Гюнтер почувствовал, что напряжённое тело баронессы, до этого пытавшееся оторваться от него, теперь наоборот, прижимается к нему, а руки несмело пытаются ласкать его лицо и шею.
Как бы он хотел сейчас плотно заняться этой соблазнительной аристократкой, заставляющей его кровь кипеть, но увы… Не было сил, он ещё не восстановился ни физически ни сексуально, ни времени… Гюнтер буквально чувствовал что в любое время могут зайти, а дверь на замок не закрыта. Преодолевая себя, он оторвался от губ женщины, вызвав у неё удивлённо-обиженный возглас.
— Потом, моя милая Мария… Не сейчас, нас могут увидеть в любой момент! Мне-то ладно, а вот тебе будет неудобно… — тихо проговорил он ей прямо в нежное ушко. — Обещаю, как приеду к вам в гости, я тобой займусь основательно. Вижу, чего ты хочешь, и с удовольствием покажу тебе рай на земле, красавица моя! Знаешь, твоя настоящая натура мне очень импонирует, а холодная маска даже возбуждает меня! Смотришь на такую Снежную королеву и знаешь какие в ней бушуют страсти и чувства! — рассмеялся он.
Баронесса, тяжело дыша, отстранилась от него и стала приводить себя в порядок. Лицо её покраснело, глаза бегали..
— Гюнтер… Не знаю, что на меня нашло, но такого не должно было быть… Это был какой-то импульс. Ты не должен был этого делать.
— Я бы и не сделал… Но понял то что, ещё не поняла ты сама, Мария… ты хочешь быть настоящей, счастливой, улыбаться, смеяться, целоваться… Ты же ведь очень красивая женщина, сама знаешь! А вынуждена быть холодной аристократкой, носить маску… Это сильно напрягает тебя и ты хочешь расслабиться, освободиться от этих оков, но не с кем… И ещё. У тебя уже очень давно не было мужчины, верно? — он проницательно посмотрел ей в глаза.
Мария, тем временем, заново покрасила губы, поправила одежду и снова превратилась в величественную и гордую аристократку.
— Гюнтер, это неприлично, спрашивать женщину об этом! Какое это имеет значение? — а вот голос, по-прежнему, слегка дрожал.
— Большое. Ты вспыхнула от одного моего поцелуя. Такое бывает, если женщина долго была одна, в ней копится нерастраченное желание, ласка, нежность… и когда приходит подходящий мужчина… Это всё обрушивается на него. Я нравлюсь тебе как мужчина, иначе ты и со мной носила бы эту маску и, уж тем более, не позволила бы дотронуться до себя. Не нужно врать самой себе, это бесполезно. Впрочем, если я ошибаюсь, у тебя есть шанс это доказать. Когда приеду к вам в гости, дам тебе возможность показать своё истинное отношение ко мне. Если ты будешь убедительна и тверда в своём отношении, я никогда больше не посмею повторить то что сейчас произошло… А вот если почувствую фальшь… — тут он ухмыльнулся. — Тогда берегись, моя милая аристократка, я покажу тебе, что значит быть настоящим мужчиной с настоящей женщиной!
Она молча выслушала его монолог и дождавшись его окончания, сказала:
— Всего вам наилучшего, Гюнтер. Выздоравливайте! — она справилась с голосом.
— До скорой встречи, баронесса! — и ослепительно улыбнулся.
Когда она вышла, Гюнтер откинулся на подушку и задумался.
«Нет, я не ошибся. Такая страсть и желание в её глазах… это не подделаешь. Да она вся просто как заряженная батарейка, того и гляди током ударит. Сколько же у неё мужчины не было? Не удивлюсь, если много лет, такие как она не любители однодневных случек. Сегодня я показал своё отношение к ней и дал толчок её сознанию, теперь посмотрим, что из этого выйдет. Если я прав, то нас ждёт долгая и бурная ночь… А если нет? Значит, снова пойду на штурм!"» — тихо рассмеялся Гюнтер. Что-то утомили его эти визиты, пора подремать немного. Он повернулся на бок и уже через несколько минут крепко спал.
Тот же день. Берлин.
Баронесса фон Мантойфель.
