Жадэ, как, наверно, любой сумасшедший ученый, жил прямо в лаборатории. Спальней служил изолятор для буйных. Он говорил, что мягкие стены его успокаивают. Что подтверждало теорию о том, что его кукуха давно съехала с катушек.

Дверь в лабораторию открылась, но за ней оказался шкаф. Пришлось поднапрячься, чтобы его сдвинуть: долбаный шкаф весил не меньше пары сотен килограммов.

Скрежет сдвигаемого шкафа для хранения особо опасных компонентов крайне удивил Жадэ. Это было видно по его вытянувшемуся лицу.

— Дружище, ты вообще слышал, что такое правила безопасности? Почему технический коридор перекрыт?

— Фуф, Корван, а почему не через обычную дверь?

— Так надо. Переставь шкаф — у тебя тут места навалом.

— Тут удобнее, и вообще это лаборатория, а не проходной двор.

— Поставь кодовый замок, но чтобы дверь не была заслонена! Это я тебе как куратор приказываю.

— Ой, все!

Жадэ отмахнулся, явно не принимая приказ всерьез. Субординация никогда не была его коньком, но за его таланты ему прощали все. Потом он вспомнил наш разговор:

— Так зачем я тебе понадобился в такое время?

Я выложил на стол перед Жадэ два пакета.

— Об этом никто не должен знать. После анализа сделай для меня копию, потом сотри все результаты и логи.

Я дождался утвердительного кивка. Потом Жадэ поднял руку, отошел в сторону, нажал какие-то кнопки на панели управления помещением.

А когда вернулся, кивнул еще раз:

— Теперь говори. Я выключил камеры.

Я недовольно посмотрел на систему слежения на контуре потолка.

— Меня вчера облили какой-то дрянью.

Жадэ был айтори, потому я, не скрывая ничего, коротко рассказал о моей реакции на эту химию и о том, что произошло дальше. Не озвучил только имя девушки, которой не повезло прийти в это время в мой кабинет.

— Вот куртка и капля крови девушки. Ее тоже проверь. Она странно пахнет. Что-то до боли знакомое, но то, чего тут не может быть.

Мне было сложно описать свои ощущения от запаха Эйры. Словно забывается слово, которое крутится на языке, но никак не вспоминается.

Жадэ слушал, не перебивая, все больше хмурясь и вглядываясь в мое лицо. Под конец снова кивнул, давая понять, что усвоил информацию.

— Я все сделаю, но сначала сядь вот сюда. Посмотрим, что с тобой.

Он приглашающе протянул руку к креслу сканера. Я пожал плечами и сел.

Жадэ включил программу анализа, и несколько разноцветных сканеров замельтешили вдоль моего тела.

После чего монитор выдал информацию по состоянию моего здоровья — некоторые строчки полыхнули красным.

— Ясно.

— Что ясно?

— Тебя отравили, и это вещество все еще в тебе. Иди на кушетку, прокапаем тебя — с остальным твой организм сам справится.

— А на девушку эта отрава могла подействовать?

— Не думаю, но начну с анализа куртки. Если анализ покажет, что это токсин вторичного поражения, то придется пригласить девушку сюда для детоксикации.

— Хорошо. На какую кушетку ложиться?

— Иди за ширму. Я поставлю капельницу и рекомендую поспать. У тебя серьезное истощение. Дай организму спокойно регенерировать.

Я доверился Жадэ. Когда капельница была установлена и Жадэ отошел, я закрыл глаза и быстро уснул. Мгновенно засыпать в любых условиях — один из навыков любого бойца.

Казалось, я только-только уснул, когда меня разбудил толчок в плечо и встревоженный голос Жадэ:

— Корван, вставай! Я закончил анализ! Ты не поверишь, что я нашел!

Корван.

Я резко сел на кушетке, так что крепкий пластик заскрипел:

— Что ты нашел?

— Все дело в девушке. И в ее крови. Ты был прав насчет того, что она не должна была так пахнуть.

— Вот всегда удивлялся твоему умению находить то, что найти очень сложно. Ты где эту девушку нашел? Кто она?

— Тут и нашел. — В подробности я не стал вдаваться. — И что с ней не так?

— Пока точно не знаю, но ее кровь — это нечто.

— Ты же знаешь, что делает женщин нашими?

