Я слушал и запоминал.

— И еще. — Дорси придвинул ко мне коробки. — Патроны держите в тепле, за пазухой, а не в холодном бардачке. Холодный патрон бьет хуже. Заряжайте перед самым делом. Мелочь, а на трехстах ярдах эта мелочь может сыграть большую роль, между попал или промазал.

— Спасибо, — сказал я. — Дельно.

— Сорок лет продаю это железо местным, — сказал Дорси. — Так что я знаю о чем говорю.

Я расплатился наличными. Пока он заворачивал винтовку в промасленную бумагу и укладывал в длинную картонную коробку, я оглядел прилавок с револьверами под стеклом.

— И еще одно. Нужен револьвер. Небольшой, запасной. Такой, чтоб носить незаметно.

Дорси поднял на меня глаза поверх очков, задержал взгляд на секунду дольше нужного, но расспрашивать не стал. Отпер стеклянную витрину.

— Тогда возьмите вот этот. — Он достал короткоствольный револьвер с вороненым барабаном и деревянными накладками на рукояти. — «Смит-и-Вессон», тридцать восьмой калибр, «Чифс Спешл». Ствол два дюйма, пять патронов, курок можно спрятать под щиток, чтоб не цеплялся за одежду. Влезает в карман пальто, в кобуру на лодыжке, куда угодно. Полицейские таскают его как запасной по всей стране. — Он положил револьвер на войлок рядом с винтовкой. — Патрон тот же, тридцать восьмой специальный, что и к вашему табельному, наверное. Одни патроны на два ствола, в поле удобно.

Я взял револьвер, переломил, проверил барабан и прикинул в руке. Ладный, тяжелый для своих размеров, надежно ложился в ладонь.

— Беру. И коробку патронов к нему.

Дорси собрал все на прилавке, винтовку в коробке, прицел, кольца, револьвер, патроны к обоим и подбил итог на старом кассовом аппарате, с рычагом, звякнувшем на весь магазин. Пока я отсчитывал купюры, он аккуратно упаковал револьвер отдельно, в бумажный пакет, и придвинул ко мне поверх винтовочной коробки.

— Оптику я вам не поставлю, — сказал он. — На это нужен день и тихое место. Кольца я прикрутил, а свести прицел на ноль вам придется самому. Найдите овраг подальше от дороги, повесьте мишень на сотне ярдов и стреляйте, пока три пули не лягут так, чтобы отверстия можно было накрыть ладонью. Потом поправьте на двухстах. В мороз, помните, чуть выше берите. — Он помолчал. — Только не тяните с этим, мистер Митчелл. Неотстрелянная винтовка в шкафу все равно что дубина. Толку от нее в нужный час не будет.

— Хорошо, спасибо за совет.

Дорси проводил меня взглядом до двери. Когда я уже взялся за ручку, он окликнул негромко:

— Митчелл.

Я обернулся. Старик стоял за прилавком, положив здоровую руку на газету, и смотрел на меня без улыбки.

— Я в этом городе сорок лет, — сказал он. — Продал железа всем кланам, что Харлоу, что Диллардам, что их людям. Дело есть дело, я в чужие свары не лезу. — Он чуть склонил голову. — Но за все это время я не припомню, чтоб человек с жетоном пришел ко мне покупать дальнобойную винтовку и прятать в карман второй ствол. Люди с жетоном обыкновенно уверены, что за ними стоит держава. — Он выдержал паузу. — Берегите себя. Пристреляйте винтовку завтра же. Слышите? Завтра же.

Колокольчик звякнул за спиной. Я вышел на холод, уложил длинную коробку и пакеты на заднее сиденье, к Кассии. Она обнюхала промасленную бумагу и чихнула.

Сел за руль, но мотор завел не сразу, посидел, глядя через лобовое стекло на поля за окраиной города, серые и пустые под низким зимним небом.

Поехал в домик, рекомендованный мне миссис Гарднер. Его сдавал ее знакомый, тоже пожилой, он распродавал охотничьи угодья по частям.

Выбирал не из-за уюта. Этим там и не пахло. Всего лишь бревенчатая охотничья сторожка на два окна, печь-буржуйка, колодец во дворе, отхожее место на задах.

Но самое важное, что сторожка стояла на плече холма, вдоль склона. Позади, выше по гребню, поднимался сплошной дубовый лес, крутой и голый по зиме.

