Его дыхание обожгло нежную кожу. Потом кончик языка коснулся нежных лепестков, раскрывая их, проник внутрь. Я дернулась, как от разряда, и, вцепившись пальцами в его волосы.

Он не дал опомниться. Его язык стал безжалостным и точным инструментом. Он не ласкал — он добивался. И добился быстро.

Первый оргазм накатил сокрушительной, слепящей волной. Я закричала беззвучно, тело выгнулось дугой, пятки скользнули по холодному металлу.

Он не остановился. Его руки крепче впились в мои бедра, удерживая на месте, а язык продолжал свою работу, выжимая из меня одну судорогу за другой, пока я не начала молить о пощаде хриплым шепотом, уже не понимая, чего прошу — остановиться или не останавливаться никогда.

Решив, что наказание удовольствием окончено, он встал. Его лицо было влажным, глаза горели огнем.

Он расстегнул свои штаны. Член выпрямился — огромный, твердый, с напряженной сетью вен. И снова Корван не дал опомниться. Раздвинул мои ноги шире, встал между ними и вошел — одним долгим, неумолимым толчком, заполняя до предела. Его глаза впились в мои, словно он хотел убедиться, что мне не больно.

Он замер, дав привыкнуть. Потом начал двигаться. Не быстро. Глубоко. Каждый толчок был медленным, выверенным вторжением, от которого сознание уплывало. Он прижал мои запястья к стене над головой одной своей огромной ладонью. Другой рукой впился мне в бедро.

Его толчки участились, стали жестче, отчаяннее. Казалось, броневик вокруг гудел, вибрация металла смешивалась с вибрацией наших тел. Я уже не могла сдерживать стонов, они вырывались рвано, в такт его ударам.

Корван зарычал — низкий, животный звук, который я почувствовала грудью, прижатой к его груди. Его член напрягся внутри, начал пульсировать. И в этот же миг меня накрыла новая волна оргазма, более мощная, чем предыдущая. Взрыв белого света, короткое падение в ничто, где не было ничего, кроме ощущения его и сокрушительного спазма, сжимающего его внутри.

Он выстрелил — горячей, густой волной. И только тогда обмяк, прижимая к холодному столу. Тяжелый, весь мокрый, его сердце колотилось о мою грудную клетку в том же бешеном ритме, что и мое, а я обхватила руками его голову, плечи, ногами обвила его талию, стараясь прижаться еще сильнее.

Он первым пришел в себя. Поднялся, и его движение разомкнуло нашу связь. Сразу стало холодно. Он молча поднял с пола мои вещи и отдал их мне.

Потом начал одеваться сам — теми же быстрыми, экономичными движениями, собирая вещи с пола.

Каждое его действие возвращало ему облик командира, но теперь я видела под ним другое — того зверя, что ненадолго вырвался на свободу и теперь снова заперт за сталью долга и дисциплины.

Я сползла со стола и стала одеваться. Молча. Бесполезные слова застряли где-то в горле. Когда я полностью оделась, он уже стоял у металлического шкафчика, складывая туда бронежилет, разгрузку. Оружие было разряжено и повешено на свое место. Батарею от него воткнул рядом в гнездо зарядки.

Он обернулся, его взгляд скользнул по мне — быстрая проверка. Убедился, что моя форма в порядке.

— У тебя очень ошарашенный вид, — заметил он.

Я посмотрела на него, словно впервые увидела:

— Учитывая все то, что со мной сегодня произошло… — я развела руками, — думаю, можно сделать поблажку и простить меня. Зато вы выглядите так, словно для вас нормально влететь в город с до зубов вооруженным спецназом, разбомбить колонну и…

— И сразу после этого трахнуть сладкую кадетку, очень удачно подвернувшуюся под руку? Да, согласен, необычный день. — добил своей прямолинейностью Корван. — Нужно как-нибудь повторить.

Подошел, пальцем вернул на место мою отвисшую челюсть и стянул резинку с моих растрепанных волос.

— Поправь прическу, Эйра. Надо возвращаться в академию. По дороге расскажешь подробности.