— Ну да. Определенная смесь гормонов и еще куча всего — нейрохимический импринтинг, проще — химия связи.

— Да, именно. И я смог выделить эту смесь из ее крови.

Я уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное. Только гул сложного исследовательского оборудования нарушил повисшую тишину.

— Этого не может быть, — почти по слогам сказал я. — Эту кровь я взял задолго до секса с ней. Насколько я помню, для начала образования связи нужен секс и сильное желание айтори сделать партнера своим. И потерей памяти я тоже не страдаю — вчера я увидел её в первый раз в жизни.

— Именно так. Но я нашел два ДНК-маркера. Один — твой, а другой — твоего брата. Я нашел их в своей базе. Вы у меня там записаны еще с учебки.

У меня в ушах зазвенело. Я неверяще посмотрел на друга.

— Жадэ, ты же знаешь, что это невозможно! Брат погиб.

Жадэ опустил голову. Мой брат — Вертан — был и его другом.

— Я помню. Но ДНК принадлежит ему — это факт, проверенный трижды.

Я потер лицо руками. Брат не может быть живым.

— Корван, самое главное не в этом. А в том, что из-за особенности крови девушки все это моментально начало встраиваться в ее организм. Если бы не та химия, которой тебя облили (она, кстати, тоже несет на себе следы тех же ДНК-маркеров), то ты бы почувствовал притяжение к этой девушке буквально через день-два.

— В смысле — встраивается в ее организм?! — мой голос прозвучал резко, почти как рык.

— На уровне ДНК. Судя по концентрации в крови, у нее начался процесс связывания. Хотел ты того или нет, но эта она теперь твоя.

Я сорвался с места обратно в технический коридор.

— Жадэ, копай дальше. Откуда взялась ДНК моего брата. Подтяни всех наших. Про девушку пока молчи.

— Да я и не знаю, кто она.

Я уже стоял в проеме. Если у Эйры начался процесс связывания, то в ближайшее время она не сможет ходить на занятия.

— Жадэ, дай освобождение от занятий для Эйры «Гелиос-03-401», последний курс, «Тактика тыловой разведки». Я иду к ней.

— Погоди! Возьми релаксант. Девчонке сейчас не сладко приходится.

Жадэ быстро нашел и кинул мне упаковку ампул.

— Вот шприц-тюбик. Смотри по состоянию, но не чаще трех раз в сутки при массе тела от семидесяти пяти.

— Она кажется намного легче.

— Тогда две инъекции в сутки. Будет худо — вызывай меня.

Поток непонятно откуда взявшейся ревности чуть не помутнил рассудок, но я успел взять себя в руки, поняв, что Жадэ имеет в виду чисто медицинскую помощь.

Я еще раз глянул на друга:

— Сам справлюсь. Ты лучше начни выяснять, что происходит. Свяжись со старостой.

— Понял. Все сделаю.

Через десять минут я наконец добрался до блока женского общежития. Карта на комме подсказала нужную мне дверь. Я осторожно постучал.

Эйра не ответила на стук, и я прислушался: звук падающей воды.

Может, все обошлось, и Эйра сейчас в душе, моется и готовится к очередному учебному дню.

Тихие слабые стоны подсказали, что это не так.

Воспользовавшись мастер-картой, я вошел в комнату. В ней было холодно. Стоны из душевой стали слышны более отчетливо.

Она лежала на кафельном полу, свернувшись калачиком под потоками прохладной воды, закутавшись в халат. Я выключил воду, и в наступившей тишине ее прерывистое дыхание прозвучало громче. Присев, я коснулся ее шеи. Кожа горела. Эйра вздрогнула и застонала громче, ее все мелко трясло.

Я сдернул с тонкого плеча мокрый халат и вколол первую дозу. Потом высвободил ее из тяжелой, пропитанной водой ткани и поднял на руки. Она жалобно всхлипнула — ее тело было неестественно легким.

— Тихо, малышка. Сейчас полегчает. Я помогу.

В шкафу нашел полотенце, усадил ее в кресло и начал вытирать. Она слабо запротестовала:

— Нет… уйдите…

Ее глаза были закрыты, но она узнала мой голос. Тонкие пальцы пытались оттолкнуть мою руку.

— Не сопротивляйся. Я знаю, что делаю, — приказал я, и ее тело обмякло, подчинившись.