От ужаса, охватившего Генриха, папка выскользнула у него из рук и упала на пол. Это… Это конец! Даже за половину того что натворил этот Вилли, Гитлер может приказать повесить его, Гиммлера… Этот проклятый гестаповец переплюнул всех кто был в той, первой папке!
— Что ты можешь сказать в своё оправдание, Генрих? — спросил Гитлер, подойдя к нему.
Гиммлер молчал. Что тут можно сказать? Да и зачем? Валяться в ногах и умолять о пощаде? Бесполезно. Да и не любит Гитлер такую трусость, пример Геринга налицо. Может попробовать изобразить Геббельса?
— Мой фюрер, я виноват… Готов понести любое наказание! — сглотнув, с трудом ответил он. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове же была лишь одна мысль — только бы остаться в живых!
Гитлер почти минуту смотрел на него с непонятным выражением лица. Какие мысли при этом витали в его голове Генрих не знал, но очень надеялся что он понадобится ему живым и, желательно, на той же должности что и сейчас.
— Само собой, наказание будет… — спокойным голосом ответил фюрер. — Ты мне скажи, Генрих, что теперь делать? Ведь русские, благодаря твоей слепоте, доверчивости и вопиющей глупости, теперь знают почти всё что у нас делается в Рейхе. Как думаешь, какого наказания достоин человек допустивший такое?
Гиммлер понял что всё бесполезно. Действительно, за такой провал наказание может быть только одно — смерть. Это там, на Западе, может быть удовольствовались бы увольнением и тюрьмой, но здесь, в Германии… Смотря правде в глаза, сам Генрих, оказавшись на месте фюрера, не колебался бы. Господи, как хочется жить!
— Смерть… — еле вымолвил он, чувствуя как онемевший язык с трудом произнёс страшное слово.
— Правильно, Генрих! — ответил фюрер. — Но… Учитывая все твои заслуги… А также то что ты нужен нашему Рейху, я оставляю тебя в живых и даже на том же посту. С этого дня я буду внимательно следить за тобой. Ещё одна твоя ошибка… и смертный приговор будет приведён в исполнение. Ты понял, "верный Генрих"? — с издёвкой в голосе спросил Гитлер.
— Спасибо, мой фюрер… — медленно приходя в себя, ответил Гиммлер. Неужели он будет жить?! Нестерпимо захотелось выпить. Как только он вернётся к себе, то сразу сделает это, определённо ему это нужно.
— Надеюсь, ты больше не пытался интересоваться оберштурмфюрером Шольке? — внезапно спросил Гитлер и снова впился в него пронзительным взглядом.
Гиммлер невольно вздрогнул, почувствовав что невидимая удавка, ослабившая горло, снова крепко обхватила его. Если фюрер узнает правду..
— Никак нет, мой фюрер! Как вы и приказали, я больше не интересовался им! — быстро доложил он, мечтая поскорее уйти из кабинета в котором явственно повеяло смертью.
— Что ж, если это в самом деле так, то ладно… — недоверчиво сказал Гитлер.
"Значит, он не знает! — билась в мозгу Гиммлера радостная мысль. — Вальтер не доносчик, иначе бы я уже был схвачен за эту ложь! Как вернусь, немедленно уничтожу все бумаги по слежке за Шольке! И скажу Шелленбергу чтобы держал язык за зубами! Или лучше… Нет, он мне всё равно нужен живым!" — с сожалением подумал Генрих. Как не жаль, но если он "зачистит" Вальтера то пострадают многие операции, которыми он руководит. Придётся оставить всё как есть. Да и какова вероятность что Шелленберг встретится с Гитлером и станет разговаривать с ним о Шольке? Очень маловероятно.
— Хорошо, Генрих, можешь идти… — разрешил Гитлер, махнув рукой. Гиммлер, чувствуя себя смертником которого помиловали в последнюю минуту, быстро вышел из кабинета, опасаясь что фюрер передумает. Получив в коридоре оружие, он направился к выходу из рейхсканцелярии, чувствуя как вокруг него заиграла яркими красками жизнь… Воздух, звуки, люди… Сегодня он едва этого не лишился! К чёрту этого Шольке! Он не собирался погибать из-за этого таинственного оберштурмфюрера. Надо снять слежку и на время забыть о нём.
