поглядывали на меня недобро, но потом смирились и даже стали переговариваться. Первое время лишь по делу, а после, привыкнув, стали обмениваться шутками и байками. Я и не заметил, как влился в эту беседу, а уже через полчаса мы были, наверное, самыми громкими в зале гостями. Скинуть с себя маску шипа было неимоверно приятно, так что я с радостью смеялся, пил, а потом и улыбался присоединившимся к нам женщинам. Кто они я понимал прекрасно, но еще прекрасно понимал, что мне нужно спустить пар, иначе все может стать очень плохо. Сколько там братьев у Эмилии, два? Еще отец, может, дяди какие, просто неравнодушные. Такой толпой они и шипа запинают. Тем более за родную кровиночку.

Еще через час я расслабленно сидел на стуле, улыбаясь во все зубы, и удерживал на коленях прелестную хрупкую красотку. Может, она была и не первой свежести, и не столь юна, как Эмилия, зато проблем с ней точно не будет.

Рука блуждала по обнаженным ногам, под поднятой юбкой. Шею обжигало горячее дыхание вперемешку со все более настойчивыми и манящими поцелуями.

Когда один из новых знакомых встал из-за стола, обнимая свою даму, моя не выдержала, коснулась уха щекоткой слов:

— Может, и мы с тобой переместимся куда-нибудь в более тихое место?

Градус нетерпения тут же повысился. Я улыбнулся предвкушающе, собираясь согласиться, но замер. Застыл, пораженный неожиданным стыдом. Сердце сбилось с ритма, словно у больного старика, а руки застыли, прекратив ощупывать предлагаемое тело.

Отчего-то перед взором встала Мили. Грустные, полные слез глаза. Нежные прикосновения. Робкий поцелуй.

«Возьми меня… к этим… девкам, — зазвенели ее полные отчаяния слова, и, вторя им, зло опалили слова Адриана: — Один ты сопротивляешься!»

Может для начала разобраться с Мили? Наконец дать четко понять, что мы не пара и никогда не будем?! Не так, как в парке, а так, как умел до того, пока… пока не встретил Эмилию. Да что за тьма?! С чего вдруг все эти метания?! Будто не было уже таких, влюбленных, что преследовали тебя. Будто впервые девушку захотел!

— Что-то не так? — недоуменно уточнила женщина, заглядывая мне в глаза.

Хватит! Если не переспишь с этой, то не сможешь поговорить с той. Тебе попросту уже очень нужно, вот и выдумал себе какую-то привязанность и тягу.

— Нет, идем, — чуть улыбнулся я и, позволив подняться женщине, встал сам, увлекая ее к лестнице.