«Проклятье!!» — мысленно выругался Гюнтер.
Гитлеру, видимо, тоже это не понравилось. Он остановился, сердито вырвал свою руку, и пошёл дальше один, бросив на ходу:
— Ева, я занят!
Девушка, растерянно замершая на месте, едва не расплакалась от обиды. По левой щеке у неё потекла слеза, но она быстрым движением ладони стёрла её и медленно пошла за фюрером.
Гитлер приближался, хмуро глядя вперёд, было видно, что его мысли далеко отсюда и про Еву он уже не вспоминает. Гюнтеру в первый раз пришлось увидеть фюрера вблизи, и он с любопытством смотрел на него.
Ростом тот был намного ниже его, аккуратно уложенные набок волосы, знаменитая щёточка усов, пронзительный взгляд. На сером кителе был прикреплён знак за ранение. Гюнтер знал что Гитлер, будучи ещё рядовым или ефрейтором, был ранен в Великой войне. Также на кителе были видны «Железный Крест 1 степени» за подвиг на той же войне и Золотой партийный значок NSDAP. Подумать только, этот внешне невзрачный человек едва не захватил всю Евразию..
От волнения пересохло в горле… сейчас всё решится. Сможет ли он повернуть безжалостное колесо истории с гибельной для страны колеи и свернуть в сторону? Спасти миллионы немцев от гибели, а красивые германские города от уничтожения и захвата? Предотвратить нищенское существование множества немок, жён, сестёр, матерей и дочерей погибших мужчин, когда они были вынуждены отдаваться союзникам за еду, чулки и просто потому что они проиграли? «Горе побеждённым!»
Гитлер поравнялся с ним и Гюнтер решился. Он быстро засунул руку в карман и вытащил письмо, протянув его фюреру.
— Мой фюрер!
Гитлер, по инерции, прошёл ещё пару шагов и только потом медленно обернулся. Недоумённо посмотрел на него, потом на письмо, снова на него..
— Что это, унтерштурмфюрер? — его голос был обычным, но в тоже время в нём чувствовалась какая-то сила. Шедшая за ним Ева тоже остановилась, с удивлением смотря то на письмо, то на него.
— Это письмо предназначено лично вам, мой фюрер. Оно касается судьбы нашего Рейха, более того, судьбы всего мира. Я очень вас прошу прочитать его как можно быстрее. Если у вас будут вопросы после его прочтения, готов на них ответить. В нём очень ценная информация, которая случайно оказалась в моём распоряжении. Она настолько важна, что я не могу показать её даже своему высокому начальству из СС. Вы наш вождь и я решил, что только вы достойны решать как использовать её на благо партии и государства.
Да, получилось немного пафосно, но Гюнтер знал, что фюрер сам часто использовал этот приём, когда обращался к нации или ближайшим соратникам.
Гитлер уставился на него пронзительным взглядом, словно пытаясь проникнуть глубоко внутрь, в самую душу, чтобы узнать его тайные мысли. Выдержать его взгляд было неимоверно трудно, желание отвести свои глаза всё больше охватывало его, но Гюнтер крепился. Он знал, что Гитлер уважает тех кто не пасует перед ним и не проявляет слабости. Поэтому он так же в ответ смотрел на него, даже не моргая. Молчание затягивалось. Ева также молчала, с любопытством поглядывая на них обоих.
Наконец, Гитлер подошёл и взяв письмо, положил его в боковой карман кителя.
— Я прочитаю его, унтерштурмфюрер! — бросил он и развернувшись, пошёл дальше по коридору. Гюнтер провожал его взглядом, сердце билось как сумасшедшее… Его отпустило, как только фюрер отвернулся от него, и Гюнтер сейчас медленно приходил в нормальное состояние. Внезапно его отвлёк голос Евы:
— Скажите, унтерштурмфюрер… — она заколебалась. — Это письмо… оно точно не от женщины? — её глаза с мольбой смотрели на него.
Гюнтер повернул голову к ней и улыбнулся своей фирменной улыбкой:
— Уверяю, фройляйн Браун, в этом письме нет ни слова о любви, только совершенно секретные сведения, касающиеся безопасности Рейха и нашего фюрера. Могу я вас попросить об одной важной услуге, фройляйн Браун?
Он смотрел ей в глаза таким же властным, пронизывающим взглядом, каким на него самого смотрел фюрер. Таким же, как удав Каа из «Маугли» смотрел на бандерлогов.
