Но, увы, мой магический талант оставлял желать лучшего. Вместо грозного шара энергии в моих руках образовался неловкий, дрожащий комок, который предательски скатился на пол, оставив после себя лишь слабый запах гари.

А затем все произошло так быстро, что я и опомниться не успела. Сначала в комнату ворвался мужчина с магической сетью в руке, но Лили, как опытный воин, метнула в него магический таран и тот отлетел в стену с оглушительным грохотом. Зато на второго нападавшего, с видом разъяренный орла, кинулся Франциск. Вцепившись намертво клювом в его одежды, он принялся с остервенением молотить крыльями. Когда поверженному врагу все же удалось сбросить с себя пернатого мстителя и броситься к нам, в комнату ворвались шипы и связали нападавших.

Вокруг шумели и охали, а мы с принцессой, как две скромные девицы, сидели на диване. Франциск, словно верный пес, занял свое привычное место, гордый своей ролью в отражении атаки. Его перья слегка взъерошились, а маленькие глазки излучали удовольствие. На морде гуся читалось неподдельное торжество, будто он только что получил медаль за отвагу.

— Что это сейчас вообще было? — прошептала я, все еще ошеломленная внезапным нападением и дрожащими руками.

В голове никак не укладывалось, что в стенах дворца такое возможно.

— Меня хотели убить, — пожала принцесса плечами, как будто это было обыденным делом, а не кошмаром, перевернувшим привычный мир, — останешься сегодня со мной?

— Конечно, Лили, ты еще спрашиваешь, — прошептала я в ответ, чувствуя, как голос предательски дрожит. Принцесса позволяла к себе такое обращение только мне. — Я вообще стану твоей тенью.

Через некоторое время в комнате появился сам король. Я обхватила себя руками, ощущая неловкость оттого, что была перед ним в ночной рубашке, и сделала реверанс, стараясь скрыть волнение. Но он особо на меня не обратил внимания, его взгляд был прикован только к дочери.

— Как ты? — с тревогой в голосе обнял он Лили, — не ранена?

— Все хорошо, папа, — успокоила она его, прижавшись к отцовской груди.

— Га! — подтвердил Франциск ее слова, гордо выпятив грудь и помахивая крыльями.

— А это еще что такое? — король в упор посмотрел на гуся, нахмурив брови.

Во взгляде читалось недоумение.

— Мой главный телохранитель! — хохотнула Лили. — Это он нас с Мили предупредил о вторжении. Без Франциска я не знаю, чтобы с нами было.

Теперь король внимание переключил на меня, отчего у меня ноги затряслись, а сердце бешено заколотилось в груди. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной под его пронзительным взглядом.

— Познакомься, это Эмилия, моя новая фрейлина.

Король замер, холод пронзил его голос:

— Я не помню, чтобы давал разрешение.

Лили выпрямилась, в ее глазах вспыхнул огонь. Тон стал официальным, жестким, как сталь закаленного клинка.

— Отец, — каждое слово чеканилось, — я не хуже тебя, а в некоторых случаях лучше обзавожусь верными себе людьми. Не будь этих двоих, которые грудью закрыли меня, рядом… мы бы сейчас не разговаривали.

Взгляд короля потемнел, в нем мелькнула тень подозрения.

— А может быть, из-за них и…

— Ваше Величество! — голос Лили стал строже. — Я молода, но неглупа!

Король тяжело вздохнул, словно с плеч упал непосильный груз.

— Знаю, милая, знаю, — его голос смягчился, в нем прозвучала усталость и… любовь.

Он еще раз крепко обнял Лили, на мгновение задержав дыхание, словно пытаясь впитать ее тепло, и отошел к шипам, а после вовсе вышел прочь.

Я поежилась, будто меня обдуло осенним ветром. Остальные тоже не стали задерживаться. Как только вынесли нападавших, нас оставили одних.

— Я сейчас тебя испугалась, больше, чем Его Величество! — призналась я. — Но я тут точно ни при чем.

Лили улыбнулась.

— Знаю, — промурлыкала принцесса, — это я так у отца научилась разговаривать.

А я с сомнением посмотрела на нее.

— А за то, что я здесь, тебе не влетит?

