Мияра очень огорчилась, но на следующий день оторвалась по полной, гоняя меня по тренировочной площадке.

Вывод был такой: я стала сильнее.

И теперь с каждым днем тело теряло свою болезненную стройность и наливалось жизнью.

С того же дня доктор Камиль осматривал меня каждое утро. Я видела, что на его столе лежали картриджи для инъектора с моим именем, но уколов мне не назначали.

Дальше пошли рутинные занятия в академии. Я поразила как инструкторов, так и кадетов своими новыми возможностями.

Сложив два и два, кадеты начали сочинять легенды о кураторе Стеллосе. Легенды были разные, но в целом сводились к одному: айтори обладают волшебной силой.

Так как куратора кадеты боялись трогать, они принялись доставать Мияру. Особенно женская часть кадетов — их очень волновал вопрос, происходит ли превращение из замарашки в красотку посредством секса или требуется какой-то тайный кровавый ритуал.

Мияра выслушала эти бредни только один раз, а потом наорала на всех, обозвав дурами. Она предупредила, чтобы с такими вопросами к ней больше не подходили, а то воспользуется своей «волшебной силой» и превратит красоток в замарашек — посредством швабры.

Все впечатлились и отстали.

Так как я больше не тянула команду вниз, а, наоборот, заставляла остальных подтягиваться, меня начали охотно брать в команды на тренировках. Отношения с коллективом стали постепенно налаживаться.

— Лучше поздно, чем никогда — прокомментировала это Мияра. — И это — к концу выпускного курса. Мымры.

— Ну почему же мымры? Парни тоже не хотели брать меня в команду — боялись проиграть из-за слабого звена.

— А как будет «мымра» мужского пола? — уточнила моя подруга.

— Не знаю.

— Ну и фиг с ними. Слушай, а индивидуальные занятия с тобой ведет Стеллос?

Я растерялась от резкой смены темы.

Корван...

В последний раз я видела его в кабинете командующего. А он — меня, когда я спала в своей постели.

Во мне вспыхнули противоречивые чувства. Первым было облегчение. Но его тут же сменила тоска. И в груди возникло странное ощущение — будто нас соединяет тонкая нить, тянущая меня к нему.

К его объятиям. К его губам. К тому чувству полноты и феерическим оргазмам, которые он мне дарил.

— Эйра, ты в порядке? То бледнеешь, то краснеешь. Я сейчас Жадэ позвоню.

— Все в порядке. Жадэ? Ты его теперь по имени называешь?

Мияра загадочно улыбнулась.

— Ну он хорош собой, умный… — Но тут же махнула рукой. — Да нет. Не складывается. Он на меня и не смотрит. Плюс я видела фото на его столе — там он с какой-то девушкой. На ней была форма корабельного медика. Наверно они…

Мияра оборвала себя и хлопнула ладошкой по столу:

— Стоп. Я первая тебе вопрос задала. Что со Стеллосом?

Соскочить с темы не удалось.

— Занятий с ним не было. Были допы с полковником Рейманом. Он приезжает в академию только на занятия со мной. Сказал, что будет обучать меня по программе, подготовленной адмиралом Стеллосом. А самого его я давно не видела.

Мияра задумалась.

— Странно. Я тоже его не видела.

— Что тут странного? У мужчин вообще есть привычка уходить после…

Я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

— Ага… Скучаешь по нему? Не отвечай. Вы вообще очень странные. У вас сейчас должен быть конфетно-букетный период. Да он с тебя слазить не должен! У вас же слияние в самом разгаре. Да и ты должна ходить за ним хвостиком — в полной боевой готовности. А ты спокойна, как танк.

Я прислушалась к своим желаниям.

— Я не скучаю. Но и сказать, что ничего не чувствую, тоже не могу. Наша связь… Она была очень быстрой, короткой — я и опомниться не успела, как все уже закончилось. Я тут — учусь. А его нет. Видимо, работает. Думаю, у адмиралов и кураторов дел предостаточно.

— Дел — да. Дела у него не слабые.

На лице Мияры словно тень легла, когда мы заговорили о делах Корвана. Тень беспокойства. Она резко откинула челку, будто отгоняя негативные мысли и добавила:

— Но он и меня не забрал по делам. А ведь назначил своим адъютантом.