Оттуда к дому не подойти незамеченным, склон просматривался на добрых двести ярдов. Слева обрывался овраг, глубокий и заросший ежевикой, непролазный в темноте для любого, кто не желает сломать ногу.

Единственная дорога к сторожке, разбитая грунтовка в две колеи, подходила справа и в одном месте протискивалась через узкую горловину между подножием холма и краем оврага. Место шириной ярдов в десять, не шире.

Ни объехать, ни обойти, ни развернуть там машину. Кто едет к дому, должен миновать эту горловину у всех на виду.

Я приехал туда уже сумерках, оставив «Скаут» за домом, носом к дороге, чтобы в случае нужды не терять времени на разворот. Занес в дом винтовку в коробке, патроны, запасной револьвер, спальный мешок и картонку с провизией.

Кассия обошла двор по кругу, обнюхала колодец, крыльцо, поленницу, вернулась и села у двери. Я растопил печь, но несильно, только чтобы согреться.

Специально добивался чтобы дым над трубой не стоял столбом на весь распадок. Поужинал консервами прямо из банки, разложил на столе у окна оружие и при свете керосиновой лампы взялся за винтовку.

Распаковал, протер от заводской смазки насухо, как учил Дорси, оставил одну каплю жидкого масла на салазках затвора, проверил ход. Затвор ходил чисто, сухо, без задержки.

Патроны из коробок по сто восемьдесят гран я переложил из холодной картонки поближе к печи, в тепло. Спал вполглаза, не раздеваясь, с револьвером под свернутой курткой вместо подушки.

Кассия лежала у двери и раза три за ночь поднимала морду, вслушиваясь в темноту, но всякий раз опускала обратно. Снаружи выл ветер, ухала сова, падал снег. К дому за ночь никто не подъехал.

Рассвело поздно. Я вышел с винтовкой, едва развиднелось, пока туман еще держался в распадке.

Мишень сделал из картонки, прибил ее к трухлявому пню на дальнем краю поляны, отмерив расстояние шагами. Вышло около ста ярдов. Лег на расстеленный мешок, устроил цевье на свернутой куртке вместо упора и дослал патрон.

Первый выстрел ударил по ушам, приклад толкнул в плечо. Я сходил к пню и глянул на результат.

Пробоина легла низко и вправо от центра, дюйма на четыре. Вернулся, подкрутил барабанчики на прицеле, поправляя точку боя вверх и влево, по щелчку зная цену каждого клика на этой дистанции.

Выстрелил снова, трижды подряд, перезаряжая затвором. Сходил, снова посмотрел.

Три пробоины легли кучно, в кулак, чуть выше центра. Для мороза то, что нужно. Дорси не соврал, на холоде пуля летела иначе, запас по высоте шел в дело.

Отодвинул мишень дальше, примерно на двести ярдов и повторил выстрелы. Разброс подрос, но три пули снова легли в ладонь.

Винтовка стреляла хорошо. Я собрал стреляные гильзы в карман, не из аккуратности, а по привычке не оставлять за собой следов стрельбы.

Незачем чтобы мои визитеры знали чем я тут занимался с утра.

К девяти утра туман сошел и я поехал в город.

День в офисе прошел быстро и странно буднично, как проходят дни перед грозой. Бетти печатала, батарея шипела, Кассия дремала у вешалки.

К полудню Хоббс, положив трубку после долгого разговора вполголоса, поднялся из-за стола с таким лицом, какого я у него давно не видел, почти довольным.

— Договорились, — сказал он. — И с округом, и повыше. Дакетт всю ночь висел на телефоне, я с утра. — Он потер ладони. — Из Канзас-Сити обещали группу. Федеральную, не окружную. Наших ребят, с ордерами и стволами. Если выедут по графику, к вечеру будут в Спрингфилде, а оттуда поедут в холмы, к тебе.

— К вечеру, — повторил я.

— К ночи, самое позднее. — Дакетт стоял у своего стола и застегивал куртку. — Мы с Хоббсом выедем раньше, засветло, не дожидаясь их. Подстрахуем. — Он глянул на меня ровно. — Ты, главное, до темноты дома сиди и не делай глупостей. Приедем, потом вместе решим, как быть.

— Дорогу знаешь? — спросил я. — Там одна колея, через горловину между холмом и оврагом. Не проскочи в темноте.

— Найду, — сказал Дакетт. — По приметам объяснишь.

Я объяснил, как ехать. Поворот от шоссе у сгоревшего амбара, две мили по грунтовке вверх, узкое место, за ним сразу дом. Дакетт кивнул.