Гиммлер удивлённо посмотрел на него. Такое поведение было для Рудольфа нетипично. Что, чёрт возьми, могло случиться чтобы его помощник мямлил как невыучившая уроки школьница перед доской? Тот справился с собой и закончил предложение:
— Сказали, что сегодня ночью умер граф Шверин. Следователь уже на месте и опрашивает людей.
Гиммлер от неожиданности выпустил лист бумаги, который держал в руках, и тот спланировал обратно на стол. Глава СС не обратил на это внимание, откинувшись на спинку своего кресла, и задумчиво посмотрел в окно. Теперь понятно почему верный Рудольф мялся, не решаясь сразу сообщить об этом.
Граф Шверин был его старым товарищем, ещё со времён Пивного путча. Он был одним из тех аристократов, которые уже тогда, в далёкие 20-е, поверили в национал-социализм и начали поддерживать его финансово. Генрих признавал, что если бы не Шверин и такие как он, то "НСДАП" не смогла бы так быстро набирать силу и влияние в стране. Деньги на агитацию, снятие помещений для отделений партии, пропитание и проезд для её членов, подкуп полицейских, чиновников и политиков… Это всё была заслуга таких как граф Шверин. Даже фюрер некоторое время благоволил ему.
В 1933 году граф также смог внести свою лепту чтобы Гитлер был назначен рейхсканцлером, проведя переговоры с некоторыми влиятельными политиками. На следующий год Шверин отметился как активный участник "Ночи длинных ножей", сдав Гитлеру местоположение множества членов СА. Ходил слух что он был замешан в предательстве самого Эрнста Рёма, так как некоторое время они активно общались между собой, однако граф впоследствии яростно отрицал это, уверяя что всегда поддерживал только фюрера. Гиммлер знал совсем уж грязный слух, по которому, якобы, Шверин иногда помогал гомосексуалисту Рёму скрывать последствия своих "шалостей" с некоторыми юношами другой ориентации в среде германской аристократии. Этот слух родился во время допроса одного из ближайших соратников главы СА. Генрих, узнав об этом, приказал немедленно удавить словоохотливого члена СА, протокол допроса изъять, а следователя отправил в концлагерь по надуманному обвинению. Сам Гиммлер, который познакомился с Рёмом чуть раньше, также постарался дистанцироваться от него.
После этого, граф был вынужден всецело поддерживать Гиммлера, который использовал его чтобы знать в подробностях что делается в среде аристократии, а также проводить через него некоторые свои инициативы, касающиеся представителей "голубой крови". Всё шло хорошо, пока год назад Генриху не положили на стол доклад, из которого стало ясно что граф, во время сильного подпития, весьма нелестно высказывается насчёт него, называя "огородником" и другими прозвищами. Высокомерие Шверина, которое он умело скрывал при общении с Гиммлером в трезвом виде, прорывалось когда граф сильно напивался. Видимо, аристократическая спесь по отношению к простонародному рейхсфюреру все эти годы зрела в нём и теперь вылезла наружу. Причём для всех, в его окружении, граф считался близким другом Гиммлера, поэтому стала понятна реакция Рудольфа на его смерть.
Наконец, выйдя из задумчивости, он снова посмотрел на адъютанта:
— Где и как это случилось?
— Пока об этом мало информации, рейхсфюрер. Известно лишь, что граф скончался сегодня ночью в усадьбе баронессы фон Мантойфель, после празднования дня рождения фюрера. Судя по предварительному заключению врача, от остановки сердца. Но патологоанатом ещё не изучил тело, и следователь только начал работу! — доложил Рудольф.
— Ясно… Держите меня в курсе дела, Рудольф! Прикажите чтобы расследование возглавил опытный следователь. Если нужно, пусть он заменит того кто сейчас ведёт его.
— Возможно, следует известить герра Мюллера? — предложил помощник. Гиммлер снова задумался. Обладающий внушительным опытом Мюллер, скорее всего, докопается до истины, но вот есть ли смысл его привлекать к расследованию заурядной смерти аристократа, который уже стал довольно вредным для Гиммлера? Сомнительно. У Мюллера и так работы навалом.
— Не стоит, Рудольф. Просто скажите, пусть пришлют опытного следователя… — сказал Гиммлер, окончательно решив для себя этот вопрос. Вот если выяснится что это именно убийство а не несчастный случай, тогда этим, возможно, и займётся сам Мюллер.
