— Нет, всё гораздо проще… — махнул Гюнтер рукой и нахмурился. — Свободных вакансий нет а менять знакомого офицера на кота в мешке он не хочет. Я его понимаю, наверное, сам бы так поступил на его месте. Зато я со своими парнями теперь твои глаза и уши! — усмехнулся он.
— Это точно! — согласился с ним Пауль. — Как ты с ними поладил, мне интересно? Как только их прежний командир сломал ногу и загремел в госпиталь они совсем отбились от рук. Задирают всех, ходят с таким видом будто братья самого фюрера… А этот Брайтшнайдер сам такой же, никакого толку в плане дисциплины и субординации! — скептически покачал головой друг.
— Как поладил? — переспросил Гюнтер и улыбнулся: — На самом деле нет никакого секрета. Просто с самого начала поставил себя командиром а не их собутыльником. Взгрел их как положено, показал что анархия кончилась, пора снова быть дисциплинированными солдатами фюрера а не шайкой великовозрастных громил.
— Думаешь, они уже приняли тебя? — поднял бровь Пауль.
— Не до конца… — признался Гюнтер. — Сам знаешь, только бой окончательно расставит всё по своим местам. Но я не расслабляюсь, уверен, они затихли ненадолго и готовят какую-нибудь каверзу чтобы прощупать меня. Что ж, пусть попробуют… — рассмеялся он. — Моя месть будет жестокой но справедливой.
— Слушай, тебе не надоело здесь сидеть? — внезапно спросил друг, оглянув его кабинет. — Может, пройдёмся по городку, покажу тебе окрестности? Успеешь ещё заполнить бумаги.
Гюнтер задумался. С одной стороны следовало закончить с этой писаниной как можно быстрее, а с другой… Да пошло оно всё к чёрту! Никуда не денутся эти бумажки, надо прогуляться иначе его задница уже к вечеру станет квадратной.
Он решительно отодвинул от себя незаполненную ведомость и вышел из-за стола, надевая на себя полевой китель:
— Ты прав, дружище! Хватит тут сидеть когда на улице отличная погода! Пойдём отсюда из этого царства бумаг!
— Вот правильные слова, Гюнтер! — обрадовался Пауль, тоже вставая. — Конечно, этот городок та ещё дыра по сравнению с Берлином но прогуляться тут есть где. Ну что, сразу в пивную или как?
— Нет, сначала просто прогулка! — усмехнулся Гюнтер в ответ, выходя во двор. — Хочу посмотреть эту твою дыру получше.
— Не мою а уже нашу… — поправил его друг.
Во дворе Гюнтер подозвал к себе Брайтшнайдера, который показывал приёмы борьбы какому-то молодому, с мальчишеским лицом, эсэсовцу и велел ему остаться за старшего, предупредив что будет в центре, и они вдвоём вышли за ворота мимо часового.
Гюнтер придирчиво осмотрел солдата и удовлетворённо отвернулся. Похоже, расслабленность его отряда начала проходить и это радовало. Часовой был одет по форме, при штатном оружии и неторопливо расхаживал вдоль ворот.
Оказавшись на улице они, по совету Пауля, свернули в сторону центра и медленно пошли вперёд, изредка козыряя старшим по званию офицерам СС. Иногда попадались и армейские, приходилось приветствовать и их, но они оба делали это с некоторой бравадой, показывая что "Вермахт", конечно, уважают но СС гораздо лучше.
Девушки и молодые женщины, также проходящие мимо, удостаивались более пристального внимания и изысканных комплиментов, которые явно не оставляли тех равнодушными, вызывая в ответ смущённые или радостные улыбки и лукавые взгляды из-под шляпок и беретов.
Дома вокруг них были невысокие, каменные, все как на подбор аккуратные. На улице и во дворах много деревьев и кустов, многие из них были ровно пострижены. Они дошли до местной достопримечательности, церкви святой Анны, и осмотрели её со всех сторон.
Здание было построено в самом конце 19-го века в неороманском стиле, и состояло из нескольких башен, слегка напоминая укреплённый замок какого-нибудь средневекового рыцаря. Потом полюбовались виллой Хекинга с его парком, в котором прогуливались военнослужащие и жители городка. Затем настал черёд канала Макса Клеменса и завершилась их прогулка беглым осмотром противоположной части городка. За это время оба рассказали друг другу последние новости и поделились мыслями о будущем.
