Патрик Пирс лихорадочно взъерошил волосы, раздумывая, что делать. Кого послать на помощь к Гранд-каналу, кого оставить здесь. Если на юге у де Валеры это вспомогательное направление, а основная атака здесь, на Главпочтамт, то нужно будет готовиться к отходу. Это подразумевалось изначальным планом, я добился того, что северную сторону никто не будет защищать до последней капли крови.

— Туда даже некого послать… — тихо пробормотал он себе под нос.

Наши уже не придут. Все наши — это мы.

— Придётся снять людей со второстепенных направлений и баррикад, — вскочил я со своего места. — Мы должны им помочь. Если пекарни Боланда возьмут и бритты закрепятся там, путь к центру города будет для них открыт.

— Если мы оставим… — Планкетт начал и вдруг закашлялся. — Если мы оставим наши позиции, это будет выражением нашей слабости!

— Заткнись, чахоточный, — процедил я. — Мы не на фронте в Бельгии, мы не можем позволить себе позиционную войну. Только подвижная оборона.

Добровольцы загудели, мнения разделились, кто-то поддерживал меня, кто-то — Планкетта, главнокомандующий Пирс заметно растерялся.

Я же чувствовал, как внутри меня растёт волна раздражения, и перехватил винтовку на плече поудобнее.

— К чёрту… Кто со мной? Идём к пекарням Боланда, пора показать англичанам, где их место! — громко произнёс я.

Геройствовать снова мне не хотелось, но я не мог оставить всё на самотёк. Не можешь предотвратить — возглавь, вот я и решил не тянуть кота за яйца, а выйти добровольцем. Более того, так я автоматически становился командиром сводного отряда, мне не придётся козырять какому-нибудь идиоту из числа вчерашних школьных учителей или торговцев обувью.

Желающих набралось изрядно. Добровольцы хватали винтовки и ружья, выходили вперёд, я выискивал взглядом знакомые лица, запоминал незнакомые. С этими людьми мне сейчас предстоит идти в бой, и я предпочёл бы идти с тем, кого уже знаю и видел в деле.

И такие нашлись. Коллинз, Маккормик, Флинн, О’Райли. Даже сам Планкетт, вскинув подбородок, шагнул в ряды добровольцев, но его я отправил назад.

— Ваши таланты пригодятся нам в другом месте, мистер Планкетт, — сказал я. — Мы не можем потерять военного министра в какой-нибудь дурацкой стычке.

Он дёрнул тощими плечами и скрылся в глубине почтамта. А затем мы все быстрым шагом отправились на подмогу к батальону де Валеры, собирая по пути всех бойцов на баррикадах. Кажется, скоро будет жарко.

Впереди стрекотал пулемёт, что-то громко бабахнуло. Мы продвигались через город мимо Тринити-колледжа и Меррион-сквера, на каждом перекрёстке забирая с собой ещё по несколько человек. Шли быстро, почти лёгким бегом, но даже так путь занял почти полчаса.

На подходе к Гранд-каналу, разрезающему Дублин вдоль, мы услышали звуки боя. Пришло время вспомнить всё на практике, всё, чему я учил добровольцев.

Рассредоточились, начали занимать ближайшие к Гранд-каналу здания. Всего на подмогу третьему батальону явилось сорок человек, для городских боёв сила более чем значительная.

Оборону выстраивали эшелонированную, в три линии. Я, разумеется, отправился к первой, пользуясь временным затишьем. Пальба пока прекратилась, англичане, низко пригибаясь, забирали и утаскивали раненых с моста, перегороженного двумя телегами.

Им позволяли беспрепятственно уносить раненых и убитых, но если кто-то продвигался к каналу с оружием в руках, повстанцы немедленно открывали огонь. Из винтовок, если наступление шло малыми группами, и из пулемётов, если англичане пытались устроить массированную атаку.

И пусть даже повстанцы пока держались, им здесь пришлось туго. Наших раненых уносили в ближайшую церковь, где был устроен полевой госпиталь, защитники после череды схваток выглядели, как черти, выскочившие из самой глубокой преисподней, злые и чумазые. В угловом здании напротив моста виднелись следы пожара, кажется, до него добрались бритты с ручными гранатами или зажигательной смесью, на другом можно было увидеть следы обстрела полевой артиллерией. Надеюсь, гражданских оттуда эвакуировали заранее.