И она не выдержала его взгляда, отвела в сторону взор.
— Конечно, унтерштурмфюрер… если это в моих силах. — Её руки сами собой прошлись по платью, спрятавшись за спиной и сцепившись там.
— Эту услугу можете оказать мне только вы и никто кроме вас, фройляйн Браун… — низким голосом проговорил он.
Ева попыталась взять себя в руки, но всё на что её хватило, вытащить руки из-за спины и сложить внизу живота, так, как часто любил делать Гитлер. Смотреть ему в глаза она по-прежнему не смогла.
— Какая же, унтерштурмфюрер? — спросила она. Голос её слегка дрогнул.
— Я прошу вас никому и никогда не говорить про это письмо. Оно настолько важно, что если про него узнает кто-то кроме фюрера… и вас… то последствия могут быть катастрофичны. Для всех нас, лично для вас и для Рейха. Я не шучу, фройляйн Браун! — с нажимом проговорил он.
— Я обещаю, унтерштурмфюрер, что никому и никогда не скажу о нём. Я понимаю! — Она, наконец, посмотрела на него но через пару секунд её взгляд снова вильнул в сторону. — Но… если это письмо касается и меня… — она снова замялась. — Возможно, я имею право знать..
— Нет, фройляйн. Я знаю, что там написано про вас, но без разрешения фюрера не имею права рассказать вам. Сожалею, фройляйн Браун… — с нотками сожаления ответил он. Гюнтер специально «проговорился» что часть письма касается её чтобы она заинтересовалась им. Сначала из любопытства, как и большинство женщин, а потом… кто знает? Главное, чтобы она выделила его из десятков безликих фигур в форме СС, которые несут службу в здании.
— Скажите хотя бы, то что написано там про меня… опасно? — она теперь смотрела ему куда-то в район груди. Запах духов, которыми она пользовалась, щекотал его нос и вызывал желание нагнуться пониже к её волосам, зарыться в них, чтобы вдохнуть завлекающий аромат ещё глубже.
«Проклятье, Гюнтер, немедленно успокойся! Не хватало ещё стояк показать ей!» — пытался одёрнуть себя Гюнтер, но получалось плохо. Чем-то Ева зацепила его, но чем?
— Успокойтесь, фройляйн Браун, я защищу вас от всех врагов, которые захотят навредить вам! Клянусь в этом! — как Гюнтер не старался, в голосе, который должен был звучать низко и властно, пробились страстные нотки. Ева тоже что-то почувствовала и удивлённо посмотрела на его лицо.
Повисло молчание.
— Я верю вам, унтерштурмфюрер. — Она улыбнулась. — Извините, а как вас зовут? А то я не всех охранников знаю, хотя вы рискуете своей жизнью, охраняя нас.
— Гюнтер Х… Шольке, фройляйн! — ответил Гюнтер, едва не проболтавшись про свою настоящую фамилию.
— Очень приятно, Гюнтер. А меня Ева. Хотя, вы наверное, уже сами знаете? — она поправила волосы.
— Знаю, фройляйн. Трудно не заметить такую как вы! — сделал Гюнтер лёгкий комплимент. Разговаривать с ней ему было приятно, вот только её духи сбивали его настрой и заставляли думать о совсем других вещах, более возбуждающих и которые вряд ли сбудутся.
Ева слегка покраснела и снова отвела взгляд в сторону. Каждый раз когда она поднимала голову, чтобы посмотреть на него, то быстро отводила, не в силах долго задержаться.
— Ну что вы, я обычная немка. Таких как я много.
— Ошибаетесь, фройляйн. Поверьте мне! — убеждающим тоном ответил он.
Ева вдруг посмотрела на миниатюрные часики на своей кисти.
— Ой… Извините меня, Гюнтер, мне пора. Всего вам хорошего на службе! — она, улыбаясь, сделала шаг по коридору.
И тут Гюнтер не выдержал.
— Фройляйн Браун!
Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.
— Вы самая прекрасная девушка, которую я видел за всю мою жизнь! — самым правдивым тоном произнёс Гюнтер. Впрочем, он почти не врал, Ева ему очень понравилась и говорил он то что чувствовал.
Она покраснела ещё больше и одновременно, весело рассмеялась, снова проведя рукой по волосам.
— А вы, оказывается, большой шутник, Гюнтер! Но почему-то я вам опять верю… Вы опасны для девушек, понимаете? — она смотрела на него, глаза её искрились.