Он подал руку. Пожатие крепкое и сухое.

Я вошел внутрь. Узкий коридор, на полу линолеум в шашечку «Армстронг», на стенах фотографии в рамках.

Старый снимок Харлоу-старшего с губернатором Хирншнайтом на пикнике баптистской церкви, диплом Торговой палаты округа Грин, благодарственная грамота от добровольной пожарной дружины. Все аккуратно выровнено по уровню.

Дверь в кабинет открыта. Билли пропустил меня вперед.

Кабинет тесный, но чистый. Дубовый стол, на нем зеленая настольная лампа «Эмеральит» с латунным основанием, ящик «Ин» с бумагами, аккуратная стопка накладных под пресс-папье из латуни в форме наковальни.

По правую руку деревянная картотека «Шоу-Уолкер» в три ящика, по левую низкий сейф «Мослер» зеленого цвета, размером с тумбочку, с черным наборным диском. На стене над столом пожелтевшая карта округа Грин и фотография молодого человека в форме корпуса морской пехоты, в черной рамке с траурной ленточкой. Под ней латунная табличка: «Корпорал Майкл Харлоу. Кхесань. 1968».

За столом сидел Рой Харлоу.

Шестидесяти двух лет, среднего роста, плотный, но без живота. Седые волосы, гладко зачесанные на пробор, тонкие очки в золотой оправе на цепочке.

Кардиган в ромб поверх белой рубашки и галстук-боло с зажимом в форме лошадиной головы. Лицо чисто выбритое, кожа сухая, без жира.

Он привстал, когда я вошел. Подал руку через стол.

— Мистер Митчелл. Прошу садиться.

Голос ровный, тихий, с легким озаркским протягом, но без той ленивой манеры, как у Коттера. Образованный человек, успевший поработать над акцентом.

Я сел в кожаное кресло напротив. Билли остался стоять у двери, заложив руки за спину.

— Кофе?

— Спасибо, если можно.

Билли вышел и через минуту вернулся с двумя белыми фарфоровыми чашками на блюдцах, сахарницей и сливочником на маленьком подносе. Поставил передо мной и перед отцом.

Чашка горячая, кофе темный, по запаху настоящий зерновой, не из жестяной банки. Билли вернулся к двери и снова застыл.

Харлоу аккуратно отпил.

— Слышал, что у вас было приключение в холмах за Кроссроудс, — сказал он спокойно, будто обсуждая погоду. — Жаль, что вас чуть задело. В холмах иногда катается опасный народ.

— Какой именно народ, мистер Харлоу?

— Разный. — Он развел руками. — Я в холмы не лезу, я держусь шоссе. У меня тут пятьдесят шесть человек на зарплате, четыре точки и заправка. Мне не до холмов. — Он аккуратно поставил чашку. — Но я кое-что слышал. В наших краям новости расходятся быстро, особенно те, что не для печати.

— И что же вы слышали?

Харлоу посмотрел на меня поверх очков. Глаза светло-серые, выцветшие и внимательные.

— Я слышал, что по вашу душу приехала бригада. Не наша, не озаркская. Двое, кажется. Один не уехал обратно.

— Откуда эта бригада?

Харлоу чуть улыбнулся, не размыкая губ.

— Мистер Митчелл. Это вы пришли ко мне в кабинет, а не я к вам в офис. Чувствуете разницу? У нас в Озарке так заведено, гость говорит первым, что ему нужно, а хозяин слушает.

Я поставил чашку.

— Хорошо. Мне нужно понять, кто меня заказал. Не местные, это я уже знаю по гильзам и по шинам. Кто приказал этим двоим, кто их отправил?

Харлоу медленно кивнул. Откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Допустим, — сказал он, — что я знаю. Допустим даже, что знаю довольно точно. Что вы готовы дать за это знание?

— Я не торгую информацией, мистер Харлоу.

— А я не отдаю ее даром, мистер Митчелл. — мягко сказал он. — Не подумайте плохо. Я не прошу денег. Деньги у меня есть. Я говорю о другом.

Он помолчал. Сделал знак Билли, и тот тихо вышел, закрыв за собой дверь.

Стало тихо. Только гайковерт где-то в цехе бил короткими очередями. Этот звук резал слух иначе, чем вчера, хоть и похож на выстрелы.

Харлоу заговорил еще мягче.