— Слушаюсь, рейхсфюрер! — снова вытянулся адъютант. — Разрешите идти?
— Идите, Рудольф, идите… Да, и попросите фройляйн Поттхаст ко мне зайти! — вспомнил он о своей любовнице. Уже невозмутимое лицо адъютанта не дрогнуло, хотя вряд ли он не знал об их связи, почти ежедневно общаясь с той на работе. Помощник вышел, закрыв за собой дверь, а Генрих снова посмотрел в окно, дожидаясь Хедвиг. Что ж, возможно, это и к лучшему что граф умер, в конце концов, всё равно бы скоро пришлось решать по нему вопрос из-за таких возмутительных высказываний про Гиммлера. Если кусаешь руку которая тебя кормит то потом не удивляйся что эта же рука может и задушить..
Раздался стук в дверь и в кабинет зашла его секретарша, Хедвиг Поттхаст. Хоть она и пыталась быть серьёзной, но в глазах плясали чертики а губы так и норовили улыбнуться.
— Вы меня вызывали, рейхсфюрер? — спросила она своим милым голосом, опустив глаза и слегка покраснев.
— Ну же, Хедвиг… Я для тебя просто Генрих! — сказал Гиммлер, выходя из-за стола и подойдя к ней. Предвкушение от её близости охватило Генриха. Как ему повезло что она тоже любит его! С ней он видится чаще чем с женой Маргарет, влечение к которой у него уже давно прошло. Да, на людях они счастливая семья, но он уже забыл когда у них была близость в последний раз. С Хедвиг же всё совершенно по другому… Пусть это кому-то кажется банальным, начальник и секретарша, но он, к своему удивлению, сильно привязался к ней, иногда даже думая о разводе с женой. Хотя фюрер, будучи яростным поборником нравственности, вряд ли даст ему разрешение на такой шаг. Яркий пример налицо. Два года назад Геббельс, не на шутку увлекшись чешской актрисой Бааровой, решил было развестись с Магдой… Но куда там! Взбешенный такой аморальностью своего соратника Гитлер в приказном порядке заставил его бросить актрису и примириться с женой, сняв "счастливую образцовую немецкую семью" на фото. А Лида Баарова была выслана в Прагу с запретом приезжать в Берлин. Что ж, придётся довольствоваться свиданиями в его кабинете..
Гиммлер обнял её и зарылся лицом в пышные волосы, пахнущие чем-то приятным. Та вздрогнула и тихо сказала:
— Генрих, мы же на работе… — голос её дрогнул.
— Я знаю, милая… Я уже соскучился по тебе! — ответил он, улыбаясь и глядя ей прямо в глаза.
— Я тоже, любимый..
Не выдержав, он начал целовать её шею, губы, ласково поглаживая грудь. Несколько секунд она стояла неподвижно, а потом её прорвало. Хедвиг обняла его и тихо застонала когда его нетерпеливая рука проникла ей под блузку. Гиммлер не беспокоился что кто-то войдёт. Умный Рудольф не пустит в кабинет никого, пока секретарша не выйдет из него. Окончательно расслабившись, он потащил влюблённую в него девушку к диванчику в углу кабинета, на ходу расстёгивая ей одежду…
Потсдам. Бабельсберг. Усадьба баронессы фон Мантойфель.
Гюнтер Шольке.
— Оберштурмфюрер, скажите, когда вы в последний раз видели графа Шверина? — следователь задал ему этот вопрос словно забыл на него ответ, который Гюнтер дал уже несколько раз. Он вымученно вздохнул и поднял глаза на плотного, невысокого, по сравнению с ним, мужчину в гражданском костюме. Тот приехал в усадьбу несколько часов назад, вместе с парой помощников или коллег и сразу развил бурную деятельность. Запретил всем её обитателям отлучаться и начал допрашивать, начиная со слуг и кончая хозяйкой дома. Самого Гюнтера, видимо, оставил на закуску. К счастью, он успел предупредить Марию с Ребеккой что им отвечать, поэтому за них почти не волновался, тем более их допрос продлился недолго. Насколько Гюнтер понял, следователи провели чисто формальный допрос, похоже, сомнений в естественной смерти графа у них не было. А вот в самого Гюнтера главный из них вцепился крепко, намереваясь поймать на противоречиях и различия в показаниях.