— Радует, что мелочиться ты не стал, — с ехидством улыбнулся советник. — Сразу про женитьбу заговорил.

— Да иди ты, — буркнул я, пригубив очередную порцию вина. Эмоции начинали отпускать, вместо гнева и возбуждения пришла усталость и непонятная тоска. — Мне нужен отпуск.

На этот раз удивление советника было не наигранным. Его брови почти слились с волосами.

— У тебя дел!..

— Я дал слово отвезти Эмилию домой.

— Так, подожди, почему отвезти? — резко сел он в кресле. Гусь недовольно оторвался от бокала и проскрежетал что-то возмущенное.

— Она собралась сопровождать Лили в Геривию, к жениху, и чем это кончится, я не знаю. Я должен выполнить обещание и привезти ее к родителям… хотя бы показать. Мы справимся быстро, дней пять, не больше.

— Пять дней, когда замок гудит ульем… — со стоном пробормотал Адриан. К счастью, стон его относился к попытке найти выход без меня, а не желанию привязать меня к казарме. — Когда отправляетесь?

— Через два дня.

— Я упрошу принцессу позволить отправиться уже завтра, ты мне нужен, — коротко и по-деловому отрезал Адриан. — Сообщишь своей Мили. И, Эмиль, будь добр, рассчитать путь пооптимальнее.

Мы коротко обсудили, что нужно сделать до отъезда, кого оставить вместо меня — к счастью, с этим вопросов разногласий не возникло, — и я откланялся. Хотел сразу пойти к себе, но стыд сжирал изнутри. Я оставил Эмилию одну в парке ночью… к тому же стоило бы предупредить ее о решении Адриана.

Парк встретил тишиной. Ну да, а на что я рассчитывал?!

— Если вы девушку свою ищете, то она в беседке в конце аллеи гортензий, — укоризненно подсказали из темноты. — Расстроенная.

— Спасибо, — глухо бросил я, проглотив возмущения. Сейчас привычка подчиненных совать нос в мою личную жизнь была очень кстати. По самой аллее не пошел. Почему-то не хотел, чтобы Эмилия заметила меня раньше, чем я ее. Надеюсь, садовник простит меня за примятый газон.

Она сидела на самом краю скамейки. Отсюда можно было любоваться как шикарными кустами гортензий, так и растянувшимся над всем великолепием парка покрывалом ночного неба. Но Эмилия не любовалась. Сидела, сцепив руки и уложив их на колени, и смотрела куда-то вниз.

«Не вниз, а в собственные мысли! — зло поправил я сам себя. От несчастного вида девушки сердце сдавило обручем. — Адриан прав, идиот ты. Совсем ее измучил. Сказал бы уже, чего хочешь… или не хочешь. Ведешь себя, как мальчишка».

Я вздохнул, выговаривая себе, но сделать шаг не решался. Не помогали ни злость, ни уговоры, ни ехидные упреки. Я стоял чуть в стороне от входа и просто смотрел. Любовался. И все та же странная тоска и теплота разливались по телу, захватывали. Распаляли драконий огонь внутри. Возможно, я бы так и не решился подойти. Но в какой-то момент Эмилия вздрогнула, прошлась руками по обнаженным плечам и вновь застыла.

— Замерзла? — шепнул я, выступая из тьмы.

Эмилия охнула, вскинув взгляд, но, заметив меня, потупилась, надув губки, как настоящая леди.

Хмыкнув, я стянул куртку и накинул девушке на плечи, прижал ее к себе, с довольством отмечая, как отпускает непонятное напряжение внутри. Правда, пришло другое напряжение, снаружи, пыталось растянуть узкие штаны, но с этим я хотя бы знал, как справляться.

— Прости, — шепнул едва слышно, разглядывая звезды. — Я должен был сразу сказать, а не вести себя, как идиот.

И я опустился перед ней на корточки, сжал тонкие пальчики ладонями и заглянул в глаза. Улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбным… стараясь не выпускать наружу вспыхнувшего при ее виде желания.

— Эмилия, я понимаю, ты мне благодарна. Возможно, ты считаешь меня спасителем. Может, просто привязалась как к первому попавшемуся на пути добряку. Но я шип. Я охранник короля, его семьи и его дома. У меня нет будущего. Я могу не дожить даже до утра, если кто-то умудрится пройти нашу защиту. Я не подходящая для тебя пара. Тебе нужен настоящий мужчина, тот, кто будет готов для тебя на все, а не тот, кто тебе предпочтет благополучие монарха. У меня нет семьи и не должно быть никогда!

