Запыхавшаяся болотница споткнулась, не вписалась в поворот и дальше полетела уже кубарем. Не иначе, как у меня магические способности проснулись. Или мавку домашние задания сильнее бегущих за ней каменных монстров напугали.

Гаргульи меня своим вниманием не обделили (а жаль!). Остановились рядом и привычно заныли, что я их совсем не люблю и не с ними первыми поздоровалась. Вот ведь у некоторых существ на пустом месте трагедии, мне б такие.

Пришлось и этим вечно обездоленным бедолагам пару теплых пожеланий высказать. Чтоб не напрасно, по поводу, печалились.

Потом за нами увязался жалующийся на сквозняк и Ольгу кобольд, спешащий поделиться свежими сплетнями лепрекон, непонятно о чем воющее умертвие. Оркам мяса в кашу не доложили, личи требуют свежие полотенца и хоть какую-нибудь войну, огры попробовали самогон из шия гнать и слегка сиреневыми стали…

Здравствуй дом, любимый дом! И все его дорогие сердцу и до печенок доставшие обитатели. Осталось только Рыську с ними поближе познакомить. Если она еще до того не сбежит.

Но пока девчонка нормально держится и с искренним любопытством всех столпившихся вокруг рассматривает. Некоторых еще и потрогать норовит. И ладно бы только потрогать!

Три года комендантом была и не знала, что волколаки щекотки боятся. А у троллей в карманах конфеты с пряниками припрятаны. Вкусные, кстати, медовые, с орешками.

Кот тоже зря времени не терял, во всех по очереди носом потыкался. Об одного скелетона даже потерся – удобная чесалка вышла. Тот растерялся, размяк, попытался пушистую спинку погладить, но Тиш увернулся.

Не заслужил пока!

Первая встреча Рыськи с моими (уже бывшими?) подопечными прошла хоть и неожиданно, но почти хорошо. Если не считать того, что один из волколаков от смеха язык прикусил. И огры с горгульями немножко подрались – выясняли, кто из них самая быстрая и удобная лошадка для ребенка. Ну что ж, теперь пора и групповое знакомство организовать.

Согнанные в большой зал постояльцы тоскливо переминались со своей ноги на чужую лапу. И с печальной обреченностью косились на заблокированную троллями дверь. Ничего хорошего ни от меня, ни от ближайшего будущего они не ждали. И правильно делали!

Попусту дергать подопечных я не любила и, если уж собирала, то обязательно старалась сообщить им принеприятнейшее известие. О предстоящем трудовом (и учебном) подвиге или вызванными их поведением проблемах.

Поэтому одна половина обитателей сейчас судорожно перебирала все свои недавние нарушения режима и особо тяжкие преступления. А вторая прозорливо вспоминала, когда была последняя генеральная уборка и не пора ли снова картошку окучивать. Эти, самые догадливые, ненавидели меня с намного большей силой и энтузиазмом.

Воспоминания о неминуемых тяпках и тряпках изрядно подтачивали радость от встречи с любимой комендантшей. Еще бы! Даже Темный Властелин не был настолько жесток, чтобы подданных на сельхозработы выгонять. Старыми добрыми пытками и массовыми убийствами ограничивался!

Эх, закончились недолгие вольные денечки. Снова режим и террор начинаются. И дежурства по мытью коридоров.

Я не стала испытывать ни свое, ни чужое терпение (за три года совместной жизни его запасы заметно поистратились) и сразу перешла к делу:

-- Это Рыська. А это кот. Обоих нельзя ни жрать, ни обижать, иначе…

Подробно расписывать все грозящие за котообижание кары я не стала. Зачем? У большинства постояльцев жизненный опыт намного богаче моей фантазии. Если им не мешать, сами себе ужасы напридумывают.

Я еще немного потянула красноречивую паузу и веско закончила:

-- А потом еще заставлю ведьму каждый вечер дух нарушителя вызывать! Чтоб он стихи Пушкина слушал и по памяти переписывал. Ни от меня, ни от уроков нигде, даже на том свете, не спрячетесь!

Подруга радостно засияла, выражая полную готовность не только духам покоя не давать, но и их появлению поспособствовать. Мое не слишком своевременное возвращение помешало очередному магическому эксперименту (а заодно и вполне конкретному взрыву).

