Девчонка нахмурилась еще больше, даже нос от этой гримасы сморщился. Метнула на меня сердитый острый, как волколачьи клыки, и блестящий от непросохших еще слез взгляд. И снова уткнулась лбом в колени: ни жаловаться, ни обсуждать свои беды со мной она явно не собиралась.

Даже плакать перестала, только тощие лопатки непроизвольно подергивались, да руки все сильнее коленки сжимали.

Нет уж, так дело точно не пойдет! От меня ни ученики в родном мире, ни упыри в этом, так легко отвязаться не могли (я от них – тоже, но об этом сейчас лучше не вспоминать).

-- Ну-ка, вставай, нечего тут сидеть. Пойдем, попросим льда из погреба и к глазу приложим, а то совсем заплывет. Будешь, как лихо одноглазое ходить, народ пугать, да порчу наводить!

-- Че за лиха? Никогда не слыхала…

-- Пойдем, я тебе по дороге расскажу. Ты точно на него быть похожей не захочешь!

Интерес пересилил и вызванную обидой угрюмость, и недоверие. Девочка перестала от меня шарахаться, даже позволила за руку себя взять. И потребовала подробное досье на неведомую ей одноглазую невидаль.

Сказок про лихо я сходу вспомнить не смогла. Поэтому просто пересказала несколько историй из жизни приютских постояльцев. Их за годы комендантства столько накопилось, хоть книгу ужасов пиши. Любая вымышленная нечисть подвигам моих подопечных позавидует. Или на вооружение возьмет.

Ребенок впечатлился. Настолько, что даже имя свое выдал.

-- Рыськой зови. Меня все так кличут…

Если это прозвище, то очень подходящее: норов у девчонки и впрямь – дикой кошке впору.

Про неизвестного, но уже вызывающего стойкую неприязнь, обидчика я ее пока больше не спрашивала. Опять в себе замкнется, насупится, а то и сбежит. Где потом искать и как от неведомого гада защитить?

Пусть сначала хоть немножко оттает, а потом и до вопросов дело дойдет.

Ни трактирщика, ни доступа в погреб, ни еды мы так и не нашли. Пришлось ограничиться компрессом из холодной колодезной воды и покоем. В моей комнате весьма сомнительным.

-- Это она, лиха? А почему у ее две глазюки торчат? – восторженно взвизнула Рыська, увидев сидящую на столе Йожку.

И тут же тыкнула в нее пальцем. То ли для большей доходчивости, то ли решила несоответствие заявленному образу исправить.

Колючка чужое внимание оценила. В собственном неповторимом (и слегка гастрономическом) стиле. Все три пары остро заточенных челюстей приветственно лязгнули, но… Рыська успела не только палец вовремя отдернуть, но и на пару шагов назад отскочить.

И отреагировала она на Йожкино приветствие очень… необычно. Не испугалась, не заревела, не обиделась. Неожиданно широко улыбнулась и с явным одобрением заметила:

-- Хорошая лиха! Никому себя в обиду не даст, каждую хмырь закусает!

И что у этой девочки за жизнь была, если для нее умение за себя постоять самым большим достоинством кажется?

Очень глупый и риторический вопрос. Ответ у Рыськи под глазом всеми оттенками синюшно-красного переливается.

Я проглотила несколько таких же бессмысленных вопросов и восклицаний, обильно сдобренных огрскими ругательствами (абсолютно не цензурными, но от этого еще более к случаю подходящими), немного подумала…

-- Ты голодная? Завтракать с нами будешь?

-- Я не побирушка, свое жую! – тут же ощетинилась Рыська, став до смешного похожей на сидящую напротив нее Йожку.

Только у колючки шипы снаружи торчат, а в душе -- заполненные слопанной колбасой довольство и безмятежность. Девчонка же снаружи почти гладенькая (если растрепавшиеся косицы причесать), зато изнутри на каждое слово острыми иголками и оскаленными зубами топорщатся.

-- Глупости говоришь! – решительно отрезала я, -- В гости со своим угощением не ходят! Позавтракаем, поболтаем, познакомимся поближе. Если кухарку или хозяина найду…

Рыська немного подумала и неуверенно кивнула. Судя по ее худосочному виду, вдоволь она уже давно не ела. Йожка восторженно зажмурилась и заскакала по кровати. Ее уж точно ничего не смущало: два колбасосодержащих завтрака подряд, это ли не счастье?

