Уверенности у Мияры поубавилось, когда я подошла к «Миру подводных супер гонок» и уверенно ткнула в самую сложную симуляцию на ледяной планете.

Моря и океаны на ней были, но это вряд ли можно было назвать водой, и нужно было это учитывать. Прямолинейная Мияра не любила таких сложностей.

— Ну ладно. Поехали.

Мы легли в капсулы, и нас загрузило в виртуальную реальность.

Это было потрясающе. Один в один — реальная планета.

Виртуальный мир встретил оглушающей тишиной и приглушенно-синим светом, просачивающимся сквозь толщу льда откуда-то сверху. Я стояла на краю расщелины — стартовой площадки, вырубленной прямо в шельфовом леднике. Рядом из разноцветных пикселей соткалась Мияра.

Гидроскутеры ждали внизу. Они были похожи на гибрид торпеды и гоночного болида, пережатого в вертикальной плоскости, с четырьмя подвижными двигателями.

Узкие, хищные, с приглашающе открытыми прозрачными колпаками. Корпуса отливали металлом, но на ощупь, когда я скользнула по обшивке рукой, оказались теплыми и живыми. Почти полное моделирование специального супер скользкого покрытия.

— Две минуты до старта, — голос диктора звучал прямо в ушах.

Мы с Миярой нырнули в кабины. Колпак герметично закрылся, отсекая внешний мир.

Скутер дрогнул и плавно соскользнул в воду.

Это нельзя было назвать просто «плаванием под водой». Это был полет в ледяном жидком киселе, который обтекал корпус, создавая ровный гул где-то за спиной.

Жидкость была кристально прозрачна. Прожекторы скутера доставали до стен подводного каньона, уходящих в черную бесконечность океана.

Пошел обратный отсчет. Я вздохнула и положила руки на штурвал.

«3, 2, 1, старт!»

Скутер отозвался мгновенно, рванув вперед с такой перегрузкой, что меня вдавило в кресло.

Трасса не была размечена буйками. Здесь ориентирами служили разломы, скальные пики и гигантские ледяные сталагмиты, растущие ото дна к поверхности. Система лишь слегка подсвечивала безопасный коридор.

Я пошла четко по заданной траектории.

Скутер перестал быть машиной. Он стал продолжением тела. Я входила в повороты на грани срыва, выжимая из двигателя максимум на прямых, проскальзывала в расщелины, где расходились борта скафандра о стены, и выныривала на поверхность ровно настолько, чтобы глотнуть разреженного воздуха и снова уйти в глубину.

Там, на поверхности, было по-своему красиво. Ледяные равнины, изрезанные трещинами, уходили к горизонту, где небо встречалось со снегом в мутной дымке. Скутер выпрыгивал из воды, на мгновение зависал в воздухе и снова врезался в толщу океана.

Иногда меня догоняла Мияра.

Она шла ровно, без рывков, по-военному четко держа оптимальную траекторию. Но она не чувствовала специфику этой воды, и ее периодически начинало сносить в сторону.

«Пятьсот метров до финиша», — объявила система.

Но кто ж сделает ее прямой и простой? Нагромождение битых скал перекрыло нам путь.

Я ушла в разрез, нырнув под узкую арку. Мияра решила не рисковать и обойти ее сверху. Скутер проскочил в миллиметре от ледяных сводов, выровнялся и выплюнул меня на финишную прямую первой.

Когда мы вынырнули из капсул, Мияра смотрела на меня с уважением и легким недоумением.

— Ты где так научилась?

Я пожала плечами, все еще чувствуя вибрацию скутера в пальцах:

— В лаборатории. Меня часто гоняли в таких симуляторах. Я любила эти гонки.

— В лабе? — фыркнула Мияра. — Неудивительно. Хоть так можно было меня увидеть. Ты же узнала эту планету, да?

— Конечно. Это Наргал. И этот симулятор — единственный способ прогуляться по его поверхности без супертяжелого скафандра.

Мы обе засмеялись.

— Ну что, еще круг?

Мияра снова посмотрела и отрицательно замотала головой.

— У меня осталось всего одно желание. Я его не отдам!

Она хлопнула меня по плечу и потащила к выходу.

— Ты же сама дала мне возможность отыграться!

— Потом! Пошли, покажу тебе кое-что.