И теперь у Ольги не то, что руки чесались, – весь творческий организм зудел, требуя хоть какую-нибудь ворожбу устроить. С полного моего комендантского согласия.

Тревожную тишину в зале нарушил радостный голос Рыськи.

-- А нам можно? Ихобижрать?

Что именно захотелось ребенку: поглодать ребрышки скелетона или поглумиться над вооруженным до зубов орком, я решила не уточнять. Для сохранения интриги и душевного здоровья (своего и общественного). Нервы у меня не казенные, новые в магистрате не выдадут.

-- Никому нельзя! Кроме меня. У нас в приюте всеобщее братство, справедливость и демократия!

-- Это честно! – Гулким раскатистым басом подтвердил тролль Грайн. Оконные стекла задрожали и согласно тренькнули в ответ. Даже они громкие лозунги любят.

Рыська сосредоточенно нахмурилась. То ли решала, как к моему запрету жрать постояльцев относиться, то ли незнакомое слово-ругательство пыталась запомнить.

Я задумчиво посмотрела на девчонку. Хлопот нам этот распускающийся (во всех смыслах) цветочек жизни доставит намного больше своего недокормленного пока веса. А уж когда откормим, обласкаем, отогреем… Лучше бы еще одного попаданца завели, они как-то привычнее.

А что подумали о столь своеобразно трактуемой демократии наши обитатели, никто так и не узнал. Потому что кулаки у троллей тяжелые, а характер -- очень справедливый.

В кабинете царили тишина, покй и почти смирившаяся с моим неканоничным возвращением Ольга. Теперь ее терзали иные, более насущные думы.

– Вера, а ты деньги привезло?

Я от вопроса сначала опешила, потом загрустила. Уговаривая меня выйти замуж (много времени для этого не понадобилось), Вилен пообещал отдать всю свою награду за расследование приюту. Чтобы меня ни совесть, ни его обитатели не загрызли, когда буду комендантский пост покидать.

Сумма была не маленькая – двести золотых, и всю эту прорву деньжищ мы собирались потратить на капитальный ремонт родимой шарашки. Видавшей виды и слишком много постояльцев.

Награда своего героя еще не нашла и смирно дожидалась в столице, пока он с очередного задания вернется. Но мне так не терпелось ветхие стены и крышу обновить, что… Еще до моего отъезда набрали мы у местных купцов стройматериалов в долг, и масштабный ремонт затеяли.

Кто ж знал, что все настолько неудачно сложится?

Теперь и свадьба, и Вилен, и деньги где-то в неопределенном будущем затерялись, а кредиторы… они под боком, в соседнем городе сидят. И скоро оплатить все покупки потребуют. Хорошо хоть, много мы потратить не успели, как-нибудь выкрутимся.

– Нет, денег нет, и в ближайшее время не будет. Сколько мы там задолжать успели, монет тридцать?

– Сто семьдесят четыре…

Вид у подруги был несчастный и пришибленный. Как у котенка, которого в наделанную им лужу носом тычут. Я пока всю тажесть финансового кризиса не осознала и решила, что просто ослышалась. Или Ольга оговорилась.

Ведьма, конечно, в бухгалтерии получше меня смыслит, но и она ошибиться может.

– Оль, пересчитай заново. Не успели мы столько потратить, я все расходы наши помню. И не стали бы в такие долги влезать.

– Нуууу, понимаешь… тут такой удачный случай выпал. Один заезжий торговец печень продавал.

– Ее постоянно в мясных лавках продают. Но у сельчан брать дешевле

– Неее, он печень мантикоры продавал. Совсем свеженькую. А она зверюга редкая, весь ливер на вес золота идет…

Я не поверила своим ушам. И Ольге тоже. Не может человек быть настолько сумасшедшим, чтобы прорву золота на требуху потратить. Хотя… мы же про одну здесь присутствующую ведьму говорим, правда? А она и не на такое способна.

– Ты все наши отсутствующие деньги на сомнительный деликатес потратила? Сожрала и даже не подавилась?

– Это не на еду, а на опыты. Магические! Во всех хороших рецептах надо обязательно что-нибудь дорогое и редкое сыпануть. А у меня что? Один ший да прочая ерунда! Выдернешь у вурдалака клок шерсти из хвоста, так он сразу обижается и про злоупотребление служебным положением воет. Скелетоны над каждой своей косточкой дрожат, пока отберешь – поседеешь. Отбиваются ведь, гады!