— У меня по шоссе шестьдесят шесть проходит товар. Скот из Арканзаса, мебель с фабрик Спрингфилда, зерно из Канзаса. Это легальная часть, она у меня в порядке, бумаги в налоговой подаются вовремя. Есть и другая часть, поменьше. Запчасти со сторонних разборок, иногда с неудачным происхождением. Несколько грузовых маршрутов, по которым едет товар, на который у меня нет полного перечня. — Он смотрел на меня прямо. — Я говорю с вами начистоту. Вы взрослый человек, не ребенок.

— Слушаю.

— Эрл Диллард, — продолжил он тем же тоном, — гадит мне последние пять лет. Залезает в мои маршруты, перекупает моих людей, демпингует на амфетаминах через моих же дистрибьюторов в Сент-Луисе. У меня с ним война, мистер Митчелл. Тихая, но война. — Он поправил очки. — Эрл сейчас уязвим. Дейтон у вас. Бригада из Канзас-Сити сработала плохо. Если надавить на него с двух сторон одновременно, он сломается. Тогда я вам открою канал на Канзас-Сити, через который ему присылают людей и патроны. С именами, маршрутами и записями.

— И какая же ваша цена за это?

— Скромная. — Харлоу не улыбнулся. — Два моих маршрута, на которые у вас сейчас лежат материалы у мистера Хоббса. Один на запчасти из Талсы, второй на мебельную фабрику в Уэст-Плейнсе. Закройте оба за недостатком оснований. Не сейчас, а к лету, чтобы не выглядело подарком. И насчет моего двоюродного племянника, Карла Маккея, который сидит у вас в окружной по делу о почтовых переводах. Снимите обвинение в сговоре, оставьте только халатность. Он отделается штрафом.

Я долго молчал. Ждал, что он скажет дальше, но Харлоу не торопился.

В кабинете тикали настольные часы «Сет Томас» в дубовом корпусе. На стене висел отрывной календарь с рекламой «Кёрр Маги Ойл».

Тогда я отпил кофе. Напиток уже стал чуть теплый.

— Мистер Харлоу.

— Слушаю.

— Маршруты ваши я не закрою. Племянника не выпущу. Если у меня будут доказательства на Дилларда, я возьму его без вашей помощи. Это будет дольше и тяжелее, но возьму. Так же, как взял его старика.

Харлоу слушал, не двигаясь.

— И последнее, — добавил я. — Если вы решили, что я приехал сюда торговать значком, вы получили обо мне неверные сведения. Я приехал спросить, а не торговать.

Наступила тишина. Гайковерт в цехе смолк, потом стукнул еще раз и снова смолк.

Харлоу аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Понял вас, мистер Митчелл. — Голос его не изменился ни на полтона. — Я в свою очередь тоже отвечу прямо. Если вы не хотите союза, его не будет. Я не помогу вам ни в чем. Если придете завтра с ордером на обыск моей мастерской, дверь будет открыта, бумаги в порядке. Ребята у нас вежливые, а кофе свежий, как вы могли убедиться. Если придете без ордера, кофе все равно нальем, но больше ничего.

— Понял.

— И еще. — Он чуть наклонился вперед. — Я не угрожаю вам. Угрожать федеральному агенту в моем возрасте глупо, да и не в моих привычках. Я только обращаю ваше внимание на одно обстоятельство.

Он многозначительно помолчал.

— В Озарке давно установилось равновесие. У каждого свое место, удобный угол, установленные правила. Когда приходит человек со стороны и думает, что нарушит это равновесие, не задев других, он ошибается. Эрл сейчас слаб. Если вы добьете его без меня, на его место придет кто-то новый, помоложе и поглупее. Из Канзас-Сити пришлют ставленника и через год вы будете иметь дело с человеком, у которого нет ни корней тут, ни тормозов. — Он развел руками. — Я-то с корнями. Я тут вырос, я тут и помру. С таким, как я, можно договариваться. С тем, кого пришлют, вы не сможете договориться.

— Возможно, вы правы.

— Вы производите впечатление умного человека. — Ответил он. — Подумайте об этом на досуге и приходите. Не сегодня, а через неделю или месяц. Дверь моя для вас всегда открыта.

Я встал.

— Спасибо за кофе, мистер Харлоу.

— Не за что. — Он тоже встал и подал руку. — Берегите себя в холмах, мистер Митчелл. У нас зима холодная, везде лед, можно поскользнуться.

— Постараюсь.

Билли открыл дверь снаружи прежде, чем я взялся за ручку. Проводил по коридору до выхода. На пороге сказал тихо: