Президент положил руку мне на локоть.

— Не волнуйтесь, Эри. Всё будет хорошо. А я прослежу, чтобы всё было еще и законно. Сенат явно превысил свои полномочия.

Он не успел уйти.

В этот момент на подоконник распахнутого окна бесшумно опустилась маленькая птичка. Она была неяркой, серо-голубой, но ее глаза... Глаза были огромными, радужными, переливающимися всеми цветами спектра.

Президент удивленно замер.

— Быть того не может, — прошептал он. — Это же ойла. Птица-эмпат. Они никогда не подлетают к людям. Считается, что их пугает наша внутренняя дисгармония, хаотичные эмоции. Они чувствуют фальшь за версту. Удивительно, что она прилетела в такой момент.

Птичка, словно поняв слова Президента и решив, что действительно момент не тот, сорвалась с места и улетела.

Президент снова удивленно покачал головой и ушел в кабинет к Корвану.

Идти к гостям и отвечать на вопросы не хотелось, и я пошла на улицу.

Был летний теплый вечер. Я прогулялась у красивых цветочных клумб и незаметно для себя дошла до реки. Тропинка привела меня к беседке.

Я обхватила себя руками. Вечерний ветерок холодил плечи. Но замерзнуть мне не дали — на плечи легла теплая ткань белого мундира.

— Извини, я задержался.

Корван встал рядом, обнял меня, прижимая к себе.

— Всё в порядке?

— Да. У них ничего нет, а тело Лимы им выдадут после полного извлечения паразита. Она утверждала, что ее работодатели не знали о нем. — Он чуть усмехнулся. — Но свадьбу они испортили.

Я повернулась в его объятиях и заглянула в его глаза.

— Никто не может испортить нашу свадьбу. И никто не сможет разлучить нас. Я люблю тебя, мой Корван. Мой адмирал из воинственной и хищной галактики Отарим. Я люблю тебя. И всегда буду любить.

— И это делает меня самым счастливым мужчиной в обеих галактиках!

А потом мы целовались. Долго, самозабвенно, не замечая ничего вокруг. Река тихо плескалась у ног, ветер играл моими волосами, а на перила беседки бесшумно опустилась та самая маленькая птичка с радужными глазами — ойла.

И птичка увидела то, чего никогда не видела раньше. Два человека, слившихся в поцелуе, выглядели как одно целое. Ауры, обычно хаотичные и разноцветные у людей, здесь мягко перетекали друг в друга, смешивались, образуя единое, теплое, золотистое сияние.

В нем не было ни капли дисгармонии. Только любовь. Чистая, настоящая, всепоглощающая.

Птичке стало так тепло и радостно, что она, не в силах сдерживаться, открыла маленький клюв и запела. Это была не просто песня — это был гимн жизни, тихая, переливчатая мелодия, которая, казалось, вплеталась в само дыхание ветра, в шелест листьев, в плеск воды.

Пять лет спустя.

Я проснулась оттого, что кто-то маленький и очень настойчивый пытался забраться ко мне под руку. Не открывая глаз, я нащупала вихрастую макушку и взъерошила волосы.

— Мама, папа сказал, что завтрак готов, а ты ещё спишь, — голос Вертана звучал с укором, но в нём чувствовалось папино спокойствие. Ему всего четыре, а уже такой серьёзный.

— А где Аран? — спросила я, всё ещё не открывая глаз.

— Там, — Вертан махнул куда-то в сторону двери. — Он опять рассыпал ягоды.

Я вздохнула и села на кровати. Нашему младшему два, и он умудряется создавать хаос везде, где появляется. Весь в меня, как говорит Корван. Хотя я подозреваю, что это он просто умалчивает о том, что Аран — его точная копия. Такие же тёмные глаза, такие же упрямые складки у губ, когда он чем-то недоволен.

Вертан уже спрыгнул с кровати и убежал обратно на кухню, откуда доносились звуки возни и низкий голос Корвана, который что-то объяснял Арану.

Я накинула халат и пошла на запах свежих булочек.

На кухне было тепло и шумно. Корван в домашней рубашке с закатанными рукавами ловко вытирал с пола раздавленные ягоды, одной рукой при этом удерживая Арана, который пытался стащить со стола булочку. Вертан уже сидел на своём месте и с важным видом намазывал масло на хлеб — получалось криво, но он старался.

— Доброе утро, — я чмокнула Корвана в щёку и поцеловала обоих мальчишек в макушки.

— Мама, смотри, я сам! — Вертан гордо продемонстрировал результат своих трудов.

— Круто, — серьёзно кивнула я. — Поделишься?

Вертан задумался, потом великодушно подвинул тарелку с намазанным хлебом в мою сторону.

— Держи, мам. Папа, ты тоже бери!

Корван с невозмутимым видом принял дар, хотя я видела, как дрогнули уголки его губ. Он уже давно не тот ледяной адмирал, который когда-то заморозил меня взглядом на плацу. Теперь он улыбается. Часто. И у него на щеках появляются ямочки, от которых у меня до сих пор каждый раз замирает сердце.

Завтрак прошёл в обычном для нас шуме и гаме. Аран умудрился выпачкать вареньем не только себя, но и кота, который имел неосторожность пробежать мимо. Вертан рассказывал о том, как они вчера с папой строили космический корабль из конструктора, и теперь этот корабль полетит на Отарим, освобождать галактику.

Я бросила быстрый взгляд на Корвана. Он чуть заметно сжал челюсть, но потом кивнул сыну и сказал:

— Обязательно полетит. Я тебе помогу.

После завтрака пришла няня и увела мальчиков гулять к озеру, и в доме наконец-то стало тихо.

Я налила себе ещё кофе и вышла на веранду. Корван сидел в кресле и смотрел на воду. Я села к нему на колени, как делала это уже тысячу раз, и он автоматически обнял меня, прижимая к себе.

Мы молчали. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке смеялись дети. Идиллия.

— Кстати… Знаешь, — я помолчала, собираясь с мыслями. — Я тут подумала…

— Опасное начало, — перебил Корван, но в голосе его звучала улыбка.

— …что у нас только мальчики. А ты не хотел бы дочку?

Он замер.

Я чувствовала, как напряглись его руки на моей талии. Потом он медленно развернул меня к себе, заглянул в глаза. В его взгляде было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Дочку? — переспросил он тихо.

— Ну да. — Я улыбнулась. — Маленькую девочку с твоими ямочками и моим упрямством. Представляешь, какой кошмар для мальчишек будет?

Корван смотрел на меня ещё долгих несколько секунд, а потом улыбнулся. Так, как улыбался только мне. С этими самыми ямочками.

— И с твоей красотой. Конечно, хочу!

Он отобрал у меня чашку и отставил в сторону. Подхватил поудобнее и встал с кресла.

— Ты чего? — охнула я.

— Как чего? Выполняю твоё пожелание! Идём делать девочку!

Я рассмеялась и поцеловала его, а он закружил меня по веранде.

— Я люблю тебя, Корван! — крикнула я, вцепившись в его плечи.

Он остановился, прижался губами к моему уху:

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе была улыбка. — Я тоже. И всегда буду.

КОНЕЦ.