Закончив просушивать ее, я намотал еще одно полотенце на ее мокрые волосы. Уж как получилось.

Это надо было сделать: сейчас подействует релаксант, и ей станет очень холодно.

Я снова взял ее на руки. Легкая, как пушинка, тонкая. В голове снова помутилось от мысли, что, не пойди я сразу к Жадэ, Эйра могла не выдержать быстро зарождающейся связи.

Связь — это не единичный акт. Это целый ритуал. Долгий и приятный для партнеров, решивших связать себя навсегда. Мягкое начало перестройки внутри обоих организмов.

Если оба партнера — айтори, то изменения минимальны. Если же айтори берет себе человеческую женщину, то для нее изменения будут более тяжелые и заметные. Но все тоже зависит от силы организма.

В Эйре силы не ощущалось, только хрупкость.

Я посмотрел в тонкое бледное лицо и понял, что должен ее вытащить. Эйра не может погибнуть.

И единственное, что сейчас могло ее спасти, — это я сам. И очередная доза химии связи.

Эйра.

За несколько минут до этого. Душевая.

Сознание возвращалось рывками. Холодный кафель под щекой. Вода, безжалостно бьющая по спине. И всепроникающая, выворачивающая наизнанку боль.

Она была не в мышцах и не в костях — она была в самой крови, в каждой клетке, будто меня перемалывали на молекулярном уровне. Тело сотрясала мелкая дрожь, и я не могла ее остановить.

Сквозь шум воды до меня донесся звук открывающейся двери, а потом чьи-то шаги. Кто-то выключил воду, и в наступившей тишине мое хриплое дыхание прозвучало оглушительно громко.

Прикосновение к шее — пальцы были твердыми и прохладными. Я вздрогнула, не в силах даже закричать. Потом укол — короткий и жгучий.

И наконец долгожданное облегчение. Напряжение стало отступать, сменяясь тягучей слабостью.

Меня подняли на руки. Я уткнулась в мужскую шею — твердую и теплую, в кожу, пахнущую терпким мылом, мед-отсеком и… им. Этот запах, едва уловимый, вызвал странный отклик где-то глубоко внутри — не панику, а что-то вроде облегчения.

— Тихо, малышка. Сейчас полегчает. Я помогу.

Его голос. Корван. Тот, из-за которого все и началось. Он усадил меня в кресло, начал вытирать грубым полотенцем. Я попыталась оттолкнуть его, но мои движения были вялыми, беспомощными.

— Нет… уйдите… — прошептала я, но он не послушал.

— Не сопротивляйся. Я знаю, что делаю.

На дальнейшее сопротивление сил не осталось. Мое тело обмякло, предав меня. Потом он снова взял меня на руки, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Он опустил меня на обжигающе холодную кровать.

Мои веки были тяжелыми, но я заставила себя приоткрыть их, и в мутной пелене передо мной проплыл его силуэт.

Я увидела, как его пальцы, уверенные и быстрые, потянулись к пряжке ремня. Металл щелкнул — он стянул с себя форменные брюки, и они беззвучно упали на пол. Затем его руки потянулись к рубашке.

Он расстегнул несколько пуговиц сверху, а потом просто с силой стянул ее через голову. От этого движения мышцы на его животе и груди напряглись, вырисовавшись под смуглой в полумраке кожей.

— Что вы делаете? — голос сорвался. — Куратор Стеллас, прошу вас, уходите.

Он лег рядом, и его обнаженная кожа обожгла меня. Я попыталась отодвинуться, но он был неумолим.

— Куратор, нет… Мне уже легче… Мне надо идти на занятия…

— Ты освобождена от занятий по состоянию здоровья на несколько дней. Когда действие релаксанта пройдет, тебе станет хуже. И только я могу сделать так, чтобы это не произошло.

Он взял мои кисти и откинул на подушку.

Его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала, как все тело отозвалось мгновенной дрожью. Его руки скользнули ниже, и я поняла — сопротивляться бесполезно. А какая-то новая часть меня, наоборот, была рада тому, что он рядом.