— Может, он просто не в академии? А тебе учиться надо.

— Видимо, да.

Мой комм завибрировал в кармане. Я достала его и посмотрела на сообщение:

“Кадет Эйра «Гелиос-03-401», срочно явиться в кабинет командующего.”

Отправитель: офис командующего.

Я посмотрела на Мияру. В горле встал неприятный ком, а под ложечкой засосало.

— Меня снова вызывает командующий. В прошлый раз меня туда вызывали, когда хотели обвинить Стеллоса в нападении на меня.

— Может, хотят получить письменный доклад? Давай я с тобой схожу. Может, и Стеллос там.

От облегчения, что иду туда не одна, я даже дышать стала легче.

- Давай.

Когда мы подошли к офису командующего, мне стало совсем не по себе. В коридоре перед кабинетом выстроились четверо мужчин в белой форме — на лацканах у каждого значилось: «Метакорп».

Я рефлекторно вцепилась в руку Мияры.

— Эйра, ты чего?

— Это люди из лаборатории, где я родилась.

— Псс… Эй, псс…

Женщина — та самая, что поила меня водой в прошлый раз — махала нам рукой, стараясь стоять так, чтобы ее не заметили сотрудники лаборатории.

Мое тело окаменело от дурного предчувствия. Предчувствия беды. Мы с Миярой подошли к ней.

— Ты же Эйра, да? — Она дождалась моего кивка. Женщина судорожно сжала пальцы. — Ох, детка… Люди из «Метакорп» пришли час назад. А только что мне поручили оформить документы на твое отчисление.

От нахлынувшего ужаса я перестала чувствовать тело. В ушах зазвенело. Очнулась я от того, что Мияра больно сжала мою руку.

— Эйра, очнись — прошипела она. — Валим отсюда. Срочно. Я позвоню Стеллосу.

Я кивнула. Но мы не успели.

— Эйра «Гелиос-03-401», пройдемте с нами.

К нам подошли те самые мужчины, что стояли у кабинета командующего. Мияра закрыла меня собой и растянула губы в милой улыбке:

— Нет, что вы. Мы — кадеты Радж и Мартинес.

Она попыталась отступить, одновременно отталкивая меня назад, но мужчины не дали нам уйти. Один из них достал из нагрудного кармана мое фото и показал нам. На снимке я выглядела по-прежнему — худая, бледная, с тусклыми глазами. Но сходство было неоспоримым.

— Не выйдет, малышка, — усмехнулся он, обращаясь к Мияре. Потом перевел взгляд на меня. — Эйра «Гелиос-03-401», пройдемте в кабинет командующего. Вас ждут. И не делайте глупостей.

С этими словами он положил руку на станнер, висевший на поясе.

Меня провели в кабинет и усадили в кресло перед бледным командующим. Он старательно избегал моего взгляда. Перекладывал бумаги, поправлял ручки. Вдруг сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Кадет... - он запнулся, — Эйра. Я был против. Они не должны были, и тем не менее документы все подтверждают.

Он провел трясущейся от гнева рукой по седым волосам и закончил рублеными фразами:

— Мне жаль. Вы исключены. Проследуете вот с этим человеком. Куда он скажет.

Только тут я заметила мужчину у окна. Он обернулся, и я невольно поежилась.

Абсолютно белые волосы. И почти такие же белые глаза без зрачков.

Я нутром почувствовала, что он такой же, как я — пробирочник.

Но он был крупнее любого из тех, кого я знала. Массивный, с выпирающими буграми мышц под камуфляжем. Модерновая маскировочная ткань мягко бликовала на фоне стекла, сливаясь с ним. От этого его бледная голова казалась чем-то чужеродным, парящим в воздухе.

— Нам пора.

Только и сказал он. Конвоиры вцепились мне в локти, поднимая на ноги. Я дернулась, лягнула одного в голень. Передо мной тут же вырос тот бугай.

— Мне приказано привезти тебя живой. Но не обязательно здоровой. Не усложняй себе жизнь.

Блефовал он или нет, проверять не хотелось. Я через силу расслабилась и позволила себя вывести.

Мияры в коридоре уже не было.