Дакетт коротко глянул мне в глаза. Он тоже заметил.

Сайлас Берк уже шел к веранде, опираясь на палку. Мы пошли за ним. Кассия выскочила из «Скаута» и трусила рядом, принюхиваясь к земле.

На веранде Берк сел в кресло-качалку. Дакетт устроился на деревянной лавке напротив, перекинутой между двух столбов.

Я сел рядом с ним. Кассия легла у моих ног, мордой к воротам коровника, откуда долетал тихий разговор Эймса с Чейни и стук открываемой кормушки.

— Так что там Артур потерял? — спросил Берк, начиная неторопливо покачиваться.

— Сосуд с семенным материалом быка, — ответил Дакетт. — Замороженным. Минус сто девяносто шесть по Цельсию.

— Это сколько в нормальных цифрах?

— Около трехсот двадцати ниже нуля по Фаренгейту.

Берк присвистнул сквозь зубы.

— Холодная штука. Сорок тысяч, как говорят?

— Так оценено.

— Ха. — Берк качнулся раз, другой. — Я свою лучшую корову за двести долларов в шестьдесят пятом отдал, по живому весу. Сорок тысяч за бутыль. Ну, мир переменился, не я первый это замечаю.

— Сайлас, — Дакетт достал блокнот, открыл на чистой странице, ручку нашел в нагрудном кармане. — Стандартные вопросы. Не возражаете?

— Спрашивайте.

— Где вы находились в ночь с двадцать второго на двадцать третье?

— Тут. У себя. Спал. С десяти вечера до пяти утра, обычное мое время.

— Кто-то может это подтвердить?

— Кир спал в комнате через стенку. Услышал бы, если бы я по ночам гулял. Я в семьдесят лет ночью гуляю только до сортира на дворе.

— Кир ночью никуда не отлучался?

Берк остановил качалку.

— А вот это уже не стандартный вопрос, Дакетт. Это к моему племяннику.

— Вполне стандартный, мистер Берк. Я обязан проверить алиби всех, кто живет по соседству.

Берк помолчал.

— Кир со мной с октября. Племянник по сестре. Мать его моя двоюродная, сестра Рут, в Кларксвилле, штат Арканзас. У них дома не сложилось, парень бросил институт после второго курса, уехал из дома. Я взял на хозяйство. Он у меня работает за стол и крышу, пока не определится куда дальше пойдет.

— В каком институте он учился?

— Сельскохозяйственный, в Файетвилле. Ветеринарное направление.

Я заметил, как Дакетт чуть поднял глаза от блокнота. Не остановился, не показал виду, но бросил короткий взгляд на Берка.

— Интересное направление, — повторил он.

— Да, как раз, — подтвердил Берк. — Два года отучился, дальше не хотел. Сказал что не любит теорию. А практика тут, на ферме. Я не стал его переубеждать. У меня самого диплома нет, и ничего, ферму держу с пятьдесят восьмого.

— А до этого чем занимались?

— Война и Корея. До войны со школьной скамьи в кавалерии, потом во Франции зенитчиком, после войны вернулся, унаследовал ферму от отца в пятьдесят восьмом, с тех пор тут.

— Ясно. — Дакетт записал. — Значит Кир ночью никуда не уезжал?

— Не уезжал. Машина его в гараже стояла, я утром на нее посмотрел, лед на капоте лежал толщиной в полпальца.

— Какая у него машина?

— «Форд Ранчеро» семьдесят первого, синий с белым верхом. Покупал ему в октябре, чтобы ездил по поручениям.

— Синий, — пробормотал Дакетт, старательно записывая.

Из коровника вышел Эймс. Шел к нам спокойным шагом, рядом Чейни. Эймс держал в руке ватный тампон в пробирке.

— Сайлас, — сказал инспектор подойдя ближе. — У вас одна нетель в дальнем стойле с признаками заложенного носа. Я взял соскоб со слизистой, отвезу в лабораторию, через неделю получишь результат. Скорее всего, обычная зимняя простуда от сквозняка, но проверить надо.

— Хорошо. — кивнул Берк. — Ничего серьезного?

— На первый взгляд нет. Аппетит у нее есть, удой не упал, если бы доилась. Перестрахуюсь, и все.

— Ну и ладно.

Эймс поднялся на крыльцо, поставил пробирку с тампоном в боковой карман куртки. Посмотрел на Чейни, потом перевел взгляд на меня и Дакетта и снова на парня.

