— Это все? — спросил я.

— Это все. — Он чуть улыбнулся. — Я человек прямой, насколько позволяет ремесло.

— Тогда коротко, — ответил я. — Нет.

Мерфи смотрел на меня секунду. Улыбка не сошла, но в глазах ничего не осталось кроме холода.

— Я так и думал, — сказал он. — Но обязан был предложить. Чтобы потом никто не говорил, что я не пытался.

Он повернулся к машине и взялся за ручку дверцы. Потом, будто вспомнив что-то незначительное, остановился и сказал, не глядя на меня, смотрч на крышу своего седана:

— Вы, агент, напрасно думаете, что это все из-за пещеры и старого Дейтона.

— А из-за чего, просветите?

— Из-за вас лично. — Он повернул голову. — Люди из Канзас-Сити навели про вас справки. Кто такой, откуда, отчего звезду из Вашингтона спустили в нашу глушь. — Он помолчал. — А с недавно сюда приехал человек из Вашингтона. Вышел сразу на тех, кто тут всем заправляет. На самый верх.

Я молчал.

— Есть такая вещь, агент, — негромко сказал Мерфи, — о которой в наших краях не говорят вслух. Реестр. Слыхали такое слово? — Он смотрел на меня внимательно, проверяя реакцию. — Вижу, что слыхали. Так вот, когда такие люди приезжают чтобы лично оповестить про новичка из центра, это значит, что лавину уже не остановить. Там наверху некоторое время сомневались, стоит ли портить отношения с Бюро если с их агентом что-то случится. Но вы взяли старика и они приняли окончательное решение. Я уговорил их подождать, хотел сделать вам последнее предупреждение. Но теперь все. Вы можете посадить Дейтона или отпустить, это теперь не значит ничего. Вы списанный товар, агент.

— Вы говорите как коммивояжер, а не адвокат.

— Приятно было с вами познакомиться, Митчелл. — Он открыл дверцу. — Я в этом не участвую, я адвокат, мое дело просто бумаги. Но вам, чисто по-человечески, я советую уехать отсюда. Бросить все, уволиться с работы и уйти. Может быть, тогда вы уцелеете. Я приоткрыл вам дверь Вы ее захлопнули. — Он сел за руль и опустил стекло. — Зря, мне кажется. Но дело хозяйское. Всего доброго, агент Митчелл. Кстати, если с вами что-то случится, я позабочусь о щенке. Люблю животных, знаете ли, они умнее людей.

Он поднял стекло, завел мотор и плавно отъехал, не газуя. Седан катился по тихой улице и свернул за угол.

Я постоял у машины. Кассия смотрела вслед седану, потом поглядела на меня. Я открыл дверцу, пустил ее в кабину и поехал в офис.

Хоббс был уже на месте. Дакетт еще не пришел, Бетти возилась с кофейником.

Я дождался, пока Бетти выйдет за водой, подошел к столу Хоббса и рассказал про разговор с Мэрфи. Только Реестр не упоминал.

Хоббс слушал, не перебивая. Под конец отложил трубку, которую держал в руке, так и оставив не прикуренной.

Я видел, как с лица его сходит та, добродушная отстраненность, с какой он встретил меня в первый день и с какой держался все это время. Он стал другим, собранным и мрачным.

Он долго молчал. Встал, подошел к окну, потом вернулся, чего я за ним не замечал, он обычно сидел или стоял на месте.

— Слушай меня, Митчелл, — сказал он. — Я двадцать лет тут, и за это время Клинт Мерфи ни разу не приезжал ко мне домой. Он адвокат, сидит в кабинете. Если он сам, лично показался твоего порога и предложил закрыть дело, это значит ему велели это сделать. — Он смотрел на меня. — Семья Мерфи посредники. Они не выдвигают условия от себя. Они их передает. А раз он пришел сам с таким предложением, значит, решение уже принято. Намного выше. Может, в Канзас-Сити. Может, еще выше.

— В Вашингтоне, — сказал я.

Хоббс посмотрел на меня дольше обычного.

— Ты точно рассказал мне все, что он передал? — спросил он медленно. — По лицу твоему вижу. Такого дерьма на моей памяти еще не было. Кажется я понимаю, за что тебя выгнали из Вашингтона, невзирая на все твои успехи.

Я не ответил.

