Правила академии не запрещали личных отношений — ни между курсантами, ни между преподавателями, ни между курсантами и преподавателями. Запрещалось только одно — принуждение.

Но кто сможет сказать «нет» своему начальнику? И такие случаи были, хоть и нечасто: обычно курсантки считали подобное предложение одного из офицеров преподавательского состава ступенькой карьерного роста.

Но мне это все было не нужно. Мне просто надо доучиться — тихо, спокойно — и пойти дальше по распределению согласно выпускному табелю.

Толпу разогнал штабс-сержант и обрадовал тем, что сегодня я дежурю. Это означало, что перед тем, как идти к куратору на ковер, мне еще тут убраться надо. Ну и до этого — еще два часа тренировок.

В конце концов я доползла до раздевалки, еле переставляя ноги. Стянула грязный комбез, сунула его в вытяжной лючок, ведущий в прачечную. Услышала, как комбез, глухо ударяясь о стенки, улетел по трубе куда-то вниз. Вошла в душевую и встала под тугие прохладные струи. Подумала и включила режим контрастного душа — он должен привести меня в чувства.

А потом начались сюрпризы от сокурсниц. Во-первых, кто-то унес с собой предохранители сушильной системы, и мне пришлось руками выжимать мои белые тонкие волосы, а тело кое-как обтирать ладонями, стряхнув основную влагу.

Плюс оказалось, что, убегая на занятия, я не захлопнула свой шкафчик — и теперь наблюдала, как мое белье и колготки грустными обрывками висят на его створках.

Белье можно было только выкидывать.

Ну хоть остальное они не стали трогать.

Натянула на влажное тело блузку, юбку и пиджак, надела туфли и пошла к куратору. По дороге старалась затянуть волосы в узел, чтобы не сразу бросалось в глаза, что они мокрые.

В коридоре перед кабинетом куратора меня снова чуть не сбил курьер, плечом отшвырнув к стене.

— Да что ж мне так не везет сегодня! — буркнула я, отлепляясь от стены.

Адъютанта куратора на месте не было. Я одернула юбку и пиджак и шагнула к двери кабинета. Постучала.

Мне не ответили, но диод блокировки двери сменился с красного на зеленый.

Намек понятен. Я открыла дверь и шагнула внутрь, на автомате вытягиваясь в стойку «смирно».

И застыла, забыв представиться по всем правилам. Дверь за мной закрылась, щелкнул блокиратор. В кабинете темно. Очень темно. Только нечастые светодиоды приборов пытались рассеять этот мрак.

— Куратор Стеллас? — прошептала я.

И тут же чуть не задохнулась от ужаса. Мгновение — и я почувствовала, что сзади меня кто-то стоит; тут же на мои плечи легли большие тяжелые ладони.

А к шее прижались горячие губы. Куратор сделал глубокий вдох и спросил, опаляя заледеневшую от ужаса кожу горячим дыханием:

— Эйра, почему ты так пахнешь? Ты не должна пахнуть так!

Я дернулась, словно от удара током. Но куратор уже отпустил меня и отошел к своему столу. Повернулся ко мне, опершись на столешницу.

В темноте его глаза блеснули сталью. Я тут же попыталась принять подобающий вид, вспомнив, что он меня видит.

Я же видела только его темный силуэт и глаза, отражающие крупицы света.

— Куратор-адмирал Стеллас! Эйра «Гелиос-03-401» прибыла по вашему приказанию!

Мой бодрый рапорт о прибытии в конце сошел на неуверенный шепот, и я замерла, не зная, что делать.

И вдруг я поняла, что в кабинете странно пахнет. Что-то мускусное, незнакомое и чуждое. А еще силуэт куратора подрагивал.

Да его буквально трясло!

Поняв, что происходит что-то не вполне нормальное, я сделала робкий шаг назад:

— Разрешите идти? — пискнула я.

— Стоять! — рыкнул куратор так, что у меня ноги от страха чуть не подкосились.

В два шага он снова подошел ко мне. Его рука резко метнулась ко мне, но замерла в считанных миллиметрах от моего лица.

Мускусный запах усилился, но пах не куратор — пахла его одежда. Еще ткань его форменной куртки чуть бликовала в тусклом освещении светодиодов.

Когда он стирал мою кровь во время тренировки, этого запаха не было. Плюс рука, которая, чуть подрагивая, застыла у моего лица, пахла иначе — хорошим мылом. Видимо, он недавно мыл руки.

