Я еще раз окинул ее взглядом. Как только флаер начал взлетать, Лима расслабилась.

Присесть… А почему бы и нет?

— Садись, — и коротко кивнул на булыжник рядом с ней.

После этого и сам отошел к скале, положил бластер на нее. Сначала отправил письменный приказ Тайлеру.

Я уже собирался отзвониться в военную полицию, чтобы пригнали сюда конвой для сопровождения опасного преступника, но услышал тихий, усталый голос Лимы.

— Корван, только давай обойдемся без федералов. Я сдалась тебе, а не им. Я хочу айторийский суд. Федералам я ни в чем не клялась.

— Ты действительно считаешь, что имеешь право требовать?

— Это не требование. Это просьба. Ты, конечно, можешь делать все так, как посчитаешь нужным, но, боюсь, до карцера меня не довезут живой.

— Даже так?

— Да. Я сейчас медленно достану флешку из кармана, — предупредила она и вытянула из набедренного кармана продолговатый кристалл-накопитель.

Технология айтори, к которой у Федерации пока что нет доступа. Она намотала тонкую цепочку на кисть и помахала кристаллом.

— Смотри, видишь? Ты, наверно, считаешь, что это просто флешка? Но ты ошибаешься — это бомба под весь сенат и большую часть министерства. Тут весь компромат, который мне удалось собрать за те годы, что я провела здесь. Там же есть кое-что для твоего друга, доктора Камиля.

— И как же ты заполучила эту… бомбу?

— Корван, я смогла покинуть погибающий Оталим и долететь до этой галактики по вашим следам. Я умная и изворотливая девочка. И я очень хочу жить.

— Ты заражена.

— Почти. Паразит почти мертв. Я убила его. — Она развела руки в стороны. — Единственное его проявление — это спонтанные вспышки агрессии.

— Что насчет Эри? Не поверю, что федералам были интересны эти исследования.

Она лучезарно улыбнулась.

— Ну, кое-какой интерес у них был. В рамках скрещивания наших двух рас, плюс им интересен секрет нашего долголетия. И кое-что еще по мелочи.

— Но Эри к этим исследованиям не относится. Она не гибрид.

— Нет. Она… Как бы так сказать… Она человек, которого с младенчества обрабатывали эссенцией, которая должна была выработать устойчивость к гену привязанности айтори.

— Ген привязанности?

— Да. Раньше никто из нас не пытался понять механики воздействия айтори друг на друга. Почему партнеры так привязаны друг к другу? Почему потеря партнера может фактически убить или свести с ума?

Прядь волос, упавшая на лицо от порыва ветра, прервала Лиму. Она продолжила говорить, только когда скрутила их в толстый жгут, уложила и перекинула через плечо.

— Так… О чем это я… Ах да. Все эти механизмы были необходимы. Первое: у айтори чаще рождаются мальчики. Второе: этот механизм заложен нашей природой, чтобы мы, будучи почти бессмертными, не переставали размножаться. Ну и третье: чтобы мы не перебили друг друга. В Оталим мы были не единственной расой воинов. Но мы были единственными, у кого не было внутрирасовой борьбы и войн.

— Спасибо за экскурс в историю и биологию, Лима. Давай ближе к делу, — я скрестил руки на груди. Возникло нехорошее ощущение, что эта женщина просто тянет время.

— Не вопрос. Айтори были не интересны эти механизмы. А вот федералы заинтересовались. И на примере этого мальчика мы знаем о том, что не всем местным нравится, как легко айтори завоевывают их женщин. А те и рады быть завоеванными, потому что сразу ясно, кто тут альфа-самцы.

Она вожделенно обвела меня взглядом и облизнула губы. Что я проигнорировал.

— Ты знала про Грема? Ты все это устроила?

— Нет. Но я была в курсе. Девица Грема действительно сбежала с шайкой вольных. И я ее, в принципе, понимаю. Не всем молодым нравятся династические браки. Представляешь, они тут иногда женятся по политическим соображениям! Так вот… Его сюда отправили, конкретно накрутив мозги на тему «плохих айтори» и намекнув, что самый плохой — ты. В идеале он должен был убить тебя. Ему бы ничего не было — так, взыскания, лишение воинского звания и лечение в психушке. А от тебя могли бы избавиться, если б прокатило. Но тут снова Эри — как фактор неожиданности!