Как оказалось, Пауль практически повторил путь Гюнтера к месту службы. С той лишь разницей что узнал он о новом местопребывании "Лейбштандарта" ещё на вокзале в Аахене, едва сойдя с поезда. Какой-то гауптштурмфюрер, по личной надобности прибывший в город и любезничающий с девушкой, охотно просветил его насчёт ошибки и помог ему тут же сесть на нужный поезд до Мюнстера. Очутившись в Нойенкирхене и доложившись "папе" был сразу направлен командиром взвода в 1-й батальон, где и вступил в командование. Узнав о злоключениях Гюнтера друг весело рассмеялся, заявив что тот всегда умеет находить лишние приключения на свою задницу.
Они уже вышли на ту улицу которая проходила через расположение разведывательного отряда когда заметили нечто странное. По улице быстрым шагом направлялись к одному из домов одиночки или группы солдат и офицеров СС и Вермахта. Они негромко переговаривались, подойдя к дому, останавливались и что-то рассматривали возле него. Слышались раздражённые крики и ругательства, хотя оба друга пока не могли разобрать сути. Переглянувшись, они без слов поняли друг друга и тоже поспешили туда, горя желанием узнать что случилось.
Протолкавшись через образовавшуюся толпу Гюнтер увидел что возле стены дома, окружённые эсэсовцами, стоят два человека, мужчина и женщина.
Незнакомец был уже в годах, лет сорока или пятидесяти, интеллигентно одет в старомодный костюм чёрного цвета и галстук-бабочку. Чисто выбрит, в подрагивающей руке он держал разбитые очки. Раздавленная, грязная шляпа валялась рядом на земле. Видно было что мужчина нервничает или даже испуган. Он оглядывался вокруг с отчаянным видом и умоляюще смотрел на окруживших его солдат.
За ним, вцепившись в его плечо, стояла немолодая женщина, видимо, жена или подруга. Одетая в простое, длинное платье тёмно-синего цвета, она всхлипывала, а её испуганные глаза смотрели в землю.
Перед этой парой стоял высокий, красивый оберштурмфюрер который сжимал в руке пистолет и с презрением смотрел на незнакомцев.
-..Отвечай, свинья! — буквально выплюнул офицер, в лицо мужчине. Тот вздрогнул и перевёл взгляд на него:
— Я… Я Юлиус Эйхенбаум, господин оберштурмфюрер… — тихо ответил тот и сглотнул. Его выцветшие глаза слезились. — Мы с женой здесь живём и… — он замолчал и опустил голову.
— И вы евреи, верно? — нормальным голосом уточнил офицер.
Мужчина медленно кивнул.
— Что ж, хорошо что ты не стал отпираться… — кивнул сам себе оберштурмфюрер. — Всё равно бы тебе это не помогло. Благодаря тому что наши граждане бдительны и помогают государству в выявлении внутренних врагов количество грязных свиней в Рейхе неуклонно снижается. Правильно я говорю? — спросил он у окружающих, которые закивали и поддержали его возгласами одобрения.
— Ты прав, Йохан! Так с ними и надо, погаными животными! — сплюнул на землю стоявший рядом с Паулем незнакомый унтерштурмфюрер.
— Верно! А как ты узнал что они здесь прячутся? — с любопытством поинтересовался сосед Гюнтера, гауптштурмфюрер со шрамом на щеке.
— А я и не знал! — усмехнулся оберштурмфюрер, знаком показывая кому-то выйти из толпы. — Но, благодаря наблюдательности этой почтенной дамы, смог найти двух трусливых зайцев. Прошу вас, фрау Рот, выйдите к нам, не стесняйтесь!
На свободное место, слегка смущаясь, вышла плотная женщина лет тридцати, в платье в горошек и шляпе с цветами на голове. Рядом с ней встал мальчик десяти или двенадцати лет, одетый в чёрные шорты с подтяжками и коричневую рубашку с галстуком. Его волосы были гладко причёсаны а глаза гордо горели, глядя на обступивших их солдат и офицеров.
— Пауль, ты не знаешь кто этот оберштурмфюрер? — тем временем тихо спросил Гюнтер, глядя на офицера. Ему смутно казалось что он уже где-то его видел но не помнил точно.
— Это первый адъютант самого рейхсфюрера, Иоахим Пайпер… — так же тихо ответил друг. — Говорят что он сам вызвался служить именно в боевой части а не при штабе и упросил Гиммлера дать ему здесь отличиться. Ходят слухи что этому парню хотят доверить взвод в одной из наших рот.