Вдруг его рука резко взяла меня за подбородок. Другая быстро расплела волосы, стянутые в пучок на затылке. Мокрые пряди рассыпались по плечам.

— Эйра, ты удивительно красива, — рука скользнула на шею. — Почему ты мокрая?

— С-сушилка с-сломалась, — заикаясь, выдохнула я.

Он снова приблизил лицо и вдохнул мой запах. Рука на моей шее чуть сжалась, и я рефлекторно вцепилась в его кисть.

Какие же у него большие руки — я его кисть, наверно, только двумя руками смогла бы обхватить.

— Эйра, — протянул он, — твой запах… Он сводит меня с ума. Я еле сдерживаюсь, Эйра.

Мускус снова ударил мне в ноздри, и я почувствовала, что начала кружиться голова, а царапина на шее — прямо под ладонью куратора — начала пульсировать. Низ живота налился тяжестью, и между ног появилась такая же тягучая, горячая пульсация.

— Разрешите мне уйти, — тихо взмолилась я.

— Не разрешаю, — почти по слогам ответил он и сделал шаг назад, отпустив мою шею. — Разрешаю снять пиджак.

— Но…

— Снимай. — Угрожающе произнес он.

Мои дрожащие пальцы еле справилась с пуговицами форменного пиджака. Спустив его с плеч, я позволила ему упасть на пол.

Куратор издал рокочущий протяжный стон и сделал еще один шаг назад.

— Ты не носишь лифчик?

Вместо ответа я гулко сглотнула, боясь думать о том, что будет, когда он узнает, что на мне вообще нет белья.

— Снимай юбку, Эйра.

— Куратор, прошу вас! Разрешите мне уйти!

— Эйра… мне сделать это самому?

Я буквально содрогнулась от этой перспективы. Через мгновение юбка упала рядом с пиджаком. Я осталась в одной тонкой блузке, которая еле прикрывала мои бедра.

Судорожный вздох куратора, и он снова двинулся ко мне.

— Да на тебе вообще нет белья! Ты меня удивляешь. Так стремишься в любовницы? И ко многим ты так приходила?

Его пальцы коснулись моих до боли напряженных сосков. Я тихо охнула, попыталась отступить, но его пальцы скользнули на ворот блузки и сжали его в кулак.

— Я задал вопрос. — почти зло напомнил он.

— Ни к кому, — чуть дыша выдавила я.

— Девственница?

Я рвано замотала головой.

— Был п-парень. Год назад.

— А сейчас?

— Никого нет. Пожалуйста, дайте мне уйти! Я не хочу…

Чего не хочу, я не смогла произнести вслух.

— Нет. — ответил куратор и разжал кулак. — Не двигайся.

Его пальцы быстро проскользили по пуговицам, а те, как заколдованные, мгновенно расстегивались под этим натиском. А его рука, не замедляясь, легла между моих ног. Его палец легко скользнул между нежных складочек.

Я задохнулась от его действий и издала какой-то тихий судорожный стон.

— Ты меня обманываешь Эйра, ты хочешь! — он продемонстрировал мне пару пальцев, на которых блестела моя влага.

Застонав еще раз уже от отчаяния и стыда, я отрицательно замотала головой.

Хмыкнув, он рванулся вперед и подхватил меня, прижав к себе. Я вскрикнула от неожиданности.

Почувствовав, что к моему животу прижимается его твердая, как камень, плоть, я зажмурилась. Он поднял меня и понес в глубь кабинета. Потом сел на кресло, поставив перед собой так, что мои ноги оказались широко разведены. Я застыла, не в силах противиться или бешить. И с ужасом осознавая, что он был прав — я его хотела.

В промежности все пылало и ныло. В виски пульсацией била мысль, что только он может потушить этот пожар.

Мое тело хотело. Хотело всего того, что он явно собрался делать. И я уже не знала, от чего дрожу — от страха или возбуждения.

Стыд, страх и желание текли сейчас по моим венам.

Он быстро расстегивал куртку, рубашку. Брюки просто приспустил.

А когда он высвободил свой член, я ужаснулась его размерам.

— Куратор! Я не смогу!

— Меня зовут Корван. — Он притянул меня к себе и впился губами в сосок, посасывая и покусывая, он на мгновение прервался, чтобы хрипло прошептать, — Ты все сможешь, детка.