Она вышла из клиники такая же спокойная и величественная, как всегда. Ни доктор, ни дочери не заметили никакой разницы в её внешности или поведении. Маска гордой аристократки, как обычно, не подвела.
Усевшись на переднее сиденье своего роскошного «Мercedes-Benz 770», Мария отрешилась от всего и задумалась, пытаясь понять, что же произошло с ней за последнее время. Весело щебетавшие дочери залезли все втроём на заднее сиденье, её личный водитель аккуратно захлопнул дверцы и мягко тронулся с места.
Она не хотела снова вспоминать свою внутреннюю панику при пожаре и сосредоточилась на появлении Гюнтера. Он действительно появился неожиданно, когда Мария уже окончательно упала духом. Его высокая, мощная фигура, мужественное лицо, спокойный и уверенный голос словно вдохнули в неё надежду. Тем хуже было вспоминать, как она начала отчитывать его за незнание этикета и хороших манер. О чём она думала, поразительно? Боже, как ей потом было стыдно… Это путешествие среди дыма внутри горящего дома, уверенность Гюнтера что они обязательно выберутся наружу… А потом, внизу, она сидела и смотрела как он, с хрипом, размахивая увесистым топором, буквально прорубался через мебель. Его сильные руки, тугие мускулы, даже мелкие раны на теле, вызывали в ней что-то непонятное, то что она уже давно забыла, похоронила глубоко в себе.
Когда они, наконец, выбрались на свежий воздух, Мария решила извиниться перед ним за свои сомнения и слова, совесть требовала это сделать перед своим спасителем. Он с улыбкой принял их и, обожжённый, израненный, снова ушёл в огонь и дым… Его долго не было и она, с удивлением обнаружила, что нервно сжимает руки, ходит туда-сюда, не сводя взгляда с чёрного входа. Это было непривычно, так переживать за совершенно незнакомого мужчину, пусть даже спасшего их, ведь она, после той отвратительной давней истории, запретила себе думать о них. Только холодные, официальные отношения, никакой теплоты и близости. Хватит!
Наконец, он показался у выхода, прихрамывая и опираясь на одну из её соседок по дому. Забыв о своей маске, вместе с дочерьми, она побежала к нему и почувствовала, как дрогнуло всегда спокойное сердце, когда он, глухо застонав, повалился на асфальт, заливая его кровью из ран и, похоже, потеряв сознание. Как ни странно, это словно отрезвило её и она, снова став собой, буквально приказала медикам везти его в лучшую клинику Берлина и устроить в отдельную палату, невзирая на расходы. Рано утром ей позвонили из Шарите и сообщили, что Гюнтер будет жить, разрешив навестить его.
Приведя себя в порядок, она и девочки поехали к нему, договорившись, после бурных споров о подарке и приглашении к ним в усадьбу. К её немалому облегчению, оказалось, что раны Гюнтера не такие серьёзные, и он уже неплохо себя чувствует.
Мария вдруг осознала, что хочет поговорить с ним наедине, узнать кое-что важное для неё. Выпроводив девочек, она хотела узнать, почему он не стал ждать пожарных и решил сам спасти их, но разговор, почему-то, пошёл не в ту сторону. Оказалось, что Гюнтер умудрился за такое короткое время во многом понять её личность, раскрыть не только для себя но и для неё самой, те струны души и сердца, о которых она уже забыла. Как у него это получилось, она так и не поняла, но его слова ошеломили её, внезапно пришло осознание его правоты, которая словно вывернула её наизнанку, заставив по новому взглянуть на себя и на. него.
Проницательные глаза Гюнтера, как будто смотревшие прямо ей в душу, вызвали там сильное волнение, а слова про то, какая она на самом деле, без маски, повергли Марию в ступор, впервые за долгое время она не знала что сказать. Это было похоже на то, когда подходишь к запотевшему окну и протираешь его рукой, увидев то что скрывалось за ним. Осознание его правоты словно открыло ей глаза на саму себя, всё, что она пыталась забыть, не обращать внимания, это нахлынуло на неё, заставив ошеломлённо застыть, пытаясь принять новую реальность своей сущности, той которая всегда была, но скрывалась в тени защитной маски холодности и высокомерия. И пока она приходила в себя и пыталась снова обрести привычное спокойствие, Гюнтер просто взял, притянул к себе и поцеловал её!