— И все же, — прошептала я, опускаясь на корточки.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться, отогнать дрожь в руках. Как же я теперь жалела, что не взяла уроки магии всерьез, что отмахивалась от наставлений гувернантки. Сейчас каждая крупица знаний была на вес золота. Я вытянула ладонь, чувствуя, как внутри зарождается крошечный, болезненный огонек. Маленькие искры срывались с кончиков пальцев, похожие на непослушных светлячков. Каждый разряд требовал неимоверных усилий, отнимал силы, выпивал энергию до последней капли. Но я не сдавалась. В двери постепенно начала прожигаться дыра. Древесина тлела, вспыхивая зловещим красным светом, и тут же гасла, оставляя после себя лишь горький запах гари. С каждой секундой мое состояние ухудшалось, но я продолжала, пока не прожгла до засова, который, скрипнув, наконец поддался.

Эти действия меня вымотали до предела. К горлу подступила тошнота, с которой я яростно боролась, стараясь не выдать себя.

«Магическое истощение», — как назойливая птица, вновь зазвучал в голове голос гувернантки.

Пока похитители не обращали на нас внимания, и мы могли воспользоваться этим шансом. Осторожно, двумя испуганными мышками, мы толкнули дверь и выскользнули наружу.

Оставалось лишь прошмыгнуть перед зловещим открытым проемом, откуда лился яркий, почти издевательский свет и доносился пьяный смех. Сердце колотилось, как птица в клетке, но Лили, набравшись невероятной смелости, подкралась к краю и, затаив дыхание, аккуратно взглянула внутрь. Увиденное убедило ее, что нужно действовать немедленно. Она резко дернула меня за руку, и мы, словно две тени, пробежали коридор и вылетели на улицу.

— Получилось, — прошептала она, и в ее голосе звучало нескрываемое облегчение с оттенком триумфа.

Солнце разогрело каменные улицы, но в этом месте было странно пусто. Никаких прохожих, никаких звуков. Лишь издалека доносился шум города. Плохо, день не скроет нас. Оказалось, что полуразрушенный дом, ставший временной тюрьмой, находился на самой окраине неизвестного нам города. Мы, не помня себя от радости и внезапно нахлынувшей свободы, бросились бежать, спотыкаясь и задыхаясь от волнения, чтобы поскорее укрыться в лабиринте извилистых улиц, подальше от преследователей и ужаса, который мы только что пережили. Каждая тень казалась союзником, каждый шорох — предупреждением. Впереди ждала неизвестность, но даже она казалась предпочтительнее той западни, из которой мы чудом вырвались.

Однако вскоре мы услышали стук копыт, отдающийся эхом в еще пустых переулках. Сердце заколотилось в груди.

— Нас хватились, — прошептала я, едва находя в себе.

— Бежим быстрее! — Лили с отчаянием потянула меня за собой, но мои ноги, налитые свинцом, отказывались повиноваться.

Каждая мышца горела от усталости, дышать становилось все тяжелее.

— Лили, давай разделимся, — предложила я, пытаясь говорить как можно увереннее. — Так они потеряют след, собьются с толку.

— Ты сошла с ума! — воскликнула Лили, ее лицо исказилось от ужаса. — Я не оставлю тебя одну! Ты еле на ногах стоишь! Или думала, я не замечаю истощения?

— Мы так больше запутаем следы, — настаивала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Беги в ту сторону, а я в эту. Встретимся… не знаю… сначала надо оторваться. Главное — надо спастись…

— Ладно… — Лили колебалась. — Будь осторожна, умоляю!

Она крепко обняла меня, затем, перебежав на другую сторону улицы, и исчезла в лабиринте темных переулков.

Я, превозмогая усталость и боль, с трудом подобрала подол платья и поспешила прочь. Каждый шаг отдавался болезненным уколом в ногах, но мысль о Лили придавала сил. Однако вскоре я услышала приближающийся топот копыт. Преследователи настигали меня. В панике оглядевшись, я юркнула в тень глубокой арки, надеясь остаться незамеченной.

Всадники, облаченные в темные одежды, остановились прямо перед моим укрытием. Я затаила дыхание, молясь, чтобы они не заметили. Похитители погарцевали на конях, развернулись и направились в сторону, куда убежала Лили. Сердце оборвалось от ужаса.