Садясь в машину, он снял фуражку и провёл рукой по голове и шее. Они были мокрые от пота..
Берлин.
Через несколько минут после ухода Гиммлера.
Адольф Гитлер.
Устало развалившись в кресле, фюрер закрыл глаза и задумался. Когда он узнал подробности и масштабы предательства то едва смог совладать с собой. Хотелось собрать всех вместе и затравить собаками, сжечь серной кислотой, прострелить колени и локти… словом, покарать их так чтобы они сто раз пожалели о своей ошибке!
Перед тем как встретиться со своими старыми соратниками, Гитлер провёл встречу с гросс-адмиралом и начальником ОКХ. После того как, мертвенно-бледные, генерал и адмирал закрыли свои папки, он огласил своё решение. С моряком всё было проще, предателей там оказалось немного, все в не слишком высоком звании, поэтому ограничился строгим выговором.
А вот с генерал-полковником Браухичем, начальником ОКХ, была ситуация сложнее. Понятно, что он строевой генерал а не контрразведчик, но всё равно… несколько десятков офицеров и генералов оказались предателями! Это ни в какие ворота не лезет! Прямо в его присутствии генерал написал прошение об отставке, а должность начальника ОКХ принял на себя сам Гитлер.
Потом встреча со старыми соратниками..
Трусливый Геринг повёл себя как и следовало ожидать. Вместе со своей былой стройностью он, похоже, потерял и всякие остатки смелости и боевого духа. Едва сдерживаясь от отвращения, фюрер снял его с поста начальника "Люфтваффе" и велел ему убираться. И вот этот слизняк в той истории попытался перед самой гибелью Рейха стать его преемником?! Гитлер вздрогнул от отвращения. Конечно, лучше бы его расстрелять, но пойдут слухи, авторитет партии и "Люфтваффе" упадёт… Нет, пусть лучше так. Потом он решит его судьбу.
А вот Геббельс его удивил. Нет, он и раньше знал что Йозеф почти всегда искренне разделяет его взгляды, но такая готовность принять наказание за свои ошибки без попыток вымолить прощение… Это тронуло его подозрительное сердце. Конечно, казнить такого талантливого оратора и организатора пропаганды как Геббельс, Гитлер не планировал с самого начала, но запугать стоило. Пусть они все боятся! В итоге, сполна осознавший свою вину, Йозеф ушёл, снова убедившись в величии и доброте своего кумира.
Что же касается "верного Генриха".. Тут всё было сложнее. Он видел как сильно нервничает глава СС и это доставляло ему удовольствие. Вспомнив пророчество Шольке, Гитлер скрипнул зубами. Ещё одна трусливая свинья, которая потеряла мужество и начала закулисные переговоры с американцами едва лишь почуяла военное поражение. Нет, надо будет его менять и побыстрее. Плохо что некого пока ставить на его место. Гейдрих или Кальтенбруннер? Вряд ли потянут. Гесс? Этот болван захочет в будущем перелететь к англичанам, надеясь склонить их к миру от его имени. Нет, не подходит. Время надежд на мир с Черчиллем прошло. Хотят натравить его на Сталина а потом потирать руки, надеясь на их взаимное ослабление? Что ж, фюрер его разочарует. В любом случае недели Гиммлера на посту главы СС сочтены. За одного только гестаповца Лемана можно его расстрелять и это не говоря о других предателях в его папке.
Мысли Гитлера перешли на другую тему. Вчера Риббентроп сообщил ему что Сталин, через своё посольство, намекнул о желании встретиться с фюрером в ближайшее время. Интересно, зачем? Возможно, попытается понять что случилось с его шпионами? Или вообще поговорить о дальнейших отношениях между Германией и СССР? В принципе, можно встретиться, успокоить Сталина своими миролюбивыми планами, чтобы тот не вздумал снюхаться с тем же Черчиллем и Рузвельтом. Усатый коммунист, конечно, очень хитёр но и он, Гитлер, не дурак! Пожалуй, можно будет намекнуть ему о некоем возможном военном союзе, предложить несколько инициатив… Да, лучше всего так и сделать, пусть Риббентроп начинает свою работу в этом направлении.
А вот Шольке пора уже направлять на фронт… Некоторое время он колебался, перебирая разные варианты.