— Ладно, — сказал Хоббс. — Не мое дело, что там у тебя случилось, хотя это уже становится моей проблемой. Я должен сказать тебе прямо, без намеков. — Он сел, оперся локтями на стол. — Когда такое предложение делают лично через такого человека, а ты отвечаешь отказом, это значит, что у тебя осталось мало времени. Они уже все взвесили, прежде чем послать Мерфи. Отказ они тоже просчитали. Теперь они не будут тебя уговаривать. Они ударят.

— И что именно они сделают? Нападут?

— Напасть на агента напрямую у них руки коротки. — Хоббс пристально смотрел на меня. Он продолжил говорить и я понял что он с виду простоватый а на самом деле очень сообразительный, недаром продержался тут так долго.— Есть только один вариант, когда они осмелились бы на это. Если из Вашингтона, от твоих врагов, организовавших твой перевод сюда, им поступил заказ на тебя. Да, точно, разве Мэрфи не говорил об этом? Кому же ты перешел дорогу, Митчелл, раз на тебя прислали весточку из Вашингтона? — Он покачал головой. — Будь осторожен, Митчелл. С этого момента будь очень осторожен. Не езди один по холмам без нужды. Собаку держи рядом. Если что покажется не так, звони мне в любой час, я подниму трубку.

Он впервые за все время сказал это без тени отстраненности, не как человек, который понял, что вмешаться уже придется.

— Спасибо, Рэй, — сказал я.

— Не благодари, — ответил он и добавил, уже потише: — Просто не дай мне повода написать рапорт, что агент пострадал в Спрингфилде.

Весь день прошел в утомительных процедурах. Оформление ареста отняло много времени.

Я сам не заметил как наступил вечер, хотя солнце еще не село. Хоббс ушел после обеда, ему надо было сводить жену к врачу, Бетти накрыла машинку чехлом и тоже попрощалась с нами,

Дакетт надевал пальто, когда на моем столе позвонил телефон. Я снял трубку.

— Митчелл слушает.

— Это вы тот федерал, что взял Дейтона? — Мужской, незнакомый и низкий голос, в нем слышалось напряжение. Человек говорил тихо, прикрывая, видно, трубку ладонью. — Я не могу назвать своего имени. Послушайте меня пожалуйста.

— Хорошо, — сказал я. — Кто вы?

— Неважно кто. Я работал на них, на Диллардов. Возил кое-что. — Дыхание в трубке зазвучало чаще. — Мне стало тошно в последнее время. Я кое-что знаю про новую лабораторию. Про человека, что приехал из Канзас-Сити, он не из наших, он повыше. Хотите знать приезжайте, расскажу. Только не в город, в городе нельзя, увидят.

— Где?

— Старая мельница Хейни. На Литл-Шоул-Крик, в холмах за Кроссроудс. Знаете?

— Найду.

— Сегодня же пока я не передумал. К закату. Приезжайте один, никого рядом. Не говорите шерифу, Коттер с ними заодно, вы это знаете. — Голос дрогнул. — Один. Иначе меня убьют.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я постоял слушая гудки, потом тоже опустил ее.

Что-то в звонке не так. Информатор, который сам выходит на тебя, обычно торгуется, хочет иммунитет и гарантий, а этот не просил ничего, только звал на пустое место к ночи.

Но и упустить его, если он и в самом деле хочет что-то рассказать, я не мог. Я решил поехать.

Дакетт уже застегнул пальто и стоял у двери.

— Кто там? — спросил он.

Я мгновение думал стоит ли ему рассказывать. Потом решил что нет, он может быть связан с бандами, тут никому нельзя доверять.

— Из окружного суда, — ответил я. — Просят забрать завтра постановление по Дейтону.

Дакетт смотрел на меня неподвижным взглядом.

— Никаких проблем?

Я колебался, не зная сказать ему правду или нет, потом решил окончательно.

— Никаких, — сказал я.

Дакетт кивнул и вышел наружу. Я дождался пока он уедет, проверил патроны в кармане пальто. Заряженный «Смит-Вессон» был при мне, плюс два комплекта запасных патронов, привычка с Вашингтона.

Вышел на улицу и отправился к машине. Я взял из багажника еще коробку патронов. Кассия запрыгнула в кабину.

До холмов за Кроссроудс я ехал около часа. Асфальт сменился гравием, гравий раскисшей грунтовкой, которую к вечеру прихватило морозом по верху.

Колеса шли по тонкой ледяной корке, продавливая ее до грязи. Красное солнце висело низко над голыми гребнями. Черный и голый дубовый лес стоял по сторонам, тени от стволов легли длинными полосами поперек дороги.