Он целовал меня все настойчивее, а я лишь глубже впивалась пальцами в ткань наволочки. Его запах — терпкий, мужской, с нотками чего-то неуловимого — сводил с ума.

Его рука ласкала мою грудь, дразня сосок. Сначала это были легкие, едва уловимые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Недавняя боль в теле быстро отступала, растворяясь в нарастающем огне. Я чувствовала, как расслабляюсь, как тело становится податливым.

Пальцы Корвана стали увереннее — он кружил вокруг упругих бугорков, заставляя их наливаться и твердеть, а потом слегка сжимал, и по всему телу проносилась горячая волна. Он не спешил, изучая реакцию моего тела на каждое движение. То нежно гладил подушечками пальцев, то проводил ногтем — и я вздрагивала, чувствуя, как это отзывается где-то глубоко внутри.

Его ладонь скользнула ниже, очерчивая линию до талии. Потом он наклонился, и его губы обхватили сосок. Горячее, влажное прикосновение заставило меня резко, судорожно вдохнуть. Все во мне напряглось, а руки взметнулись и зарылись в его густых черных волосах.

Я чувствовала, как он играет им — то лаская кончиком языка, то слегка покусывая, и с каждым его движением желание нарастало, становясь почти невыносимым. Вторая грудь оставалась на его ладони, и он продолжал сжимать ее в такт своим поцелуям.

Мир сузился до этого одного ощущения — жара его рта, шероховатости его пальцев, обжигающей влажности между моих ног. Я слышала собственное прерывистое дыхание и понимала, что уже не могу думать ни о чем, кроме него.

Когда он наконец отпустил меня, на коже осталось влажное, прохладное пятно, а все тело горело. Каждое прикосновение заставляло тело выгибаться навстречу, а в низу живота зарождалось то самое щемящее, влажное желание.

— Корван… — его имя срывалось с моих губ почти стоном.

В ответ он отпустил мою грудь и снова впился в мои губы, а его руки уверенно двинулись вниз. Легким движением он раздвинул мои ноги, разместившись между ними.

Корван приподнялся надо мной, и в его глазах читалась твердая решимость. Но вместо резкого движения он начал медленно, почти невыносимо бережно входить в меня.

Я задохнулась от тугой, жгучей наполненности, смешанной с таким острым наслаждением, что потемнело в глазах. Каждый сантиметр его продвижения заставлял все нутро сжиматься в сладком предвкушении.

— Дыши, — прошептал он, замирая, давая мне привыкнуть к его размерам.

Я не могла. Ощущение было слишком интенсивным, слишком всепоглощающим. Мои пальцы впились в его спину, когда он начал двигаться — не спеша, глубоко, вымеряя каждый толчок. Сначала нежно, но с каждым движением набирая силу и уверенность.

— Корван… — снова вырвалось у меня, но теперь это звучало как одобрение, как просьба не останавливаться.

В его глазах вспыхнул огонь, и ритм ускорился. Мое тело уже полностью приняло его, отвечая волнами удовольствия на каждое движение. Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под моими ладонями.

Волны наслаждения нарастали, становясь все сильнее, неотвратимее. Я уже не сдерживала стонов, не пыталась контролировать свое тело, которое само рвалось навстречу. Его руки держали меня крепко, прижимая к себе в такт каждому движению.

Когда пик наконец наступил, мир перевернулся. Я кричала, чувствуя, как все внутри сжимается в бесконечных спазмах удовольствия. Он ответил глухим стоном, еще несколько раз толкнувшись вглубь, прежде чем его тело застыло на мне.

Он все еще упирался локтями, чтобы не раздавить меня. А я все еще чувствовала его внутри себя. Мы лежали, слушая только наше тяжелое дыхание. Боль ушла без следа. Осталась только приятная истома и странное чувство… завершенности.

— Корван?

— Ммм..?

— Что со мной произошло?

.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЦ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новую — и очень горячую! — историю.

“Землянка для опасных айтори”

https:// /shrt/VfHE

Меня и мою сестру похитили работорговцы, а потом нас разлучили.

Я попала к ужасным даварам. Они думали, что сломали меня и я под контролем их нитей. По какой-то причине нити не смогли овладеть моим разумом.