Когда последний ящик был убран с пристани в ангар, в безопасное место, я увидел, как по дороге к деревне едет автомобиль, чертовски похожий на полицейский. Разглядеть, кто едет внутри, не получилось, да и бинокль остался у Коллинза, поэтому мы закрыли ангар и вышли к дороге, а я вновь сжал рукоять револьвера в кармане. Вовремя мы всё убрали, однако.

Ехал автомобиль с севера, по той же дороге, по которой мы приехали сюда из нашего лагеря, и внутри меня заворочалось неприятное предчувствие. Как будто бы в желудке начал таять ледяной куб. Возможно, и трупы уже обнаружили, и следы. Разумом я понимал, что Шерлоков Холмсов среди местных констеблей нет, но спокойнее от этого не становилось.

— А вон и парни едут, — показал на другую дорогу Шеймус.

Со стороны Трали возвращался наш грузовик. С севера приближалась полицейская машина.

^{Если кто вдруг забыл, как выглядит мосинка.}

^{А это Maschinengewehr 08, творение сумрачного немецкого гения по образу и подобию пулемёта Максима.}

Приехали они почти одновременно, полицейская машина подъехала чуть раньше, и я готов был поклясться, что это та же самая машина, что мы оставили на пляже.

Вот только за рулём сидел не констебль в чёрном кителе, а измождённый бородатый мужчина в коричневом пиджаке. Рядом с ним на пассажирском месте сидел ещё один, чуть помоложе.

— Это вы мистер Чейз? — спросил меня бородатый.

— Допустим, — хмыкнул я. — С кем имею честь?

— Эдвард Смит, — назвался он.

Ещё одно вымышленное имя, под которым скрывался сэр Роджер Кейсмент, бывший британский дипломат, а теперь — ярый ирландский националист и антиимпериалист. Будучи консулом, он успел насмотреться на зверства так называемых «цивилизованных» народов по отношению к индейцам и неграм, в Конго и в Латинской Америке, после чего оставил службу и посвятил свою жизнь борьбе с империализмом. Достойный человек, пусть даже выглядел он сейчас как бледно-зелёная моль, потрёпанная долгим путешествием на подводной лодке.

— Добро пожаловать домой, в Ирландию, мистер Смит, — улыбнулся я ему.

Он пожал мне руку.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он. — Нам ещё повезло, что мы наткнулись на этот автомобиль. Ваших рук дело?

— Вам просто повезло, мистер Смит, — я уклонился от ответа.

— Корабль уже ушёл? — прямо спросил он.

— Да. Дедушку встретили и разместили, — ответил я.

— Слава Богу, — он мелко перекрестился. — Я до последнего не верил, что всё получится. Покажете, где наше добро?

— Конечно, — сказал я.

Кейсменту после морского путешествия было откровенно плохо, но он старался держаться бодро, пусть даже получалось не очень. В реальности его, кажется, арестовали сразу после высадки, и я даже догадываюсь, кто. На их машине он сейчас сюда приехал.

Однако при виде оружия сэр Кейсмент заметно оживился. Словно позабыл о морской болезни и всех тяготах пути. Он проверил несколько ящиков наугад, удовлетворённо потёр ладони, предвкушая, как всё это пойдёт в дело и послужит на благо Ирландии. В планы восстания он посвящён не был, но как и многие другие, наверняка догадывался о его подготовке.

— Теперь всё это нужно переправить в Дублин и другие города, — произнёс я. — Не представляю, как это сделать в короткие сроки.

— О, предоставьте это мне, — сказал Кейсмент. — У меня есть знакомые на железной дороге, так что… Сами понимаете.

Да, так становилось гораздо проще. Из Трали можно было доехать по железке в Корк, из Корка в Дублин и далее на север, очень скоро всё это оружие растворится на просторах Ирландии без следа.

Из Трали вызвали местных добровольцев, в Корк и Лимерик полетели телеграммы, что им нужно забрать свою часть груза. В Дублин я передал, что всё прошло успешно, и после этого закипела работа, координировал которую, впрочем, сэр Кейсмент, а не я. Теперь можно было быть уверенными, что провинция восстанет вместе с нами и свяжет боем британские гарнизоны, а не позволит войскам короля беспрепятственно продвигаться к Дублину.

