Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и отвернулась, стараясь делать вид, что туннель, который мы проезжали, — самое интересное в мире зрелище.

Мияра не повелась и развернула меня обратно, потянув за плечо. Когда она увидела дорожки слёз, её хмурое лицо разгладилось.

— Погоди-ка. Тебя волнует не брак, а возможность развода?

— Нет! Ни то ни другое меня не волнует! И Стеллос меня не волнует!

— Ну да. Я вижу. Эри, что с тобой происходит? Давай сходим к этому твоему доктору Камилю. Пусть он тебя проверит, с тобой явно что-то не так.

Я возмущенно смахнула слёзы.

— Ты хочешь сказать, что если я не хочу одного из айтори, то со мной обязательно что-то не так?

— Именно это я и говорю. Сейчас объясню, не злись. Хотя я уже объясняла, вроде. — Она попыталась вспомнить, что говорила раньше, но отмахнулась и начала заново. — У тебя был период трансформации. Это происходит после того, как мужчина айтори берёт в свою постель женщину. При этом он должен хотеть, чтобы она стала только его. Это как маркер, как утверждение.

Мияра пощелкала пальцами, подбирая слова. Не смогла и подвела итог.

— В общем, когда это происходит, то мужчину и его избранницу начинает тянуть друг к другу. Бывают случаи, когда в течение двух-трёх месяцев они невероятно зависят друг от друга. На такие тяжелые случаи из крови партнёров делается сыворотка. Она помогает держать дистанцию и вести нормальный образ жизни.

Я слушала подругу и прислушивалась к себе. Я не чувствовала того, о чём она говорила. Да, меня тянуло к Корвану, но не так сильно. Я вспомнила день после первого секса с ним. О том, как мне было плохо, и то, что облегчило мое состояние, — еще один половой акт с ним. И я знала, что тогда мне помог не релаксант.

— Но я не принимаю никаких сывороток.

— Я знаю. В том-то и дело. Вы оба ведете себя странно. Так, словно между вами действительно ничего нет.

— Вероятно, потому что ничего нет.

Мияра вздохнула и пристально посмотрела мне в глаза.

— Тогда бы он на тебе не женился. Запомни, Эри: айтори не женятся временно, понарошку. Они не женятся ради того, чтобы кого-то спасти или спасти своё расследование. Они женятся исключительно тогда, когда хотят сделать женщину своей окончательно и бесповоротно.

Эри.

На следующий день мы с Миярой вломились в центр исследований доктора Камиля. В лабораторном комплексе, который ему выделили, царил хаос.

Нам пришлось немного постоять на входе, ожидая, пока наше присутствие заметят.

— Ты как-то спрашивала, почему при отсутствии других айтори я не пыталась пересекаться с Жадэ? — прошептала мне в самое ухо подруга. — Вот поэтому. Они чем умнее, тем больше погружены в работу. А я не хочу быть на втором плане.

— А у воинов не так?

– Может, и так. Но по-другому. Куда, по-твоему, они должны сбрасывать переизбыток энергии – секс это тоже маленькая война. – Мияра уже говорила нормальным голосом. Это у вас со Стеллосом всё ненормально.

— Что ненормально?

Эти слова сработали словно триггер. Доктор Камиль приблизился к нам, с интересом разглядывая обеих в поисках ненормальности.

Мияра толкнула меня в бок и тут же сама ответила.

— Доктор Камиль, вы же наблюдаете Эри с… эм… с самого начала?

Камиль быстро сообразил, о чём речь, и уверенно кивнул.

— Что-то не так? Какие жалобы?

— Да! — Мияра тут же выдала порцию своих жалоб на меня. — Она странно себя ведет. У нее сейчас период трансформации, но она ведет себя так, словно ничего не произошло! Ее поломало пару дней как от насморка — и всё! Обследуйте ее, а то я уже не знаю, что с ней делать!

Голос подруги звучал так, словно я за нее замуж вышла, а не за Корвана. И игнорировала именно ее.

Взгляд доктора стал крайне заинтересованным, и он подошел ближе, достал портативный сканер из недр халата и провел им вдоль меня.