— Кир, что у тебя на запястье? — спросил он буднично, как бы между прочим о незначительном.

Чейни машинально опустил глаза на правую руку.

— Ожог, — сказал он. — От трактора. Глушитель теплый был, я под капот лез, вот и задел.

— Покажи.

Чейни задрал рукав куртки и рукав фланелевой рубахи под ней.

На правом запястье, по внешней стороне над лучевой косточкой, шел овальный след длиной около двух дюймов и шириной около половины дюйма. Контур четкий, как нарисованный циркулем по дуге.

Цвет синевато-белый в центре, с восковым желтоватым ободком по краю. Никакой струпной корочки, черных точек копоти или красного воспалительного валика.

Кожа в центре пятна гладкая, чуть истонченная, с зернистым блеском, как замерзшая капля воска на стекле.

Эймс молча осмотрел, не прикасаясь.

— Когда это ты обжегся?

— Дня четыре назад. Да я особо не обратил внимания. Уже успел забыть.

— Чем лечишь?

— Дядя мазал «Нео-Спорин» из аптечки, и все.

— «Нео-Спорин» это правильно. — Эймс кивнул. — А почему пузыря не было?

Чейни моргнул.

— Не знаю, не заметил почему. Я думал, это потому что ожог небольшой.

— У ожогов второй степени от глушителя пузырь назревает через час-два, на этом же месте. — Эймс говорил как будто читал лекцию у себя на курсах. — Если пузыря не было, значит, ожог поверхностный, первой степени. А след у тебя, Кир, не первой или второй степени. Цвет восковой, центр истончен, ободок желтый, краевое разрушение по сосудистому рисунку, это похоже на…

Чейни молчал.

— Дай я возьму соскоб с края, по форме. Это просто аккуратный мазок, не больно. У меня по инструкции при подозрительных кожных проявлениях с приграничных хозяйств нужно делать обязательный отбор. На дерматомикозы, стригущий лишай и сибирскую язву по новой инструкции от семьдесят третьего. Это займет всего минуту.

— Сибирская язва? — переспросил Берк. — У него? Вы в своем уме, инспектор?

— У него скорее всего ничего нет, — успокоил Эймс. — Но инструкция есть инструкция. У соседа кража, моя обязанность по форме сорок семь взять пробы со всех лиц с кожными проявлениями неясного характера. Если не возьму и потом выяснится, что у вас тут инфекция, мне самому голову снимут.

— Ладно, бери. — Берк махнул палкой. — Кир, пусть он возьмет анализ.

Чейни вытянул руку.

Эймс открыл брезентовую сумку, достал стерильный ватный тампон в пробирке с пробкой, маленькую бутылочку с физраствором и стеклянное предметное стеклышко в бумажной обертке. Смочил тампон, аккуратно прошелся по краю овального следа по часовой стрелке, не задевая центра.

Снял пробу. Положил тампон обратно в пробирку, заткнул пробкой, пометил карандашом «Чейни К., 24.01.73, правое запястье».

Параллельно ваткой со стеклышка снял крохотный кусочек подкожной пленки с самого края, где кожа уже начала чуть отслаиваться. Положил на стеклышко, прикрыл вторым стеклышком, обмотал бумажной полоской с надписью «25.01.73 утром в лабораторию».

— Все. — Эймс улыбнулся. — Будь добр, до следующего понедельника не мажь «Нео-Спорином». Если зачешется или потечет звони сразу врачу.

— Хорошо.

Берк снова качнулся в кресле.

— Джим. — Сказал он пощурившись. — Ты берешь пробы с коров и племянника по одной форме?

— По одной, Сайлас. Кожные проявления неясного характера. Инструкция от семьдесят второго года, я тебе говорил.

— У тебя эта инструкция?

— Бумага в багажнике, в папке. Хочешь, принесу.

Берк помолчал.

— Не надо. — Он слегка помедлил. — Инструкция значит инструкция.

Дакетт за это время не сказал ни слова. Сидел на лавке, держа блокнот на колене, и продолжал записывать что-то обычным ровным почерком.

— Сайлас, — сказал он, когда инспектор закрыл сумку. — Еще пара рутинных вопросов, и мы вас оставим в покое.

— Слушаю.

— Где берете корм для скота?

— Силос свой, у меня две башни на западном поле. Зерно у Толлмана из Аша. Сено у Розерфорда с Маршфилда, у меня с ним пятилетний договор по двадцать пять центов за кипу. Минеральные блоки закупаю в «Сазерленде» по сезону.