Меня проводили к старшему, в данный момент здесь всем командовал Макдермотт. На крышу шестиэтажного здания, откуда открывался чудесный вид на канал и на всю дорогу до Кингстауна. И на разрушения, причинённые англичанами.

— Как вы тут? — спросил я, осторожно выглядывая из-за парапета.

Макдермотт, больше похожий на модель для журналов, вынужденный ходить с тростью, слабо усмехнулся.

— Дерьмово, — сказал он. — Я и не думал, что бывает так дерьмово.

Что ж, бывает и хуже. Гораздо хуже. Вслух, однако, я этого не стал говорить.

— Вы молодцы, Шон, — сказал я. — Где засели сассенах, покажешь?

— Я покажу, — вызвался молодой парень в зелёном кителе и широкой рабочей кепке. — Лейтенант Мэлоун, сэр.

Было несколько непривычно, что меня называют «сэр», но я кивнул так, словно с самого рождения таковым и являлся.

— Показывайте, лейтенант, — сказал я.

Мэлоун высунулся, посмотрел на улицу, протянувшуюся до самого порта прямой широкой стрелой. Будь здесь английские снайперы, он бы точно остался без головы. Непростительная безалаберность.

— Вон за тем перекрёстком, — он указал на пересечение улиц, за которым дорога приобретала небольшой изгиб. — У них там пушка, они иногда её выкатывают, но мы не даём им нормально пристреляться.

Повезло, что у них там нет гаубиц или мортир. Закидали бы чемоданами, и делу край.

— Понятно. А сейчас, получается, отогнали? — хмыкнул я.

— Отогнали, — кивнул Мэлоун.

Позиция у нас была крайне выгодная, оборонять её можно было и малыми силами, но как известно, Бог на стороне больших батальонов. А численное превосходство всё ещё оставалось за англичанами. Не настолько, чтобы закидать нас мясом, но всё равно существенное.

— Значит, пойдут снова, — протянул я, вглядываясь в пятна крови на мостовой.

Англичане тут явно умылись кровью, и не один раз. Хотя я отлично видел, каким образом можно вскрыть нашу оборону. Не бывает неприступных крепостей. Однако сила крепости не в её стенах, а в её защитниках, и обороняли этот мост лучшие из лучших.

— Вижу цель! — заорал вдруг один из стрелков на крыше.

По Нортумбердленд-роад шли люди. Но не армейской колонной, а разрозненной толпой, многие держали руки над головой, и я увидел среди них не только британских солдат в форме цвета хаки, но и женщин, детей и стариков.

— Отставить! Не стрелять! — прокричал Мэлоун.

— Господи Иисусе… — выдохнул Шон Макдермотт, опираясь на край парапета.

— Твою мать, — выругался я.

Британцы погнали перед собой мирных жителей, простых дублинцев, насильно собранных по всему кварталу. А сами смешались с толпой, зная, что мы не станем стрелять. А если станем, это будет подано как чудовищное преступление против человечности. Они всегда были изобретательными в части различных гнусностей.

Людей гнали перед собой штыками и прикладами, быстрым шагом.

— Срочно звоните на Главпочтамт, — выдавил я. — Доложите обо всём Пирсу, пусть даст телеграмму по всем направлениям. Мир должен узнать об этом…

Если Дублин ещё не отрезан от телеграфной связи. Заснять бы это всё на фото, чтобы снимки разлетелись по всем газетам Европы и Америки…

Помощник Мэлоуна убежал внутрь здания, к телефону.

— Фотоаппарат есть у кого-нибудь? — громко крикнул я.

— Не время делать фото на память, Майк, — хмуро произнёс Макдермотт.

— Для истории, — ответил я.

Я совершенно точно помнил фотографии в музее, чёрно-белые, с людьми на улицах и бойцами на баррикадах. Фотографии с идущими позади детей и женщин британцами там не было, но чем чёрт не шутит.

Неприятель тем временем продвигался по Нортумбердленд-роад прямо к мосту и баррикадам на нём, а мы даже не могли по нему стрелять без риска поразить ни в чём не повинных горожан. Даже если я, например, метким выстрелом сниму одного из британцев в толпе, тяжёлая винтовочная пуля прошьёт его насквозь и ранит идущего позади.