— Не думаю, что все настолько плохо, что меня надо обследовать. — Я попыталась отодвинуться, но Мияра встала за спиной, перекрывая маневр отступления.

— Да нет, — нахмурившись, ответил Камиль. — Кадет Радж права.

Анализатор ткнулся мне в изгиб локтя, и я почувствовала укол. Тонкие, но неожиданно сильные пальцы доктора не дали мне дернуться.

— Оставляйте ее мне, кадет. Я сделаю полный скан, к вечеру думаю, мы закончим. — Он посмотрел на Мияру. — Пока вы свободны.

— Поняла! Удачи! — Мияра подмигнула мне и тут же сбежала, оставив наедине с хищно оглядывающим меня доктором.

Корван.

Дела, требующие моего внимания, все множились и множились. Закрытие академии. Размещение всех выпускных курсов по базам, включая ту, что была на моей.

«Метакорп» воет по всем телеканалам о произволе армии. Их адвокаты уже засыпали жалобами мой административный отдел.

И Лима…

Она жива, и она прилетела с нами. Или за нам. С ее хитростью и талантами моего брата она могла бы это провернуть.

Я сел в кресло и открыл потайной отсек стола. Вытащил футляр с инъектором и небольшой фотоальбом, который лежал под ним.

С инъекцией сыворотки подожду, пока терпимо.

Я взял альбом и открыл его. На стол выскользнула фотокарточка.

На ней был брат, в объятиях которого сияла от счастья невероятно красивая, красноволосая девушка. Она смотрела в камеру, словно что-то говорила, а он смотрел на нее с таким обожанием, что и не верилось, будто брат может полюбить кого-то больше, чем свою лабораторию.

Я перевернул карточку и прочел последнее послание моего брата.

«Корван, надеюсь, скоро мы встретимся, и я смогу познакомить тебя с Лимой. Она невероятна! Я верю, что ты полюбишь ее так же, как люблю ее я. Твой брат, Вертан.»

Я отложил карточку изображением вниз, сильно потер лицо руками и замер, стараясь не вспоминать прошлое.

Сигнал поступившего сообщения вырвал меня из этой своеобразной медитации.

Сообщение от неизвестного отправителя. Судя по временным маркерам, его отправили в то утро, когда мы покинули академию, еще до появления людей из «Метакорп».

Я дождался, пока система безопасности проверит файл. Перекинул его на изолированный одноразовый планшет, окончательно обезвреживая возможные программы-шпионы и прочее. И только тогда открыл его.

Это было видеосообщение.

На экране появилась лаборатория. Приглушенный свет, ни одной надписи, которая могла бы намекнуть, что это за лаборатория.

Объектив камеры заслонил белый халат, облегающий стройную фигуру. Пальцы с длинными ногтями схватили камеру и резко дернули выше. Пряди красных волос окончательно перекрыли вид.

Наконец Лима справилась с камерой и села на высокий стул рядом.

Она была все так же прекрасна, несмотря на россыпь шрамов на правой стороне лица. Белоснежный халат подчеркивал прекрасную фигуру и длину стройных ног.

Только под глазами залегли глубокие тени, которые косметика не смогла скрыть.

Ее взгляд, ее серых глаз, уперся в объектив, губы чуть изогнулись в мягкой улыбке.

«Здравствуй, Корван. Давно не виделись. Даже слишком давно. Сколько десятков лет мы спали?

И вот я тут. И ты тут.

И я подумала, может, нам стоит начать все с начала? Ты ведь не дал мне шанса.

Но я знаю, что мы созданы друг для друга.»

Потом выражение ее лица несколько раз резко изменилось. По мимическим мышцам прошла волна судороги, и она отвернулась от камеры. Видео прекратилось.

Да, именно так. Зараженный паразитом не контролирует себя. Но Лиме это как-то удавалось. Хоть и ненадолго.

Захотелось пить, но я не успел и шага сделать от стола, как терминал просигналил об еще одном сообщении.

И снова неизвестный отправитель. И временные маркеры подсказали, что в этот момент мы уже выехали из академии.

Вообще было странно, что сообщения так сильно задержались.