— Какой же ты глупый! — выдала она, ярко улыбнувшись, и внезапно вырвала ладошки из моих рук, обхватила меня за щеки и, склонившись, поцеловала.

Я действовал по инерции! Клянусь! Обхватив девушку руками, я встал, а после опустился на лавку, удобно усаживая Эмилию на колени. Губ размыкать не стал. Еще и руками пошел гулять по ее телу, абсолютно теряя разум. Холод платья, жар гладкой, нежной кожи, цепляющиеся за меня, словно за спасательный круг, ручки. Остановил это тихий кашель поодаль.

Я отпрянул, словно обжегшись.

— Спасибо, — простонал я зажмурившись. Это же надо, совсем голову потерял! А еще шип!

— Что? — недоуменно уточнила Эмилия, хлопая ресницами. Судя по тому, как она ко мне льнула, продолжить она была не прочь, но я уже взял себя в руки. Встал, поставив девушку рядом.

— Идем. Мы с тобой выезжаем к тебе домой уже завтра, Адриан хочет, чтобы я быстрее вернулся. Он уговорит принцессу. Так что лучше выспаться, да и вещи собрать надо.

И подхватив Эмилию под руку, я пошел к выходу из сада, старательно не глядя на нее. Она еще пыталась о чем-то спрашивать, но я отделывался короткими ответами, настроения не было, и она быстро унялась.

У двери в покои Эмилии не медлил, понимал, чем это может грозить. Коротко поклонился, пожелал спокойной ночи и ретировался.

Глава 25

Эмилия

Бессонница терзала меня всю ночь, как моль — старый ковер. Едва забрезжил рассвет, я, словно подхваченная ураганом, принялась собирать чемодан, набивая его самым необходимым. Сердце ныло от предстоящей разлуки, ведь нужно было попрощаться с Лили. Тихонько приоткрыв дверь ее комнаты, я увидела, как она мирно спит, укрывшись одеялом. Но, услышав мои шаги, Лили встрепенулась, сладко потянулась, словно кошка, и сонно промурлыкала:

— А, Мили, это ты.

— Я зашла попрощаться, — прошептала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Возвращайся поскорей, пожалуйста! Без тебя здесь будет тоскливее, чем в библиотеке дворца, — улыбнулась она, лукаво прищурившись. — Но что это с тобой? Сияешь ярче начищенного серебра!

Я опустилась рядом с ней на кровать, расплываясь в широкой, глупой улыбке.

— Неужели так домой хочешь? — поддразнила она, рассматривая меня с любопытством.

Я замотала головой, как непослушный ребенок.

— Вернее, хочу, но не только из-за этого, — призналась я, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Мне до смерти хотелось поделиться с ней событиями вчерашнего вечера, выплеснуть переполнявшие меня эмоции.

— Ну так выкладывай! Не томи, словно преступника перед казнью, — принцесса уселась поудобнее, приготовившись внимательно слушать.

— Я вчера… впервые… поцеловалась, — произнесла я почти шепотом, боясь спугнуть волшебство момента.

Лили искренне обрадовалась, ее глаза засияли, как две маленькие звездочки.

— Да ты что! — воскликнула она, подпрыгнув на кровати. — И с кем же? Хотя… стой… дай угадаю… Ты все же растопила сердце Угрюмыча? Или он сам решил выбраться из своей ледяной пещеры? Ну признавайся, как все было! Какими словами он тебя очаровал? Или он просто молча взял и…

Я принялась рассказывать все в красках, каждую деталь нашей встречи. Лили сначала заливалась смехом, представляя, как я краснела и запиналась, а потом вдруг закатила глаза к потолку со вздохом.

— Мирозданье, как же это прекрасно. Целовать любимого, — протянула она, и тут же горько усмехнулась, вспомнив болезненное. — Ну а сейчас что? Сэр Адриан сказал, что вы едете вместе. Эмиль что-то обещал?

— Еще нет, но… — я запнулась, покраснев еще гуще, и растерянно произнесла: — Я даже не знаю, что он может пообещать. Все так… неожиданно.

— Не волнуйся, если что, я вмешаюсь вместе с Бекером, — хохотнула она подмигнув.

В голосе звучала такая уверенность, что я невольно поежилась.

— Нет. Не нужно, — испугалась я, представив себе Лили и сэра Бекера, устраивающих допрос Эмилю. — Миль… он хороший, нежный.