— Что? Скажи, что это кафе, а то я проголодалась.

— Ммм… почти… Идем.

Мы вышли из вирт-клуба, и Мияра повела меня в соседнее здание. На нем висела вывеска, но, так как она была отключена, читалось только слово «ресторан». Но он явно был закрыт.

Она открыла дверь и хотела было шагнуть вперед, как ойкнула:

— А я забыла комм в туалете! Ты иди прямо по коридору, никуда не сворачивай. Я мигом вернусь.

— Серьезно? Как ты умудрилась? — я взяла ее за руку. — Хочешь, я с тобой пойду?

— Не надо. Я быстро.

И она убежала обратно в клуб. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении.

Ковровая дорожка вела в большой зал, и я уже видела приглушенный свет и слышала тихую приятную музыку. В нос ударил запах цветов и очень вкусной еды.

Я ускорила шаг и, зайдя за поворот, остановилась.

Это был Корван. Он стоял в безлюдном темном зале, на небольшом пятачке. Вокруг него — море цветов, и это было единственное освещенное место.

Он стоял ко мне спиной по пояс окруженный пестрыми цветами. Белая рубашка сидела безупречно — ткань идеально облегала широкие плечи и сужалась к талии, подчеркивая стать. Рукава закатаны до локтей. В руках он держал бокал и рассматривал что-то перед собой, чуть склонив голову.

«Не поняла, это он мне сюрприз, что ли, сделал? Романтический ужин наедине, в окружении цветов?»

Я замерла, не веря своим глазам.

Это он. Корван. Ждет меня.

Может, Мияра права, и для Корвана наш брак — не пустышка?

В груди стало тесно. Сердце забилось где-то в горле, часто-часто, словно пыталось выпрыгнуть.

Я смотрела на его спину, на то, как свет падает на плечи, и старалась поверить, что это все — для меня.

Он, который вечно занят. Который сутками пропадает на совещаниях. Который вчера поцеловал меня, вызвал флаер и больше ничего не сказал.

А сегодня — вот так. Цветы. Ресторан. Только он и я.

В носу защипало. Глупо, конечно, но от этого всего внутри разлилось такое тепло, что захотелось зажмуриться и просто стоять здесь, чувствуя этот момент.

Я шагнула вперед, чтобы наконец подойти к нему, чтобы он обернулся и увидел меня.

В этот момент раздался сигнал вызова.

Корван поднес комм к уху. Я видела, как напряглись его плечи, как он чуть наклонил голову, слушая.

— Я просил не беспокоить, — сказал он в комм. — Все вопросы к адъютанту Радж…

Все вопросы к адъютанту Радж. К Мияре, которая «забыла» комм в туалете и отправила меня вперед одну.

Получается, она участвовала в этом с самого начала.

Я улыбнулась, чувствуя, как от этой мысли становится еще теплее.

Я сделала шаг к Корвану, чтобы наконец подойти, коснуться его, узнать, что он скажет.

Точнее, я хотела сделать шаг.

Чья-то рука обхватила меня за плечи сзади, другая заткнула рот мокрой, мерзко пахнущей тряпкой. Жидкость тут же впиталась в слизистую, обездвиживая мышцы.

Ноги подкосились. Свет в зале расплылся, цвета смешались в одну мутную кашу. Я попыталась позвать Корвана, но голосовые связки не слушались.

И сквозь этот распадающийся мир я услышала дрожащий от злобы шепот Грема:

— Даже не смей думать об этом, айтори, детка. Не смей!

Грем тащил меня к выходу. Ноги не слушались, я не чувствуя, перебирала ими по полу, как тряпичная кукла. В голове муть, перед глазами все плывет. Но сознание цеплялось за одно — я слышала его.

— Стоять!

Гневный крик Корвана разнесся по пустому коридору.

Грем дернулся, но не остановился. Он ускорился, запихнул меня в распахнутую дверь флаера. Я попыталась закричать, но из горла вырвался только тихий сип.

— Заткнись! Молчи!

Он швырнул меня внутрь. Я ударилась плечом о кресло и сползла на пол. Услышала, как двери флаера начали закрываться. Подняла голову, и перед тем как створки окончательно сомкнулись, сквозь пелену мути в глазах я увидела силуэт Корвана.