Наш грузовичок под завязку набили оружием, в первую очередь, взрывчаткой.

— Езжай аккуратнее, Саймон, если не хочешь полететь на Луну, — усмехнулся я, когда мы закончили с погрузкой и вчетвером разместились в «Лейланде».

Но никаких дополнительных указаний ему не требовалось, Уилсон и без того был напуган. Возить ему доводилось многое, но столь опасные и столь же незаконные грузы он возил впервые.

Обратная дорога оказалась гораздо короче, во многом потому, что мы не тратили время на долгие остановки, отдых в отелях и обеды в деревенских пабах. Короткие перерывы на заправках, короткий шестичасовой сон на свежем воздухе, и мы едем дальше. Так что до предместий Дублина мы добрались всего за два дня, хотя на современной фуре, даже полностью загруженной, этот путь можно проделать меньше, чем за четыре часа.

Само собой, мы прихватили с собой только часть винтовок, остальное прибудет по железной дороге. Самую важную часть работы мы выполнили, Кейсмент и его люди займутся всем прочим.

В сам город въезжать не стали, в пригороде тоже хватало наших людей и, соответственно, мест, где можно спрятать оружие. Раздать винтовки парням можно и здесь. Так что грузовик остался на одной из ферм неподалёку от Дублина, парней я отпустил отдыхать, а сам отправился на доклад в штаб добровольцев.

Никаких эмоций я не испытывал, ни ощущения триумфа, ни даже удовлетворения от хорошо проделанной работы, я слишком сильно устал, чтобы ощущать хоть что-то. Эти несколько дней дались мне очень непросто.

В штаб на Доусон-стрит я приехал на такси. Не потому что хотел пофорсить или воспользоваться в последний раз выданными мне средствами, а потому что понимал, на общественном транспорте я не доеду. А пешком не дойду.

Меня даже не сразу узнали, заросшего бородой и в гражданской одежде. Но я поздоровался со всеми, кого тут знал, спросил, на месте ли мистер Пирс, а потом прошёл прямиком к нему в кабинет, игнорируя адъютанта, который попытался меня остановить.

— Джозеф, мы продолжим позже, — завидев меня на пороге, произнёс Пирс.

Планкетт подхватил документы со стола, захлопнул папку, взглянул на меня с подозрением и неприязнью. Вышел, не говоря ни слова.

Дверь за ним пришлось закрывать мне самому, а потом я выудил из кармана винтовочный патрон и молча поставил на стол перед Патриком Пирсом.

— Выходит, всё получилось, — задумчиво произнёс лидер восстания, покрутив в пальцах патрон.

— Выходит что так, — сказал я.

— Рассказывайте, — попросил он.

Я коротко пересказал ему всё, начиная от нашего отъезда и заканчивая возвращением в Дублин. Про убитых полицейских тоже упомянул, на что Пирс только вздохнул и перекрестился.

— Главное, что оружие теперь у нас, — пробормотал он себе под нос. — В первую очередь надо вооружить батальоны, которые займут самые важные направления…

Это были скорее мысли вслух, нежели разговор со мной. Но я зацепился за эти слова.

— Какой в итоге будет план? — спросил я.

Внутри свербило неприятное предчувствие.

— Мы займём ключевые точки в городе. На обеих сторонах реки, — сказал он.

— Нам не удержать обе стороны, — мрачно произнёс я.

— Ты не понимаешь, Майкл. Важнее политический аспект, мы должны продемонстрировать свою готовность отстаивать свои интересы с оружием в руках…

— То есть, лучше продемонстрировать это и погибнуть, чем завоевать свободу? — фыркнул я, перебивая командира.

— На наше место встанут другие. Огонь революции не погаснет, пока жив хоть один ирландец, — пафосно изрёк он.

Что в лоб, что по лбу. Нет, я в курсе, что ирландца трудно переспорить, но тут уже хотелось взять палку и стучать ей по твёрдым лбам до тех пор, пока не дойдёт.