В дверях торчал раздосадованный главарь, за его спиной толпились подоспевшие наемники. И никак не могли понять, что же им дальше делать. Встретиться нос к носу с настолько… своеобразным обществом они точно не ожидали.

Постояльцы тоже стояли. Повскакивали со своих мест и на меня с интересом таращились. То ли продолжения представления ждали, то ли сигнала к началу банкета. Дисциплинированные они у меня… когда не надо.

Подавать команды к бою (или охоте, смотря с какой стороны посмотреть) мне пока не приходилось, и нужных слов я не знала. Поэтому ляпнула первое, что на ум пришло:

– Фас! – и пальцем вперед ткнула. Для большей доходчивости. Как ни странно, но меня поняли. И подопечные, ипреслдователи. Первыми с места рванули волколаки – торопились подальше от начальства свои мохнатые лапы убрать. Взревели, выхватывая тесаки, огры, захлопали крылья горгулий, сиганули прямо через стол орки.

Наемники явно были опытными, не в одной переделке побывали. Сориентировались они быстро, но сбежать не успели. Несколько пассов, выставленный вперед посох. Сверкнувшие алыми всполохами глазницы лича под глубоким капюшоном. Свалка переместилась в коридор…

– Пряжечки! У них были пряжечки! – вдркг истошно взвыла одна из мавок, и болотницы, вереща и толкаясь, тоже бросились из столовой. Добывать любимые побрякушки.

Растерянная Аллина прижала к себе Рыську, то ли защищая, то ли успокаивая. Но бойкой девчонке ни то, ни другое не требовалось. Она с любопытством косилась на двери и сама принялась утешать свою опекуншу:

– Не бойся, все будет хорошо. Наши этих хмырей быстро победюкают!

Я пару секунд посидела, приходя в себя и наблюдая эту умилительную сцену, потом опомнилась и тоже бросилась в коридор.

– Главаря не убивайте! Живьем бери…те…

Спохватилась я поздно, тут не то, что живых, даже целых трупов не осталось. Декорации к съемкам триллера в отдельно взятом коридоре. Довольные постояльцы преданно поедали меня глазами, с явной надеждой, что заботливая комендантша им еще немножко добычи приведет. А то эта слишком быстро закончилась. Старательные они у меня… Толко вот как теперь узнать, кто и зачем на Дейва наемников натравил?

– Развлеклись? Молодцы! А теперь дружно берем ведра, тряпки, носилки и убираем весь тот мусор, что здесь развели. Делаем генеральную уборку!

Посмурневшие подопечные с куда меньшим энтузиазмом и скоростью поплелись в сторону кладовки. Мавки в углу прекратили делить пряжечки и затихли в наивной надежде, что их не заметят.

– А заодно и соседний коридор от очередных сердечек отмойте! – мстительно добавила я им вслед. За удовольствие надо платить. Честным трудом на благо чистоты и общества. И мне тоже пора чем-нибудь вкусненьким за спасение жизни расплачиваться. Вон, уже Тиш нетерпеливо на пороге столовой маячит.

– Мрррр….?

Ох, чувствую я, завтра меня очередная дохлая мышь на подушке ждать будет.

На следующий день произошло сразу два эпохальных события: мы подобрали драконышу имя и, наконец-то, узнали, каких именно девственниц он на обед предпочитает. Получалось, что никаких. Наш мелкий ящер оказался вегетарианцем.

Но обо всем по порядку. После того, как Аллина добровольно (почти, просто сбежать вовремя не успела) взяла под свою опеку еще и крылатого детеныша, Рыська нас всех достала. Постоянно требовала имя драконышу придумать, но ни один из высказанных сгоряча вариантов ее не устраивал.

Хотя среди них и очень подходящие случались. Например, мой Жороботик или Ольгин Грызоман. Но девчонка твердила, что наш питомец скоро вырастет (ее собеседники только морщились в ответ, педставляя размер грядущих бедствий). А значит, ему нужно красивое драконье имя.

Затянувшиеся поиски звучного прозвища споткнулись на нашем фее Базилике. Да-да, феями не только заботливые крестные и юные красотки бывают. Для продолжения крылатого рода еще и мужчины требуются. Именно такой к нам в приют и угодил, став для всех постояльцев истинным бедствием.