Когда я выходила из броневика, мне казалось, что все будут на нас пялиться. Но на площадке было уже все прибрано, скорые увезли всех, кого надо было. А уборочные дроны уже расчищали наведенный бардак.

Еще неподалеку стоял наряд полиции рядом с грозно мигающим флаером. Он тоже был вооруженный и бронированный, но все равно терялся на фоне массивной военной брони.

С полицейскими уже разговаривали подчиненные Корвана.

Корван вышел первым и подал мне руку так, словно я выходила как минимум из кареты. Его появление тут же заметили. Разговор с полицией начали быстро сворачивать.

Я огляделась, вокруг нашей брони никто не стоял.

— Корван, а если бы кто-то зашел, пока мы…

Я запнулась, но Корван, услышав свое имя и мое смущение, подбадривающе сжал мои пальцы.

— Не зашли бы. Это моя штабная машина, туда без разрешения особо не ходят.

— Машина для вас одного? — удивилась я, оглядев огромного монстра войны. — У него экипаж десять человек плюс водитель, механик и два оператора орудий.

Корван поднял бровь и усмехнулся:

— Рад, что ты помнишь такие нюансы из курса военной машинерии.

Я пожала плечами и, честно, без похвальбы, ответила:

— Теория мне легко дается.

— А теперь и все, для чего нужна сила, подтянется.

— И все благодаря вам и вашему, — мой взгляд упал на пах куратора, и я почувствовала, что краснею.

Корван, все еще усмехаясь, ответил:

— Да, благодаря мне и моему.

Меня спас подошедший боец, и внимание Корвана тут же сместилось на него:

— Капрал?

Молодой капрал с ясными голубыми глазами сначала учтиво кивнул мне:

— Мэм! — и тут же перевел взгляд на начальство. — Командир, с полицией все улажено, арестованные увезены в штаб, раненые в закрытый тюремный госпиталь. В новостях пустят ролик о военных учениях и выразят благодарность Метакорп за участие. Все, как вы приказывали.

— Молодец, капрал. — Корван по-свойски похлопал по плечевой броне своего бойца. — Возвращайтесь в штаб. — А я отправлюсь в академию на малышке.

Корван указал большим пальцем куда-то за спину, пришлось чуть сдвинуться, чтобы увидеть малышку. Ею оказался такой же бронированный флаер, как у полицейских, но в отличие от их яркой расцветки, она была черная, как смоль.

Капрал козырнул и, отдавая команды по рации, двинулся прочь. Вокруг все ожило, взревели двигатели, и огромные машины, выстраиваясь в колонну, понеслись прочь.

А мы с Корваном уселись на передние сиденья малышки: он — за водительское, я, соответственно, пассажиром. Его ничуть не смущало, что в его звании ему полагался водитель. Даже показалось, что ему самому очень нравится водить. И лихачить.

Флаер, взревев мигалками, взмыл вверх, делая крутой вираж и внося панику в стройные потоки гражданских машин.

Я рефлекторно вцепилась в подлокотники.

— Ну рассказывай, как тебя могли спокойно вывести из Военной Космической Академии.

— Я… — Не нравилось мне вспоминать такое, но Корван ждал полного ответа, — Я имею статус гражданина пятого уровня и по сути принадлежу корпорации “Метакорп”. Они дали согласие на участие в эксперименте и, явившись в академию, имели на руках все документы, подтверждающие их права на меня и отказ от дальнейшего предоставления… меня для экспериментальной программы.

— Ясно. — сухо ответил Корван.

— А откуда вы узнали? — поражаясь своей смелости, спросила я.

— Ото всех. Мне позвонил командующий, его секретарша, мой бывший адъютант, Мияра, Лиса Куэра и еще трое, о ком тебе знать рано.

Я была в шоке. Столько людей поспешили сообщить Корвану, что меня увозят. И что все они знают про наши отношения? Мои щеки снова начали гореть.

Корван заметил мою реакцию и мгновенно понял причины.

— Они не знают. Мне доложили, что из вверенного мне объекта вывозят кадета. Ну, не знают все, кроме командующего и Мияры. Лиса догадывается. Она, кстати, была возмущена больше всех тем, что тебя увезли. Сказала, что та еще заноза, но ты наша заноза.