Он бежал. Бежал невероятно быстро, но не успел.

Двери захлопнулись перед его лицом.

Грем плюхнулся в пилотское кресло, врубил двигатели на полную.

Глухой удар потряс корпус флаера, так что машина покачнулась. Еще один. И еще. Корван колотил по бронированной двери кулаками, и даже сквозь нарастающий рев двигателя я слышала эти удары.

— Хрен тебе, ублюдок! — заорал Грем, словно Корван мог его слышать. — Хрен тебе, понял? Не видать тебе еще одну девку! Я не позволю! Слышишь? Не позволю!

Это был крик безумца.

Флаер рванул с места. Меня прижало перегрузкой к полу, и сознание окончательно уплыло.

Очнулась я от того, что голова моталась из стороны в сторону. Грем нес меня на руках. Он усадил меня и облокотил спиной к холодной скале, так как я все еще не могла контролировать свое тело.

В лицо дул ветер, принося пыль и запах сухой травы. Я закашлялась. Но вдруг поняла, что начинаю приходить в себя.

Зрение возвращалось медленно. Картинка плыла, но постепенно сложилась.

Пустынное плато. Вокруг камни, колючие кусты, серо-желтая земля. Ясное ночное небо усыпано звездами.

Руки связаны за спиной грубой веревкой, запястья начало саднить. Ноги тоже стянуты, вытянуты вперед.

Я повернула голову в сторону и чуть не задохнулась от ужаса. Я сидела на самом краю плато. В каком-то метре от пропасти, уходящей вертикально вниз.

Грем ходил взад-вперед в нескольких метрах. Растрепанный, взбешенный. Глаза бешеные, руки трясутся.

— …твари, — бормотал он. — Айторийские ублюдки!

Я попыталась пошевелиться — веревки держали крепко. Бессвязная речь Грема пугала.

Он заметил мое движение и резко повернулся ко мне. Его воспаленные глаза уставились на меня.

— Слышишь ты, — Грем ткнул в меня пальцем. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, он тебя любит? Да плевать он на тебя хотел! Им всем плевать!

Я вздрогнула и затихла, стараясь не провоцировать его.

— Они приходят и все портят. Все, понимаешь? — Грем остановился, уставился в пустоту, на камни. — И мою невесту испортили. Понимаешь? Мою!

Он заныл, заскулил, а потом захохотал. Нервно, истерично.

— Пришли эти… эти… банда айторийских выродков! Трое! Трое мужиков! И увели ее. Увели прямо перед свадьбой. И знаешь, что они сделали?

Я молчала. Он и не ждал ответа.

— Опозорили! Сделали своей общей шлюхой! Где это видано, а? Чтобы одну девушку — и сразу на троих? И они называют это браком! Браком!

Он снова заметался, пиная камни. Я попыталась пошевелить пальцами. Веревка немного поддавалась, но медленно.

Надо как-то освободить руки, чтобы хоть как-то защититься. Я понятия не имела, что ему от меня нужно и что он будет делать.

— Я все узнал, — Грем остановился, уставился на меня безумными глазами. — Это у них традиция, видите ли. Если братья — то и жена одна на всех. И она должна быть счастлива. Счастлива, понимаешь? Трахаться с тремя мужиками и улыбаться! А это была моя невеста!

Он схватился за голову.

— А я? А я что? Я ее боготворил! Я ее с детства любил! Мы должны были пожениться! А они… Они просто пришли и забрали. Как вещь. Как…

— Ты не прав.

Голос раздался из-за спины Грема. Ровный, спокойный, но от него воздух будто заледенел.

Грем нервно ссутулился и замер. Я дернулась, насколько позволяли веревки.

Корван.

Он стоял в десяти метрах. Огромный, неподвижный. За ним стояла напряженная Мияра, держа в руках станнер.

Корван повернулся к ней и что-то сказал, указывая назад, туда, где стоял флаер, на котором они прилетели.

А я и не слышала, как они садились.

Мияра подчинилась не с первого раза. Корвану пришлось повторить приказ. И только тогда она дернулась, убрала станер и пошла прочь.

Грем обернулся. Страх мелькнул на его лице, но тут же сменился бешенством. Он стал нащупывать что-то за спиной, на поясе.

— Ты…

— Что бы ни было в твоей голове, — перебил Корван, — подумай об этом еще раз.

