Мальчишка оценил предложение, счел его достойным и подобрел на глазах.

— Видел, — сказал он, забирая жвачку и распечатывая ее тут же. — Только что уехал. На большом черном джипе, не на красном пикапе. Гнал шибко.

— В какую сторону?

Он мотнул головой вниз по склону, вдоль грунтовки, уходившей в лес.

— Туда. К старому гаражу, что на отшибе, у ручья. Там дорога одна, больше некуда. — Он деловито сунул в рот вторую пластинку к первой. — Мистер Харлоу всегда туда гоняет. Иногда ночью.

Гараж на отшибе, у ручья, куда ведет одна дорога. Лучшего описания места, где человек прячет то, что не хочет показывать, я не придумал бы и я сам. Я поблагодарил свидетеля, посоветовал ему не жевать всю пачку разом, чтобы не слиплось и вернулся к машине.

Одна дорога туда и обратно, если верить карте округа, проходила мимо моста через Крей-Крик. Ехать за Биллом одному, без напарника и маршала, в глухой гараж на отшибе, куда он гоняет по ночам, затея, которую всякий инструктор в Куантико разобрал бы по косточкам в назидание будущим поколениям.

Но ждать я не мог, пока я отправлюсь за подмогой, Билли выгрузит из гаража все, что хотел спрятать и растворится в холмах. Я решил хотя бы посмотреть, оценить обстановку и если дело запахнет порохом, отойти и вызвать людей. План разумный ровно до той минуты, пока в него не вмешался сам Билли.

Грунтовка вниз по склону петляла между черных и голых дубов, оттепель превратила ее в сущее наказание. Колеса «Скаута» то и дело срывались в скольжение на раскисшей глине, я держал руль обеими руками и сбросил скорость до черепашьей.

Мигалку включать не стал. Красная лампа на крыше видна в этих холмах за милю, а спугнуть Билли раньше времени значило превратить осторожную разведку в гонку по бездорожью, чего мне решительно не хотелось.

Гараж я увидел сверху, с гребня, приземистая дощатая постройка у самого ручья, с распахнутыми воротами, а перед ней черный джип, «Шевроле Блейзер», торопливо брошенный поперек двора. Билли метался у ворот, закидывая в кузов какие-то коробки, даже издали видно, что человек спешит и нервничает.

Вот тут я и совершил вторую за утро ошибку, впрочем простительную. Ярдах в трехстах от гаража, у самого поворота на мост, я включил мигалку, рассудив, что прятаться уже поздно, а красная лампа порой действует на человека отрезвляюще и он сдается без глупостей.

На Билли Харлоу мигалка подействовала ровно наоборот.

Он вскинул голову, увидел мою машину, бросил коробку прямо в грязь и метнулся в кабину джипа с прытью человека, для которого федеральная машина с мигалкой означает не годы, а всю оставшуюся жизнь за решеткой. Мотор «Блейзера» взревел, задние колеса выбросили из-под себя два веера жидкой глины, и джип рванул со двора, не назад, ко мне, а вперед, к мосту, единственной дорогой прочь.

Дакетт как в воду глядел. Билли шахмат не знал, он сразу переворачивал доску.

Дальше все заняло меньше минуты, а помнится так, будто тянулось полчаса. Время в подобные мгновения имеет обыкновение густеть.

Я вдавил педаль, и «Скаут» пошел вниз по склону вдогонку, кренясь и скользя на раскисшей колее. Джип шел впереди ярдах в ста, набирая ход к мосту.

Билли гнал, как гонят люди, потерявшие голову, слишком быстро для такой дороги, оттепели и того, что ждало нас впереди.

А впереди ждал поворот. Грунтовка перед мостом через Крей-Крик уходила вправо крутой дугой, чтобы выйти на настил под прямым углом. Я успел разглядеть это еще с гребня и мельком подумать, что на такой скорости в этот поворот не впишется никто. Билли в него и не вписался.

На середине дуги задние колеса «Блейзера» окончательно потеряли сцепление с жидкой глиной. Джип пошел юзом, боком, красиво и страшно, разворачиваясь поперек дороги в облаке грязных брызг.

Билли крутанул руль в отчаянной попытке выправить машину, но на скользкой глине уже поздно, тяжелый джип тащил собственный вес. Он ударился передним колесом в невысокий земляной бруствер у обочины, подскочил, накренился и медленно, почти нехотя, завалился на бок.

