Каждое его движение было наполнено смыслом, каждый толчок — обещанием. Я чувствовала, как волны удовольствия накатывают, смывая все мысли, все страхи, все сомнения. Это было слияние, соединение, которое я не могла описать словами.

— Ты… ты невероятна, — прошептал он. Его голос дрожал от напряжения и эмоций, — сокровище…

Я не могла ответить, только сильнее вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тело отвечает ему, как каждая клеточка моего существа кричит от восторга. Его дыхание стало чаще, горячее, и я знала, что он тоже близок к краю.

— Я… я не могу больше, — выдохнул он, и его тело напряглось, а затем расслабилось, наполнив меня теплом.

Я чувствовала, как мое собственное тело взрывается волной удовольствия, которое растекается, оставляя после себя только сладостное опустошение.

Эмиль обнял, тяжело дыша. Я уткнулась в его грудь. Лили была права, делать это с любимым было приятно.

Глава 30

Эмиль

Эмилия уснула, доверчиво уткнувшись мне в плечо и обхватив его руками, а я лежал, глядя в темный потолок, и переваривал случившееся.

Когда, развернувшись у двери в коридоре, я увидел эту хрупкую малышку, вцепившуюся в волосы шлюхи, опешил настолько, что ничего не предпринял. Попросту не мог поверить собственным глазам. Казалось, это бред, навеянный вином. Когда же наконец сообразил, Мили почти скрылась в комнате. Не обращая внимания на гневно сквернословящую шлюху, пролетел мимо, спеша оказаться в комнате до того, как Эмилия запрет дверь. Казалось, я тогда совершил самую большую ошибку в своей жизни, и нужно было успеть ее исправить… хотя бы облегчить последствия. Потому что от одной мысли, что Эмилия больше на меня не взглянет, становилось страшно до дрожи. Страшно так, как не бывало и перед лицом врага. Когда же она произнесла эту фразу… люблю… сердце едва не остановилось. Безумная нежность заменила мне душу. Желание отключило выучку и гордость. Страх сковал мышцы цепями. Я пытался оправдаться, донести свои страхи, свои мысли, но она не слушала. Обида не позволяла ей расслышать мое отчаяние. А потом я оказался за дверью и понял, что так и могу провести всю жизнь, за стеной привычного холода в стороне от любимой женщины.

Злость и решимость помогли мне оказаться рядом.

Влезть на стену, в открытое окно ее номера, было легче легкого, а вот оказаться с ней рядом… слова вырвались помимо воли, как и должно быть. Сокровище. Только теперь я понял слова Адриана, его злость и ругань. Действительно, быть таким слепым… Пытаться отказываться от той, что предназначена мне судьбой. Когда я понял, что именно сказал, перестал сопротивляться, и произошедшее дальше стало логичным и правильным.

Теперь я лежал на кровати рядом с любимой женщиной и… страдал.

Стоило представить, что ее ждет рядом со мной. Сколько слез и горя я ей принесу, и хотелось выть. За что мироздание сделало меня драконом.

А я еще зубоскалил над Эртоном… бедный дракон, как же я его теперь понимал.

Что мне делать?

Я задавал себе этот вопрос в который раз и понимал, что ответа на него всего два. Первый, отстраниться, который я уже откинул. Потому что он означал сделать эту маленькую, мою женщину несчастной прямо сейчас. Оскорбить ее, обидеть, оттолкнуть ее искреннюю любовь. Второй, быть с ней, пока я могу. Этот вариант был страшен для меня. Потому что… король предпочитает, чтобы его семью охраняли со всей отдачей, и если передо мной станет выбор… Я не предам. И нужно найти способ донести это до Эмилии, потому что… потому что она этого так и не поняла.

Измучив себя до предела, я наконец заснул. Проснулся утром с ощущением полного покоя и умиротворения. Открыл глаза и понял, что счастье есть. Оно так и лежало, уткнувшись в меня носом.

За окном было еще совсем серо. Я нежно провел рукой по лицу Эмилии, полюбовался, как во сне растягиваются ее губы в легкой улыбке, и тогда уж поцеловал. Ее губы оставались мягкими и безучастными всего несколько мгновений, потом включились в игру, а на шею легла невесомая ладошка.

— А я боялась, что мне все приснилось, — шепнула Эмилия, едва оторвавшись от моих губ, но не открывая глаз.