Грем замер. Его глаза остекленели. Он смотрел на Корвана и не видел его. Стоял, как статуя, позволяя врагу подойти. С головой у него было совсем плохо — он словно провалился в себя, в свои воспоминания и горечь.

Корван медленно пошел ко мне. Шаг за шагом. Глядя только на меня.

— Эри? — тихо сказал он. — Ты в порядке?

Я кивнула.

Корван осторожно приближался ко мне, обходя застывшего в ступоре Грема.

Грем стоял истуканом, не в силах пошевелиться. С ним явно было что-то совсем не так.

Корван остановился в двух шагах. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Грема.

— Она была моя, — проскулил он. — А они забрали! Айтори забрали и использовали ее для своих утех! Такие как ты, ее забрали!

Корван отрицательно покачал головой.

— Жена для айтори — священна, — сказал он тихо. — Ее потеря смерти подобна. В отличие от людей, у айтори не бывает разводов.

У меня перехватило дыхание. Все, что я думала раньше — про временный брак, про расследование, про то, что он избавится от меня…

Мияра была права. Он не собирается разводиться. Он просто хотел, чтобы я быстрее подписала документы, чтобы уберечь меня.

Корван повернулся ко мне и посмотрел на меня так, как не смотрят на временную жену. Так смотрят на ту, за кого готовы умереть.

— Корван, — прошептала я и заметила его мимолетную улыбку.

И вдруг краем глаза я заметила движение. В небе, высоко, за спинами мужчин, бесшумно скользнуло что-то крупное. Очертания корабля класса «невидимка». Он завис в каких то пятидесяти метрах, беззвучно, как призрак.

Я не успела ничего сказать.

Грем дернулся. Вышел из ступора. Его лицо исказилось ненавистью. Рука метнулась к поясу, выхватил бластер и завизжал:

— Получи, тварь!

— Корван! — закричала я. — У него оружие!

Корван резко обернулся, стараясь в рывке перехватить его руку.

Выстрел разнес тишину плато.

Что-то горячее брызнуло на меня, и я зажмурилась в ужасе. Где-то неподалеку кричала Мияра.

Я закричала. Глаза залило чем-то горячим и липким, я не могла их открыть, только чувствовала, как это стекает по векам, заливает губы, капает с подбородка. Теплое, густое, соленое на вкус.

— Корван! Корван!

Я попыталась встать на колени. Вокруг темнота, только ветер дует в лицо, холодный, резкий. Я потеряла равновесие, покачнулось, и вдруг поняла, что заваливаюсь туда, где была пропасть. Я сидела на самом краю обрыва, а теперь я туда свалюсь.

И в тот же миг сильные руки подхватили меня, рванули вверх.

— Я здесь, я в порядке. — Голос Корвана был хриплым, но спокойным. Руки обхватили меня, прижали крепко-крепко. — Тихо, малышка, тихо. Не плачь, все хорошо.

Я плакала? Я только сейчас поняла, что по щекам текут слезы.

Корван посадил меня на какой-то скальный выступ. Я почувствовала спиной холод камня, а впереди — его тепло. Он возился с веревками на моих запястьях — холод клинка, резкий рывок, и руки свободны. Потом наклонился, развязал ноги. Я пошевелила пальцами — кончики покалывало, но они слушались.

— Вот, держите. — Подбежала Мияра, зашуршала упаковка. — Влажные салфетки. Кошмар, Эри, ты вся в… Адмирал, что у нее на лице, она ранена?

— Она цела. — Корван взял салфетки, я почувствовала, как он коснулся моего лица. — Посмотри, как он. Кажется, еще жив. Его бластер вон туда отлетел, подбери его.

— Слушаюсь!

Корван начал очищать мое лицо. Он старался, промокал, тер осторожно, то и дело доставая новые салфетки. Я чувствовала, как ткань скользит по коже, убирая липкость, тепло его ладони на щеке.

Я все еще не могла открыть глаза, но я руками нащупала его живот, грудь. Ощупала, сжимая пальцами ткань рубашки. Под тканью — твердые мышцы, ровное дыхание, живой. Живой.

Сердце колотилось где-то в горле, я все еще не могла поверить, что он цел.

— Эри, все в порядке. — Он перехватил мои руки, сжал их в своих ладонях. — Погоди, снова испачкаешься.