Я не могла допустить, чтобы ее поймали. Лили была мне как сестра. Собрав всю свою волю в кулак, я решительно вышла из укрытия и, протянув руку, запустила в них слабую магическую искру. Заклинание получилось тусклым, почти незаметным. Мои собственные силы были на исходе. Перед глазами закружились черные мушки, в ушах раздался оглушительный шум. Голова раскалывалась от боли, но я не могла отступить.

Враги, почуяв добычу, мгновенно развернулись и направились в мою сторону. Вот и хорошо, пусть идут. Лили успеет убежать. Главное, чтобы она была в безопасности. Я готова была пожертвовать собой, лишь бы спасти ее. Это была последняя мысль, прежде чем темнота поглотила мой разум.

Глава 52

Лили

Сердце бешено колотилось в груди, когда я неслась вперед, подгоняемая животным ужасом. Позади вспыхнул магический сгусток. Мили! Эта мысль пронзила меня, заставив замереть на месте. Мили… Не помня себя, я развернулась и понеслась обратно, против течения собственного страха.

Я увидела, как хрупкое, безвольное тело Мили, неестественно выгнувшись, покоилось поперек седла чужого коня. Она была без сознания, беззащитная, как сломанная кукла в руках жестокого ребенка. Ярость, слепая и обжигающая, вскипела во мне, затопив все существо. Первым, инстинктивным порывом было броситься на помощь, вырвать ее из лап похитителей, но холодный разум, остудил пыл. Беспомощность сдавила горло стальным кольцом, заставляя сжать кулаки до побелевших костяшек. Я не смогу ей помочь одна. Лишь позволю им снова схватить меня, превратив в еще одну жертву.

Отчаяние, липкое и удушающее, опутало паутиной. Нет! Нужно разыскать Эмиля.

Один из похитителей повез Мили обратно, в то время как двое других, продолжили поиски. Им нужна была я. Тихое проклятье сорвалось с губ. Я, словно тень, скользнула прочь, стараясь не издать ни звука, но все нутро кричало от отчаяния. Я чувствовала, как они шли по пятам, как гончие, учуявшие добычу.

Я юркнула в узкую, грязную подворотню, надеясь раствориться в сумраке, в сплетении теней. Однако они будто чувствовали мое присутствие кожей, шли по следу с неумолимой точностью. Надо оторваться, сбросить их со следа. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной предчувствием неминуемой расплаты. Но, как назло, их шаги становились только ближе, их приближение ощущалось все отчетливее. Паника парализовала меня.

Однако моя ответственность не ограничивалась лишь собственным благополучием. На пути возникло препятствие. Мерзкая канава, от которой исходил тошнотворный запах гниющей тины и застоялой воды. Вонь ударила в нос, вызвав мгновенный приступ отвращения, но времени думать не было.

Решение созрело мгновенно. Не раздумывая ни секунды, я прыгнула. Жижа, подобно живому существу, чавкнула под ногами, ее скользкие объятия норовили засосать в свою пучину. О, эта гадость! Нечистоты, перегнившие листья, гниющие останки чего-то некогда живого… Все это слилось в единую отвратительную массу, вызывающую неудержимые позывы тошноты.

Превозмогая отвращение, я поплелась вперед. Каждый шаг давался с огромным трудом, жижа не собиралась отпускать добычу.

Но небеса все же смилостивились. Преследователи остались где-то позади, плутая в лабиринте города. После мучительно долгого и грязного бегства, я выбралась к болоту, куда вливалась канава. Черная гладь воды отражала холодный свет далеких звезд. Красиво, но до одури воняло гнилью и тиной. Мерзкий запах въелся в кожу, в волосы, казалось, в самую душу. Вот уж чего никак не ожидали мои похитители, что принцесса способна на подобный, унизительный маневр, способна запачкаться в грязи, чтобы обрести свободу. Превозмогая усилия, я выбралась из липкой трясины. Каждый шаг давался с трудом, тело ныло от усталости, а в голове пульсировала настойчивая боль. Оглядевшись, я поняла, что я все еще на самой окраине города. Далеко не в лучшем его части, судя по покосившимся домам и тусклому свету редких фонарей. Но я была свободна, а значит, надежда есть. Пусть слабая, призрачная, но все же надежда.