Меня совершенно не тронуло то, что Грема сюда заслали по мою душу. Но то, что в голосе Лимы больше не было ни ревности, ни злости по отношению к Эри, удивило. Наоборот, в ее голосе сквозила чуть ли не материнская гордость.

Лима же продолжила:

— Да, я надеялась тебя вернуть…

— Я никогда не был твоим.

Лицо Лимы осунулось.

— Зато Вертан был. А вы так похожи…

— Лима, отвечай на вопрос. Что за история с Эри?

Сейчас не важно, что она хотела и на что надеялась. Сейчас важна Эри.

Она дернулась — ее глаза вспыхнули яростью, на несколько секунд зрачки невероятно расширились, но она смогла сдержать приступ.

— Эри… — прохрипела она. — Тебя не должно было быть в той академии. Я знала, что ждали нового куратора, и им будет айтори. В Эри — эссенция, созданная из гена привязанности твоего брата. Эссенция должна была пройти тестирование на нем. У Эри должна была подтвердиться устойчивость. Когда я узнала, что новым куратором стал именно ты, было уже поздно. Я планировала быть на ее месте. Но, видимо, не судьба.

— А чем обработали меня?

— Второй частью эссенции. Она ускоряет привязанность. В общем, суть в том, что Эри не должна тебя хотеть, а ты должен. Ну, не ты… Другой должен был захотеть ею обладать.

— Ты думала, что эта дрянь из пробирки привяжет меня к тебе?

— Я в этом уверена. Но получилось так, как получилось. А тебе следует радоваться, Корван! И поблагодарить меня!

— Интересно, за что? — Все-таки женщины — удивительно нелогичные создания.

— Теперь, если эта девочка будет с тобой, то только по своей воле! И если она полюбит тебя, то полюбит не айтори, а полюбит Корвана! И она никогда не испытает того ужаса, через который прошла я.

— Говоришь так, словно она тебе не безразлична.

Лима удивленно подняла на меня взгляд:

— Корван, я растила ее. Ее и всех остальных детей. Они этого не помнят, но в каждый момент их жизни до поступления в академию я была рядом!

— А потом избавилась от бракованных?

— Что? — Лима побледнела. — Избавилась? Что с ними?!

— Мы получили секретные данные «Метакорп». Семеро из десяти, скорее всего, ликвидированы. Эри тоже пытались забрать. Только двое остаются в активном статусе.

Пальцы Лимы вцепились в скалу с такой силой, что ногти ломались. Она тяжело дышала, и было видно, что вот-вот сорвется в очередной приступ гнева.

— Они обещали, что не тронут их. Моих мальчиков и девочек… Корван, они убили моих детей! — прохрипела она. — Уничтожь их. Я дам тебе все для этого!

Корван.

Лима сидела на камне, ссутулившись и обхватив себя руками. Ветер трепал ее красные волосы, делая ее похожей на погасший костер.

Достал комм и набрал Жадэ. Тот долго не отвечал, но в конце концов я услышал его чуть заспанный голос:

— Корван? Что случилось?

— Есть дело, дружище. Я звоню по закрытой линии. То, что я сейчас скажу, должно узнать как можно меньше людей. И айтори тоже — на всякий случай. — Я говорил с Жадэ, не сводя глаз с пленницы. — Поднимай свой санитарный крейсер. Оставь только проверенных членов экипажа. У нас тут объект высшей важности. Подготовьте биоизолятор. Степень заражения максимальная.

— Корван, что случилось? Они прорвали периметр? — голос Жадэ уже не был сонным.

— Нет. К нам прилетела одна наша общая знакомая.

— Ли… — Жадэ осекся, словно побоялся произнести ее имя даже по закрытой линии связи.

— Именно. Действуй. Вот наши координаты.

Убрал комм и шагнул к Лиме.

— Ты все слышала. Есть возражения?

— Делай что хочешь, — Лима даже не повернула головы. — Мне уже все равно.

Да, я буду делать то, что хочу. Скинуть бы одно тело в пропасть. В ту самую, в которую чуть не упала Эри. Но не стоит опускаться до уровня этой мрази.