Затем перевернулся через крышу и сполз в неглубокий овраг у самого устоя моста, туда, где под тонким льдом чернел ручей.

Грохот, скрежет сминаемого железа, звон стекла, и разом тишина, в которой только слышалась журчащая подо льдом вода да потрескивающий заглохший мотор.

Я осадил «Скаут» на обочине, не доезжая до поворота, схватил из бардачка полевой набор и бросился вниз, поскальзываясь на глине.

«Блейзер» лежал на боку в овраге, колеса еще крутились, из-под смятого капота шел пар. Ветровое стекло вылетело целиком и валялось в стороне на снегу мутной изогнутой пластиной.

Я добрался до машины, ухватился за раму дверцы, металл погнуло, дверь заклинило намертво, полез внутрь через проем, где вылетело стекло.

Билли Харлоу лежал в перекошенной кабине, наполовину сползший с сиденья. В такие машины сейчас ремней еще не ставили, но даже если бы были, толку от них при таком кувырке немного.

Крови я почти не увидел, это встревожило меня сильнее, чем напугала бы кровь. Голова его лежала под неправильным, невозможным для живого человека углом к плечу.

Я протиснулся глубже, подхватил его под мышки и упираясь ногами в смятую стойку, вытащил через проем наружу, на утоптанный снег у ручья. Уложил на спину, приложил два пальца к шее, под челюстью, туда, где положено биться жилке.

Ничего. Я держал руку долго, дольше, чем стоило, и не почувствовал под пальцами ровным счетом ничего.

Шея сломана. Характерный, неестественный поворот головы, отсутствие наружных ран, мгновенная смерть, все говорило об одном.

Перелом шейных позвонков от резкого броска при перевороте, из тех травм, когда умирают быстрее, чем человек успевает понять, что случилось. Билли Харлоу умер сразу, от удара о стойку кабины. Никакая скорая, окажись она хоть в ста ярдах, тут ничем бы не помогла.

Я сел на корточки рядом с телом на грязном снегу и перевел дух. Мотор тикал как часы, с моста мерно капала вода, подо льдом журчал Крей-Крик.

В неглубоком овраге только что оборвалась одна из тех ниточек, за какие я так упорно тянул последнее время. Оборвалась, не дав себя размотать, как оно чаще всего и случается в то мгновение, когда до конца остается совсем немного.

Ближайший телефон нашелся в четырех милях, на заправке у выезда на шоссе. Оттуда я и позвонил, сперва в офис, потом дежурному по округу Грин. Дежурный в трубке переспросил дважды, будто не поверил с первого раза, что человек по фамилии Харлоу лежит мертвым в овраге у Крей-Крик.

Пока ехали и собирались все, кому положено, я успел вернуться к мосту, отснять две пленки «Кодак» и обвесить место осмотра всем, чем полагается. Через час на грунтовке у поворота стало тесно от машин.

Первым, прыгая на колдобинах, подкатил зеленый «Плимут» шерифа округа Грин с помощниками, следом карета окружного коронера, потом еще две патрульные машины дорожной полиции штата, красные мигалки на крышах крутились вхолостую в сером полуденном свете.

Люди в форме высыпали к обочине, вниз потянулись санитары с носилками, кто-то натягивал вдоль дороги желтую ленту, привязывая ее к придорожным дубам.

«Гэлакси» Дакетта появился минут через двадцать после остальных. Дакетт вылез, оглядел овраг, перевернутый «Блейзер», желтую ленту и молча подошел ко мне.

От него пахло коровником и дальней дорогой, он приехал прямо из округа Кристиан, не заезжая в город. Позвонил в офис, узнал от Бетти новости и сразу приехал сюда.

— Живой, — сказал он вместо приветствия, оглядывая меня с ног до головы. — А он значит, нет?

— Шея сломана, — ответил я. — Умер сразу.

Дакетт постоял, глядя вниз, на укрытое брезентом тело у ручья. Ничего не сказал. Достал сигарету, чиркнул спичкой, прикрывая огонек ладонями от ветра и закурил.

Хоббс подъехал последним, на своем сером «Форде», аккуратно притерся к обочине позади всех машин. Вышел не спеша, в длинном пальто, застегнутом до горла, придерживая шляпу от ветра.