Я посмотрела на устремленные на меня предвкушающее-оголодавшие рожицы. Вздохнула и пошла добывать белки, жиры и углеводы в умноженном на троих количестве.

Правильно Вилен говорил, я везде либо проблемы, либо подопечных найду. Или все сразу и в двойном комплекте. До чего же я этого зловредного типа ненавижу, вечно он прав оказывается!

Даже, когда прямо накануне свадьбы исчезает.

Честно говоря, Вилен бросил меня не слишком охотно и совершенно не добровольно. За пять дней пути до столицы нас поймал гонец герцога со срочным приказом, отправляющим жениха… упырь его разберет, куда!

На очередное задание и от меня подальше.

Лично я с нашим герцогом еще не познакомилась (не слишком-то и стремилась), но заочно этого нехорошего человека возненавидеть успела. Не мог со своими проблемами пару месяцев (а лучше – лет) потерпеть, дать людям нормально свадьбу отпраздновать. Эгоист!

Пока я решала, что приличной девушке в таких случаях делать положено – в обморок упасть или скандал устроить, все без моего участия решилось. Вилен снял комнату на постоялом дворе, запугал его хозяина, договорился с местным старостой, чтобы тот за мной приглядывал…

Одной ехать в столицу запретил – опасно. Сказал, что карма у меня неправильная, все окрестные бандиты на нее, как моль на недогрызенную шубу слетаются. То я разбойников граблю, то они в меня ножами тыкают, -- ни порядка в наших отношениях, ни логики. И для любящего человека беспокойство.

За чью именно судьбу он переживает, жених не уточнил. А после напоминания, что моя бракованная карма не только местных робин гудов, но и его притянула, вообще запретил за ограду выходить. Пока затребованная им у герцога стража не явится, чтобы меня в столицу отконвоировать.

Методичку по правильному выстраиванию отношений с преступными элементами тоже не выдал. Поцеловал, пообещал почти скоро (пара-тройка месяцев, не больше) вернуться и отбыл в неведомую командировочную даль. Аки Карлсон на пропеллере служебного долга.

И даже не поинтересовался, хочу ли я в этой глухой деревушке куковать, обещанную охрану дожидаясь?

Я – не хотела. И причины для этого были достаточно увесистые.

В это же время, но в другом месте…

-- У нас могут быть серьезные проблемы. Не стоит злить гильдии, так прижмут, что ни следа, ни памяти не останется. Закон на их стороне.

-- Ой, ну хватит бухтеть! Я все продумала, не подкопаются. И вообще, риск – дело благородное!

-- Но опасное. Вера это хорошо понимала, поэтому никогда…

-- Веры здесь больше нет! Так что нечего мне прошлым в нос тыкать! Комендант теперь я, пора бы уже запомнить!

Перебитый на полуслове старейшина кобольдов непроизвольно поморщился: к подобному обращению он не привык. И мириться с ним точно не собирался.

Долгие годы букмекерства и бесчисленные судебные тяжбы закалили нервы Фазгина настолько, что титановый тросы от зависти треснут, но испытывать их лишний раз на прочность он не собирался. Зачем?

Намного разумнее будет о собственной судьбе позаботиться. А приютские дела пусть новая начальница расхлебывает, пока не потонет сдуру. Туда этой ведьме и дорога, невелика потеря.

Жаль только, подопечных за собой на дно утащит. Тех, у кого не хватит ума вовремя покинуть разваливающийся прямо на глазах корабль.

Предателем себя Фазгин не чувствовал. Оскорбленным, впрочем, тоже. Просто сделал определенные и не слишком приятные для собеседницы выводы.

Дверью старейшина хлопать не стал, она скользнула на место легко и бесшумно. Как свежезаточенная гильотина по беззащитной шее. Окончательно. Бесповоротно.

Ольга швырнула вслед ни в чем не повинную папку с недописанным отчетом и зло выругалась. Быть комендантшей в этом сумасшедшем доме оказалось совсем не так легко и приятно, как ей казалось. Любая приятность в доставшейся адской работёнке не то что напрочь отсутствовала, она даже в страшных своих снах сюда не заглядывала.