— Не приснилось, и я готов доказать, — улыбнулся я и вновь накрыл ее губы поцелуем. Скользнул ниже, на шею, грудь. Эмилия с готовностью выгнулась в моих руках, подставляясь ласкам.

Подъем задержался. Так что пришлось собираться в спешке. Дилижанс нас ждать не будет.

Карета оказалась далеко не маленькой, и мы в ней были не единственными пассажирами, но Эмилии это не мешало вжаться в меня и не отпускать всю дорогу. Более того, по-моему, ей нравились возмущенные взгляды, какие бросали на нас две миссис напротив.

— Не боишься, что они растрезвонят о тебе по всей деревне? — насмешливо уточнил я. Маску шипа я, похоже, забыл где-то в номере Эмилии. Натягивать на лицо невозмутимое выражение, когда душа поет, казалось насилием над собой. Плевать. В конце концов, у меня отпуск.

— Надеюсь! Тогда ты не рискнешь засмотреться на какую-нибудь другую девицу… отец тебе не простит.

— Эмилия! — возмущенно и смущенно пробормотал я. Мне казалось, вчерашнее происшествие забылось и растворилось в другом, ночном.

Эмилия оторвалась от моего плеча, чтобы посмотреть в лицо лукаво-лукаво. Точно научилась при дворце, не помню, чтобы она так умела до появления там.

— Что? Теперь даже не надейся от меня избавиться!

— Глупая моя, — с неожиданной горечью шепнул я. Поцеловал ее в лоб и отвернулся, пытаясь справиться с эмоциями. Все сомнения с готовностью вырвались наружу лавой из вулкана. Обожгли, испепелили всю легкость и веселость, затопили жаром ужаса и сожаления.

— Эмиль, что случилось? — недоуменно шепнула она, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Пришлось улыбаться и делать вид, что все хорошо. Не здесь же затевать очередной разговор. Не хватало еще всем окружающим рассказывать, кто я такой.

— Все хорошо, Мили, — я осторожно коснулся ее лица, а после притянул ближе, заставляя убрать от меня свой пронизывающий взгляд. Мы поговорим, но чуть позже. Возможно, я попытаюсь рассказать, кто я есть ее родителям. Может, у них найдутся доводы, чтобы объяснить этой малышке, с кем не стоит иметь дел.

Дилижанс высадил нас на обочине широкой дороги. Деревенька стояла чуть в стороне, радуя глаз приятной, пасторальной картиной. Небедное селение. Домики крепкие, укрыты новой соломой. Дворы большие, ухоженные. Насколько хватало глаз, раскинулись разноцветные поля с точками пасущихся животных. Из дворов любопытно высыпала ребятня. За ними потянулись и взрослые. Удивленно тянули шеи, поглядывая на нас.

— Добро пожаловать, сэр шип, в наш милый уголок! — опять с несвойственным себе пафосом заявила Эмилия, а стоило удивленно и насмешливо вскинуть бровь, весело рассмеялась и потянула меня за руку в сторону домов. — Идем, я ужасно соскучилась!

Глава 31

Эмилия

Сердце трепетало от предвкушения скорой встречи с родными. И я была благодарна Эмилю. Его забота ощущалась так явно, как невидимая теплая шаль, укрывающая от всех невзгод. Мы неспешно продвигались по знакомой дороге, и я, словно заводная кукла, приветливо махала рукой каждому встречному.

— Добрый день, тетушка Лия! — заливисто прокричала я, увидев морщинистое лицо старушки, выглядывающее из-за калитки.

Тетушка Лия, известная своим пристальным взглядом и любовью к сплетням, лишь кивнула в ответ, с неподдельным любопытством изучая моего спутника. Казалось, она пыталась посмотреть сквозь него, чтобы понять, что за фрукт я привезла домой.

И вот, наконец, показался родной дом. Дверь распахнулась, и навстречу мне вихрем вылетела матушка. Ее объятия были такими крепкими, что, казалось, она желала меня раздавить.

— Ах, доченька, как же я переживала! — причитала она, поглаживая мои волосы.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Вслед за матушкой появились отец и братья. Они, как медведи, по очереди подхватили меня на руки, закружив в вихре объятий и шуток. Чувство, будто я вернулась в безопасную гавань после долгого плавания. Эмиль стоял в стороне, наблюдая за этой бурной сценой семейного воссоединения. Я заметила, как отец, оторвавшись от меня, направился к нему. В его взгляде читалось не только любопытство, но и подозрение.