— Нет. Влетит другим, — хохотнула принцесса и, позабыв о королевской крови, прыгнула на кровать, забавно поджав под себя ноги.

— Эмиль, — сердце болезненно сжалось, — но он же не виноват!

Лили скинула туфельки и блаженно потянулась.

— Да не волнуйся, завтра поговорю с отцом и все улажу. Его должны к награде приставить за такую верную фрейлину. Давай забирайся. А то я уже устала.

Лили зевнула, прикрыв рот ладонью, и зарылась лицом в подушки, предвкушая долгий и безмятежный сон.

Я легла рядом, все думая об Эмиле. Когда же мои мысли переключатся на кого-то другого?

Глава 40

Эмиль

В очередной раз с Адрианом мы столкнулись все в том же коридоре с королевскими покоями. Я успел проверить всю защиту замка, опросить шипов, понять проблему, а здесь, казалось, все было так же. Стражи стояли столбами, Адриан с умным видом распекал их начальство и своих людей, должность при дворе которых могла звучать весьма странно или неприметно.

Советник изображал насмешливого, но цепкого служаку. Заметив меня, он повелительно махнул рукой всем остальным и целеустремленно оттеснил меня подальше от лишних ушей, и вот тогда показал свои истинные эмоции. Резко сползшая улыбка обнажила мрачное раздумье и взволнованность.

— Что у тебя?

— Плохо у меня, — признал я тихо, над плечом советника поглядывая на нервных людей.

— Эмиль, ты меня так не пугай. Король в бешенстве, и знаешь, за твою голову я сейчас не дам и медяка… как и за мою, — мрачно уточнил он, так же цепко изучая недоступную мне часть коридора.

— Их провел внутрь шип, — словно бросившись в омут с головой, признал я тихо.

Адриан закаменел и выругался. Хорошо так, витиевато.

— Один?

— Не знаю… потому и говорю, у меня все плохо, Адриан. Правда, плохо, — я позволил себе грустную усмешку, приятель понятливо поморщился. — Он мертв, но могу дать голову на отсечение, именно он менял защиту под чужаков, и именно его следы на трупах остальных.

— Голову побереги, еще понадобится, — буркнул Адриан. — Но?

— Но его нашли рядом с преданными шипами. Кто-то ударил его в спину.

— То есть, он подпустил кого-то к своей спине… — сделал правильные выводы Адриан и резко бросил, дернув меня за рукав: — Идем.

Потащил он меня не в кабинеты, а прочь из замка, к мрачным зданиям охраны, а после вниз, туда, где прятались от глаз беспечных обитателей замка его грязные тайны.

Тяжелая металлическая дверь распахнулась, пропуская нас в темноту подземелий. Смрад плесени, сырости и смерти, казалось, заменил в этом месте воздух. Холод разом пробрал до костей, заставляя сцепить зубы, чтобы ими не стучать. Но, возможно, виной тому был не столько холод, сколько доносящиеся из глубин этого ада крики.

Картина была впечатляющая. Вызывали ужас не столько пыточная, жертва и палач, сколько сидящий на деревянном грубом троне король, с закинутой одна на другую ногами и бокалом вина в руке. На нас он бросил быстрый, мрачный и в то же время насмешливый взгляд. Да только обольщаться не приходилось, насмешка короля была жестокой. Он намекал, что теперь за следующей жертвой идти далеко не придется.

— Я вроде еще за вами не посылал, так торопитесь на его место? — лениво уточнил Родерик, кивнув на кричащего. Сделал крошечный глоток и цокнул языком, будто оценивал работу палача. — Или все же есть что сказать?

— Для начала я хотел просить разрешения допросить пленника, — с поклоном, будто мы все в том же кабинете, перед чистым столом, уточнил Адриан.

— Он пока занят, — отрезал король.

— Ваше Величество, я вынужден настаивать. — Адриан рискнул поднять на короля взгляд. Тот медленно повернулся, вцепившись в советника льдом глаз. Я передернулся, взгляд предназначался не мне, а по хребту словно молния прошла. Каково же Адриану? Но тот словно внимания не обратил, долго тренировался. — После вашего допроса он может… не пожелать разговаривать с нами, а дела во дворце не очень хороши. Нам попросту необходимо его допросить.