Базилик писал стихи. Неимоверно длинные и в не поддающемся подсчету количестве. И не только писал, но еще, к сожалению, и читал. Каждому, кто не успел его вовремя в окошко выкинуть.

Пытку рифмами и аллегориями даже личи излишне жестокой считали, но фей продолжал терроризировать нас своим искусством. Подкарауливал в темных коридорах, внезапно выскакивал, распахивал исписанный свиток и начинал орать очередное четверостишие:

Уже сколько долгих дней

Умолял я – стань моей!

И мечтал ночами столько

О прекрасном стане Ольги.

Но любовь к поэту зла,

Смотришь томно на козла.

Хоть его давно не видно,

Сердцу все равно обидно!

Особую тяжесть творческая лихорадка Базилика приобрела после того, как он влюбился в мою подругу. Надоедать ей своими стихами он побаивался, суровая ведьма могла и в глаз дать. За аллегорическое сравнение своих щек со свежими морковками, а губ со свеклой. Поэтому от неразделенной любви фея страдал весь приют.

Вот и наш мелкий дракончик тоже под творческий удар попал. Когда наивная Рыська решила по поводу его имени с поэтическим страдальцем посоветоваться.

Базилик сначала прочел бедной девчонке длинную балладу про короля, отважного рыцаря, прекрасную деву и дракона. Кто-то из них кого-то убил, спас, сожрал и замуж выдал. Или наоборот, сначала женился, а уже потом слопал. Все равно из всех героев баллады жалко было только свои уши и кипящий от возмущения разум.

А потом предложил несколько особо изощренных вариантов обзывательства (по другому это не назвать) нашего милого погрызателя ботинок. Скажу честно, по сравнению с ними полное имя Дерека казалось совсем уж простеньким и легко выговариваемым.

Слегка ошалевшую от переизбытка искусства Рыську спасла баньши. Пожелала Базилику на том свете вечно от чертей собственные даны слушать (Dán – стихи по ирландски). И предложила назвать дракончика Эсмеральдом- изумрудом за травянисто-зеленый окрас.

Красивое имя, но на вырост. Пока он всего лишь мелкий изумрудик. Мини версия дракона. Именно так, Минькой, я его и звала. В зависимости от ситуации это расшифровывалось как милота неугомонная или мелочь невыносимая. Последнее, кстати, случалось намного чаще.

В очередной раз сбежав от присмотра Аллины, Миня залез не ко мне в кабинет, как обычно, а в кладовку. И там обрел-таки свое драконье счастье и истинную любовь. В виде нескончаемой вереницы банок с шиевым вареньем. Заготовили домовушки его от всей широты своей хлебосольной души, так что мы едва десятую часть горожанам раздать успели. Сиреневое лакомство грустно томилось в кладовке, пока не обрело своего мелкого любителя.

Дракончик и раньше внушал некоторые подозрения. Упорно предпочитая мясу картофельную ботву и прочие морковки. Но шиевое варенье проторило путь к его сердцу прямо через желудок. Малыш ел только его, причем с искренним восторгом и редкостным аппетитом. И даже зубы у него при этом не склеивались. Горячий пар изо рта – предвестник будущего огненного дыхания всю клейкую массу мгновенно растапливал.

Миник лопал за троих, заметно подрос и был счастлив. Домовушки радовались, что хоть кто-то их старания оценил. Йожка блаженствовала, съедая не только свою, но и причитающуюся дракончику порцию мяса. В этой всеобщей идиллии не повезло только Дереку.

Рыцарь продолжал упорно таскаться в приют, где его дважды побили, по разу напоили и ограбили, да еще и чуть не убили вдобавок. Или он законченный мазохист, или… На все мои расспросы о друге Дерек то угрюмо отмалчивался, то краснел и бурчал, что ничего сказать не может. Речь идет о чести дамы. Только ради нее он Дейва и разыскивал. Даже поклялся в этом своим честным именем и рыцарским достоинством.

Понять, каким боком в окружившем нас клубке загадок замешана женщина я не могла, но Дереку поверила. Все равно ведь не знаю, как из него нужные сведения вытрясти. Бить рыцаря в третий раз казалось мне несколько неприличным. Особенно после того, как он ради спасения моей жизни наемникам сдался. Чудом ведь уцелел.